Тот еще тролль (СИ)

Он несложный, даже простой: настолько, что была мысль — «не работает».
А, нет. Эфирные нити, узлы, вполне рабочие руны, глифы и печати…
Селективность так себе, на уровне студенческих работ — второго курса факультета Высшей Математики и Каббалистики. Казанского, например, университета. Да, того самого, оставшегося в другом мире, где теормаг и тервер…
Однако здесь в работу годился и такой примитив.
  
— Поздравляю, Ваня, ты чист, — полковник Кацман держал в руках длинный свиток распечатки. — Вероятность того, что ты руководишь сектой, составляет семь процентов. Что состоишь в секте — двенадцать.
— Много, — неприятно удивился я.
— Не особенно, — отмел мои сомнения жандарм. — Твой начальник, например, руководит этой сектой с вероятностью в двадцать один процент… Тоже не считается.
— А что тогда? — спросил я. Представить милейшего Иватани Торуевича в роли сектанта-изувера я не мог никак. Себя… Даже и не хотел. Еще не был готов пока обсуждать вчерашний разговор с Таней. Надо было основательно подумать…
— Пятьдесят и больше, — ответил киборг. — Ты ведь не знаком с упрощенной теорией вероятности?
Я, как раз, знаком был. Узнал о такой только в новом теле, но уже успел почитать…
— Это когда пятьдесят на пятьдесят, — даешь грамотность! — или «да», или «нет». Точка отсчета — условный пятьдесят один процент. Вроде, такую теорию придумали эльфы — чтобы наука хоть как-то давалась Младшим Расам…
— Значит, и беспокоиться тут не о чем, — Кацман прервал меня, мягко, но прервал: ему сейчас было интересно иное. — Кстати, об эльфах!
Мы с киборгом вышли из контрольного пункта, одолели длинный коридор и четыре лестницы… Потом — еще один коридор, и дошли, наконец, до двери родной лабы.
— А что — об эльфах? — спросил я, уже понимая, что мне сейчас скажут.
— Давай, для начала, войдем в кабинет, — вдруг предложил жандарм. — Пакман же сегодня не на месте?
— Будет после обеда, — ответил я. — Обещал. А что?
— Да так, — киборг сделал вид, что морщится. — Разговор нам с ним предстоит. Сложный. Я не готов. Так что…
Кабинет я отпер своим ключом: такой, знаете, магнитной картой, что нужно приложить к считывателю.
Единую систему доступа в морге-институте смонтировали совсем недавно… Я расскажу как-нибудь о том, с какими жертвами и потерями это делалось. Потом, как найдется свободное время.
— Нас не слушают, — Кацман глянул на панель, размещенную на левом предплечье. Все лампочки — я тоже посмотрел, из любопытства — горели зеленым. — Так вот, об эльфах. Точнее, даже о галадрим.
— Что, идем в подвал? — догадался я.
— Незачем, — пожал плечами полковник. — Ты мне тут расскажи, без натурного эпизода. Что там, как? Череп, надеюсь, на месте?
Это он так намекнул — на то, что не все эльфийские черепа лежат у нас в полной сохранности.
— А мы его того, этого, — я прикинулся валенком. — В сейф.
— Целиком или только голову? — уточнил опричник. — Ладно, шучу. Голова… Не испортится?
— Сейф — в холодильнике. Надежно!
— Какое там «надежно»! — киборг зачем-то обошел комнату по периметру… Хотя знаю я, зачем: берегся от прослушки. Индикаторы-то вон, зеленые. — Когда у вас там ни охраны, ни режима… С тыла здания прямой вход в подвал!
Ну да, у нас не морг, а целый проходной двор.
Я поднимал этот вопрос трижды, и всякий раз слышал странное: то нет бюджета, то некому заняться, то и вовсе — что имеется некий таинственный приказ… Головотяпство и раздолбайство, вот это что такое. В сотый раз повторю: очень похожи наши миры, очень! Особенно — Россия в них обоих.
— Вместе с сейфом не упрут! — уверенно заявил я. — Он тяжелый! Да и не нужна нам эта голова. Разве что — как улика. Вещдок.
— Это почему? — удивился опричник. — Я-то, как раз, хотел спросить… Нельзя ли так же, как в прошлый раз? Может, чего поймем или кого поймаем!
— Увы, — мотаю головой. — Инертен. Череп, в смысле. Полностью! Даже Гил-Гэлад…
