Измена. Ты выбрал не меня (СИ)

- Да. Случайно. Только аборт я не предполагала.
- А я не предполагал, что услышу новость, которая разрушит наши жизни. В прямом смысле ноги не держали, веришь? Повторяю, вызвать жалость не пытаюсь. Хочу быть честным и максимально доступно объяснить действия. Лен, я тебя очень любил. Да что там говорить, сама знаешь. Ты меня размотала в клочья. Именно с тобой осел и успокоился. Пацаны не поняли тогда, но мне было похер. Ты одна стала всем в жизни. Знаешь, что такое для избалованного всякими приключениями мажора влюбиться и забрать девственность любимой девушки. Удивишься, но это очень много значит. Я пропал тогда напрочь. Слетел со всех точек, зациклился как помешанный. Помнишь наш секс, Лена?
  
Говорю не с целью смутить. Мне впервые после той страшной ночи, что явилась переломной хочется рассказать все начистоту. Не знаю, что ломает и прорывает, но во мне будто заслонку убирают.
Будто вместо гребаной текилы пью сыворотку правды, которая как яд разносится по телу, вызывая неодолимое желание говорить-говорить-говорить. Будто не будет возможности больше донести информацию. Поэтому изливаюсь бурно и достаточно сбивчиво. Но меня можно простить, потому что неоспоримый и всепрощающий аргумент – искренность и раскаяние.
- Конечно, помню.
Киваю. Вибрирующее волнение ползет по затылку. Постепенно проникает в разгоряченную кожу и минуя жизненно важные показатели сразу всасывается в нужные нейроны.
- Лен, я научил тебя многим вещам. То, что мы творили … Согласись, постельный рок-н-рол был крайне откровенным. Перечислять не будем, да? И после этого я получаю информацию о родстве. Твою ж мать! – на секунду выпускаю руку из своей, чтобы сжать голову. Тут же лишаюсь негласной и такой нужной связи. Торопливо ищу ладонь Лены и сжав, немного успокаиваюсь. – В башке билось … Я это делал со своей родной сестрой … Родной сестрой … И она от меня еще и беременная! Бля-я-я … Как не сдох, не понимаю. Отсюда злость. Именно отсюда. Понимал, что изменить ничего не могу.
- Помолчи минутку, – тяжело дыша, просит Лена.
Пауза нам необходима. Иначе задохнемся. На второй план отходит сегодняшняя жизнь. Мы плаваем в тумане прошлого.
Беда в том, что указателей на выход там нет. Мы как в триллере таскаемся и аукаемся без права найти проход. Вместо спасительной дороги все больше увязаем и проживаем моменты.
- Если бы ты сказал, то …
- Лена! Ничего бы не изменилось кроме того, что ты могла бы бросить учебу и закрыться в страданиях. А ты бы так и поступила. Тем более были проблемы с беременностью. Как минимум спровоцировала переживаниями выкидыш, как максимум … Понимаешь что, да?
- А может оставила бы.
- Это так сейчас говоришь, зная что мы не родственники. Но я бы все равно не дал родить тогда.
- Почему?
- В тот же день мою мать увезли в клинику с диагнозом шизофрения.
  
