школа для чудовищ (СИ)

Шауна кивнула, выбираясь из-за парты. Но в этот момент дверь в аудиторию распахнулась, и в помещение ворвалась взбешенная зеленая нага. Одним быстрым, почти неуловимым глазу рывком, она оказалась возле стайки.
— Не успела. — печально прокомментировала Тайли.
Шаан выбросила руку вперед и схватила Шауну за уши, рывком подняв ее над полом. Кролик взвизгнула от боли, а остальная стайка — от страха. Виктория и Эрика замерли, помня приказ не вмешиваться.
  
— Шаан! Ты что творишь?! — крикнула Нагиса, обернувшаяся на поднявшиеся крики.
В аудитории начался гвалт. Перепуганные лани заметались, а хищницы, перешептываясь и хихикая, с интересом наблюдали за происходящим. До чутких ушей Нагисы и Амелии донеслись их перешептывания:
— Видали? Странная Шаан наконец-то полностью спятила, бросается на ланей у всех на виду.
— А ну, заткнулись все! — взревела Шаан, и в помещении сразу настала гробовая тишина, которую нарушил только ехидный смешок Тайли.
Анаконда схватила с парты карандаши и альбом, и сунула их кролику в руки, по-прежнему держа ее на весу за уши.
— Бери свои причиндалы, Шауна. Пойдем-ка поговорим. Наедине, — не предвещающим ничего хорошего тоном заявила Шаан. — Нарисуешь-ка мне экспозицию: кролик в желудке у анаконды.
Шауна нервно сглотнула, на ее глазах выступили слезы, и она принялась озираться в надежде на помощь. Но лани трусили, боясь перечить безумной наге, Виктория и Эрика угрюмо молчали.
— Шаан, ты что творишь? — снова возмутилась Нагиса. — Правила забыла? Ты не можешь вот так у всех на виду взять.
— Не могу? Смотри!
Шаан подняла свою добычу еще выше и направилась с ней к выходу.
— Если вдруг кто-то что-то скажет преподавателям, — бросила она, не оборачиваясь. — то сживу со свету всю группу, так и знайте.
И дверь захлопнулась у нее за спиной.
— Виктория! — тут же рявкнула Нагиса. — В чем дело?
Человеческая девушка нервно поежилась, увидев ярость в глазах обычно спокойной и доброй ламии.
— Шауна накосорезила и теперь будет выгребать, — донесся голос Тайли.
Нагиса тут же развернулась к ней.
— Что она сделала? И откуда ты это знаешь? Ты, что, водишься с Шаан?
Тайли нагло усмехнулась.
— Тебе не нужно знать, что она сделала. Шаан сама определит меру наказания.
— Это уже переходит всякие границы! — недовольно рявкнула Нагиса.
— И называется беспредел! — послышался выкрик с задних рядов собравшейся толпы.
— Все недовольные могут пойти и рассказать об этом Шаан, а не мне, — отрезала Тайли. — И посмотрите, что она тогда сделает.
Шаан протащила кролика через весь этаж, добравшись до самой дальней уборной. Забравшись внутрь и захлопнув дверь, она бесцеремонно швырнула Шауну в раковину для мытья рук, куда та, вскрикнув, приземлилась на пятую точку спиной к зеркалу.
Шаан бросила рядом карандаши, а альбом забрала себе и отползла с ним к окну, через которое проникало больше света. Глаза Шауны тут же с надеждой стрельнули в сторону выхода. Ей понадобится всего секунда, чтобы одним прыжком добраться до двери. Дверь открывается вовнутрь — это еще секунда. А затем отчаянный бег по коридору, наперегонки с покрытой темно-зеленой чешуей смертью.
— Можешь рискнуть, — насмешливо сказала Шаан. Она стояла лицом к окну и спиной к Шауне, но словно каким-то образом почувствовала, что та собирается сделать. — Только непонятно, на что ты рассчитываешь.
Левую ногу Шауны пронзила боль, и, ойкнув, кролик опустила глаза, увидев, что конец зеленого хвоста обвился вокруг ее лодыжки.
Шаан открыла альбом и снова просмотрела рисунки. В прошлый раз они вызывали у нее восхищение и уважение к мастерству сделавшей их художницы. Сейчас же каждый из них вызывал лишь омерзение и очередную волну гнева. Она медленно переворачивала страницы. Вот пошли знакомые портреты: череда рисунков Беаты, с которой кролик встречалась, пока ту не съели. несколько нейтральных рисунков, затем сразу несколько подряд портретов Дженны, включая сегодняшний.