— Государь Гил-Гэлад, попрошу! — эльфийскому призраку стало скучно: а тут, кстати, об эльфах, и тоже о мертвых!
— Допустим, — согласился я. — Толку-то?
— Да. Без толку. Ничего. Даже, — мертвый эльф призрачно покачал головой, — «Последний вздох» затерт, и очень умело. Никаких воспоминаний. Ни секунды.
С этими словами призрак растаял обратно: туда, откуда сгустился.
— Это некромант, — задумчиво произнес Кацман. — Причем или очень старый, или настолько же ученый. Практик! Нет, исключено. Этих мы всех знаем наперечет.
«Ой ли, — подумал я. — Пржесидленцев Вы, Дамир Тагирович, не посчитали точно! Мало ли, кто еще… Вдруг для того, чтобы пржесидлеть, надо обязательно быть некромантом? Разобраться бы, кстати, с товарищем Менжинским!»
— Может, высшая нежить? — спросил я. — Не дух, не призрак… Кто-то, сохранивший тело, а значит, умеющий колдовать так, как прочие разумные! Вампир?
— Или лич, — предложил Кацман.
— Лич — вряд ли, — моя очередь возражать. — Я так себе учился, но помню, что дохлый колдун — при всем могуществе — тело использует как опорный конструкт. Волшебство совсем другое! Интересы — тоже.
— Хорошо, пусть вампир, — я видел, что полковник согласился то ли для виду, то ли чтобы закончить спор — К упырям мы наведаемся… В Казни три официальные колонии, выбирай любую! Но — немного погодя.
Замолчали все трое, и оба живых, и третий, который нет.
— Давайте сходим в подвал! — предложил я после того, как пауза затянулась совсем уже неприлично. — Своими глазами посмотрим на этот, как его…
— Кстати, о черепе! — вскинулся опричник. — Снова эльфийском… Имел я тут беседу с директором крематория…
Я подобрался: беседа об эльфийском черепе — в этом разрезе — могла окончиться неприятно.
— Вэллаир Нургалеевич отзывается о тебе хорошо, — Кацман тут же развеял мои опасения. — Прямо в превосходных степенях! Череп тот ты упокоил надежно — лежит, не отсвечивает.
— Да что уж там, — сделал вид, что потупился, скромно так. — Жалко мне, что ли? Талоны, опять же…
— Талоны… Лысого помнишь?
— Его пойди забудь, — ответил я. — Да и беседовали не далее, как… Недавно.
— Деликатная проблема у них, — пояснил киборг. — Того же свойства. Череп. Эльфийский. В музее.
— Болтает? — я тяжело вздохнул, будто принимая на себя непомерный груз. — Загляну, чего уж там. Только не сегодня! И не завтра…
— Вот и ладно, — обрадовался опричник. — Тогда я пошел. Бывай!
— Эм… Минуту, господин полковник, — обратился я официально. — Два вопроса, коротких. Возможно даже — один и тот же. Разрешите?
— Давай, — намекающий такой взгляд на настенные часы. Мол, время, Ваня, время!
— Что у Вас за дела с завлабом? — я старательно делал вид, что интересно мне именно это. — Не прошу раскрывать секреты, но к чему-то мне готовиться надо?
— А, Пакман, — жандарм остановился в дверях. — Неудобно мне перед ним. Не надо было вовлекать в расклады… Арест этот, сам понимаешь. Приятели, все-таки. Надо обсудить.
— Неудобно, — врезал я вторым вопросом, — примерно так, как передо мной?
— Не понял! — удивился полковник.
— Вот, — я извлек из кобуры револьвер. — Оружие совершенно законное, более того — табельное. Огнестрел. А Вы, Дамир Тагирович, говорили — мол, нельзя!
Киборги не едят лимоны. Наверное.
Потому, что мне сейчас показалось, будто Кацман тех прожевал с небольшое ведро.
— Тема сложная, — киборг вздохнул.
Вот знаю же, что имитация, а все равно — как похоже на настоящее! И эмоция, и движение…
— Решение было не мое, — Кацман эдак неопределенно шевельнул рукой — почти указал куда-то вверх, но именно почти. — Применить вербовочный подход… Зацепить на сверхценном. Кто-то в карты играет, кто-то по женщинам… Кому-то хлебом не корми, а вынь да положь настоящий огнестрел!
  
— Допустим, — я решил не спорить. — Я Вас услышал, Дамир Тагирович. Спасибо за откровенность.
— Тогда я пойду. Давай, Ваня. На связи, — Кацман повернулся и вышел в дверь.