Глава 34 
 
- Шизофрения?!
Стас мрачно подтверждает кивком.
- Отец сказал, когда вернулся из клиники, где ее и оставил.
Боже мой!
Что за игры разума? Что за подвохи судьбы?
Мнимое родство, болезнь матери. Все обстоятельства в пользу того, чтобы прервать беременность.
Горько мне. Что же ужас нас преследовал? Будто все против сложилось.
- Я была на грани, Стас, – невольно проживаю снова бывший ужас, – жить не хотелось. Накатилось разом. Ты знаешь, понимала, что рано нам еще ребенка было. Да и проблемы существовали. Выносить … Не факт, что смогла бы. Смешно, -– стараюсь говорить, максимально отстраняясь от ситуации, – будущий доктор … Знала, что проблемы, а избавиться или прервать сама бы не смогла. В нас верят наши пациенты. Мы для них длань судьбы, а сами … Ох же черт побери … Верим в чудо. Больше всего ударило, что ты отвернулся. Я не понимала почему. И мой свет померк. Вот так.
- Мне было так же. Отличие в том, что я знал неприглядную правду.
В душе происходит неопровержимый надлом. Тщательно выстраиваемая оборона трескается. Как же больно вскрываться. Мы как два грешника каемся друг перед другом. И высшего судьи у нас нет. Мы сами судим и выносим вердикты каждому участнику процесса и самое страшное самим себе лично.
Закрываю лицо руками, наклоняюсь вперед. Хоть немножко стряхнуть груз не получается. Он будто намертво прилип. Качаюсь и качаюсь, не в силах прервать незапланированные действия организма. Все само собой получается. Делаю так, пока Стас не останавливает.
- Все, Лен, хватит.
- М-м, п-ф-ф … Плохо.
- Тебе же есть в чем еще признаться, да?
Вопрос не застает врасплох. Демидов всегда меня абсолютно чувствовал. Вот и теперь делает точно также. Меня больше не удивляет грань двусторонних ощущений. Правда.
Рассказать? Наверное, нужно. Он же честен, значит и я должна.
- В тот вечер я видела Ольгу. Мы разговаривали.
- Вот как? – саркастическая улыбка настораживает.
Уж слишком странная реакция. Мне казалось, что Стас всегда был нейтрален к ней, а теперь же что-то подсказывает, что нет. Реакция достаточно явная и она мне не нравится.
- Да. А что тебя смущает?
- Меня? Ничего. Она сказала тебе …
- Что знает об истинном положении вещей, – решаюсь выговорится, – что я твоя игрушка, что видела тебя с другой. Ты якобы говорил, что наша свадьба фарс и все такое.
- Поверила? Предпочла верить?
- Ты подтвердил. Забыл?
- Да … Трагифарс с печальным исходом был предрешен. Кто-то решил поиграть в наши судьбы, Лен. И, мне кажется, я знаю кто это. Ты никогда не думала почему Ольга получила место? М?
- Она талантлива и умна. Что еще?
- И единственная кто тебе без конца помогала и в нужную минуту оказывалась рядом?
- Стас, прекрати. Лучше ответь кого ты имел в виду.
- Пока нет. Узнаешь позже.
- Как все глупо, господи.
Демидов приоткрывает окно. Свежий холодный воздух врывается, вдыхая в нас кусочек жизни. Жадно хватаю ртом воздух, мне критически мало потока для того, чтобы полноценно дышать. В последнее время сатурация никакая.
- Слишком много совпадений. Слишком … на нас двоих. Знаешь, Лен, кто-то основная цель, а кто-то косвенно страдал. Выясню. Жаль только, что некоторые детали поздно узнал.
- Ну по крайней мере теперь мы хотя бы общаемся.
- Я по поводу Израиля серьезно. Хочу помочь.
- Ни к чему мне дети, Стас. Сама в себе разобраться не могу.
- Да? – внимательный взгляд дезориентирует. Демидов так смотрит, что становится неудобно. – Посмотрим. Оля помогла с абортом?
- Да. И врача она посоветовала. Я была не дееспособна практически. На успокоительных.
- Мгм. Ясно. Вопрос снят. Мне жаль, Лен. Очень жаль. Отмотать бы назад, – мои ладони в его руках.
Он прижимает костяшки к горящим губам и целует. Прикрываю глаза, отдаюсь ощущениям полнейшего принятия. Да, я не знаю подробностей, понимаю, что стоим еще в зыбкой почве, но почему-то становится немножечко легче.
- Покромсала она меня немного, Стас. Но все решаемо. С трубами проблема. Если тебе интересно.
- Лен, в любой момент решу. И оплачу безусловно. Тебя ни к чему не обязывает. Вообще ни к чему. Просто иногда вот так со мной посиди немного.
- Часто не смогу. Работа.
- Ты не хочешь назад? Пропадешь же тут. Тебе оперировать нужно, Лен.
- Нет, пока не пойду. Время вылечит, Демидов. Чтобы пережить все это, – обвожу рукой вокруг, давая понять, что говорю о том, что сейчас между нами было, – слишком много всего.
- Я часто думаю, – наклоняется ниже, – есть ли еще один шанс начать что-то. Как считаешь?
- Нет. Слишком поздно. Редкие пары после такого вместе.
- А если постараемся?
- Ты хочешь исправить проступок, Стас. Реабилитироваться. Это так не работает.
  
- Ошибаешься, Лен. Не нужна мне реабилитация. Мне нужна ты. Понимаешь?
- Не вгоняй нас снова в это.
- Ты не поняла? Мы уже вогнаны. Накрепко. Я тебя больше не отпущу.
  
Глава 35
 
- Станислав Николаевич, – секретарь отца умоляюще смотрит, – пожалуйста. Он занят.