Взревев от ярости, анаконда вырвала последние страницы. Рисунки Беаты, Дженны, и все, что попалось вместе с ними, очень быстро превратились в клочки, которые нага не глядя швырнула на пол, словно мятые обертки от конфет.
— Рисуй! — рявкнула Шаан, швыряя в художницу тем, что осталось от альбома. — Рисуй, тварь ушастая! Чтобы у меня осталось что-то на память после того, как я тебя сожру к чертям!
Плачущая Шауна трясущимися руками подобрала альбом, раскрыла его и принялась рисовать. Она вовремя отклонялась, чтобы слезы не попадали на бумагу и не размазывали рисунок. Время от времени художнице приходилось останавливаться, чтобы унять дрожь в руках, после чего она упрямо продолжала рисовать с фанатизмом обреченной. Время от времени она поднимала взгляд на анаконду, лишь на пару секунд, чтобы уловить образ, который нужно перенести в рисунок.
Шаан неподвижно возвышалась перед ней, словно башня, сложив руки на груди, и молча наблюдала за работой художницы. Первая вспышка гнева уже прошла, и она стала лучше оценивать происходящее. Разум подчинил себе эмоции, и теперь нага снова взвешивала свое решение казнить кролика. Она не испытывала ни капли жалости к своей жертве, единственные мысли были только о возможных последствиях подобной публичной фронды, и о том, перекроют ли их полученные выгоды в виде дальнейшего запугивания целого потока.
Шауна продолжала рисовать, все еще всхлипывая и тяжело дыша. Ее руки порхали над листом бумаги, который методично покрывался штрихами, в которых уже угадывались очертания крупной наги. Даже в такой стрессовой ситуации Шауна оставалась настоящим профессионалом. Шаан невольно восхитилась ею, и на какую-то секунду все же ощутила что-то похожее на жалость, но ее тут же подавила очередная вспышка гнева, стоило только вспомнить, почему они оказались здесь.
Снова заводясь, Шаан открыла было рот, чтобы в очередной раз обрушиться на кролика с оскорблениями и угрозами, но в дверь уборной деликатно постучали.
И нага и ее жертва уставились на дверь, одна с удивлением и подозрительностью, другая с неверием и надеждой. Подавать голос Шауна не осмелилась, а нага не торопилась отвечать.
Кто это? Какого черта им тут нужно? — проносились мысли в ее голове.
О том, чтобы проигнорировать посетителя речи не шло. Спрятаться здесь некуда, выскочить в окно она не успеет. Однако, это, скорее всего, не преподаватель, а студентка. Преподаватели не стали бы стучать, просто ворвались бы внутрь, чтобы успеть остановить хищницу, пока не поздно. Шаан попыталась принюхаться, но из-за специфической атмосферы в туалете ничего не учуяла.
— Кто там? — грозно спросила она, наконец.
Дверь, скрипнув, приоткрылась.
— Шаан?
— Нагиса. Чего тебе?
Ламия заползла внутрь и первым делом убедилась, что Шауна, еще жива. Она ободряюще улыбнулась заплаканной девушке.
— Ты как, Шауна?
— Плохо, — сдавленным голосом ответила та.
Шаан презрительно смотрела на эту сцену.
— Чего ты хочешь? — не выдержала она.
— Шаан, пожалуйста, могу я попросить тебя не есть ее?
— А какое тебе до нее дело? Я не помню, чтобы ты объявляла ее своим питомцем.
— Шауна прекрасная художница, у нее настоящий талант. Было бы очень жаль его потерять! Я даже просила других хищниц оставить ее в покое.
— А меня попросить забыла.
— Я. не думала. Так, как ты ведешь себя, охотишься только на кошек и дружишь с Зелеными девчонками, мне казалось, что ты не станешь обижать кого-то из них.
— А отсюда какой вывод? На то есть причина!
— Я верю тебе! Я не знаю, что между вами произошло, но уверена, что это какое-то недоразумение! Уверена, что в нем нет ничего такого, чего нельзя было бы уладить словами.
  
— Если наш конфликт стоит улаживать словами. У Шауны очень серьезный залет.
— Я прошу тебя об одолжении, Шаан. Мы же всегда были в нормальных отношениях, правда? Я обещала не трогать твоих питомцев, и держу слово. Пожалуйста, Шаан, не убивай ее.