Эй, дьяволица!

 
Хулия де ла Фуэнте
 
Эй, дьяволица!
 
© 2024 Julia de la Fuente, published by Titania (Urano)
 
Translation rights arranged by IMC, Agencia Literaria S.L.
 
All rights reserved.
 
© ООО «РОСМЭН», 2025
 
Всем, кто когда-либо чувствовал себя сапогом без пары.
   
Или пиццей без картошки [1].
 
И Сильвии – за все наши улыбки.
 
За то, что озаряешь каждый день своим светом и поддерживаешь мои безумства.
 
Ты – лучший подарок этой жизни
 
 
Знакомство с тобой не входило в мои планы
 
Какая горячая штучка. Кошечка, из-за которой я торможу свой джип на пешеходном переходе, чтобы пропустить ее.
На часах семь утра. Мой брат, клюющий носом на соседнем сиденье, тут же просыпается от резкой остановки. Он бормочет какую-то бессмыслицу и тянет руки к оружию, готовый разобраться с любой угрозой.
Я его игнорирую, ведь все мое внимание сосредоточено на красотке, которая начинает переходить дорогу. Я был бы не прочь подарить ей лучший секс в ее жизни.
Оглядываю объект с ног до головы, облизывая губы: туфли на шпильке, юбка-карандаш, приталенный жакет поверх светлой рубашки, тугой пучок черных волос, наверняка мягких на ощупь и охрененно пахнущих, дорогая сумка в деловом стиле и, разумеется, жемчужные серьги, куда же без них. На моем лице появляется полуулыбка, бровь изгибается, я выдыхаю. Такие вот фифы – моя слабость. Возможно, все дело в том, что противоположности притягиваются. Или в том, что такие девушки кажутся холодными и неприступными, но на самом деле всего лишь ждут искры, чтобы вспыхнуть. И я обожаю быть той самой искрой.
Моя машина, как и все американские – с автоматической коробкой передач, готова сорваться с места, едва отпустишь тормоз. Поэтому, как только девушка проходит мимо, я отпускаю педаль, от чего машина немного подается вперед, а затем снова жму на тормоз. Просто хочу слегка ее напугать. Она отпрыгивает, а затем поворачивает недовольное личико в мою сторону. О да, она и правда хорошенькая. С этим розовым румянцем прилежной девочки на щеках и гневно поджатыми губами.
Я взмахиваю рукой, как бы извиняясь, но из-за моей наглой улыбки в эти извинения, наверное, трудно поверить.
Она трогается с места и доходит до тротуара.
– Дай-ка угадаю: ты зажал педаль тормоза своим членом, именно поэтому мы все еще не сдвинулись с места, – ворчит мой брат, пока я рассматриваю обтянутую юбкой попку, раскачивающуюся в такт каждому яростному шагу.
Я поворачиваюсь к нему с улыбкой.
– Мне приятно, что ты так высоко оцениваешь его размер. Попал в самую точку. Чувствуется, что ты постоянно о нем думаешь.
– Да нет, это больше по твоей части. – Он переводит усталый взгляд на дорогу. – Может, уже поедем домой?
Позвольте представить вам Доме.
Доменико Луис, если вы наша мама, отчитывающая его на испанском таким тоном, который может обещать лишь медленную и мучительную смерть. Он старше меня на четыре года, но я выше и уж точно симпатичнее. За ним я оставляю право быть рассудительным и исправлять мои косяки. Не очень-то хочется злоупотреблять своей идеальностью.
От мамы ему достались смуглая кожа и характерные черты мулата. Этот поганец широкий как шкаф и сильный как бык.
А меня зовут Хадсон, и свое второе имя я предпочитаю унести с собой в могилу. От отца мне досталась бледная кожа, на которой просто офигенно смотрятся мои татуировки по всему телу. Они темные, как и мои волосы, а еще контрастируют с голубыми глазами, в совершенстве владеющими одной техникой – мне не нужны руки, чтобы вы почувствовали, будто я вас раздеваю. Достаточно одного лишь взгляда.
Тем не менее мама и ваш покорный слуга постоянно шутим, что вся латиноамериканская кровь досталась мне, потому что, как вы уже поняли, мой брат – та еще «душа компании».
В его защиту должен признать, что мы не спали всю ночь и за последние дни проехали много миль.
Чика продолжает идти вверх по улице. Я неспешно еду рядом, как бы сопровождая ее. Надеваю солнечные очки, включаю музыку на громкость, которую Доме однажды охарактеризовал как «непристойно неуместную», и опускаю окно, чтобы она могла насладиться лучшим видом на образчик красоты, коим я и являюсь. Правой рукой я держу руль, а левой отстукиваю ритм песни, подергивая плечами.
Давай, пофлиртуй со мной немного [2].
Она в недоумении смотрит на меня.
Я спускаю очки с переносицы ровно настолько, чтобы подмигнуть ей.
Пусть я и валяю дурака,
Я в восторге, и ты это знаешь.
Обожаю, как в этой машине звучат басы. Я двигаюсь с ними в такт.
И если ты немного безумная, моя безумная.
Она ни на секунду не замедляет шаг, бросая из-под вскинутых бровей взгляды, как бы крича, какой же я идиот. О да, скоро ты закричишь по-настоящему.
Я знаю, кто ты на самом деле.
Я знаю то, чего они не знают.
Я опускаю заднее тонированное стекло, чтобы моя бельгийская овчарка, самая красивая собака в мире, тоже могла оценить эту красотку. У моей малышки безупречный вкус.
Эта детка сводит меня с ума.
Я почти забыл про пляж, все считаю твои родинки.
Я научил ее качать головой под музыку, и именно это она и делает, с серьезной мордой охотничьей собаки, торчащими ушами и темным носом. Мы вдвоем смотрим на девушку, одновременно двигая шеей, и у нее вырывается смешок.
Миссия выполнена. Конечно же, она не сможет забыть татуированного красавчика и его танцующую собаку.
Пришло время заставить ее хотеть большего.
Я подношу два пальца к виску и по-военному отдаю ей честь, затем ускоряюсь и еду дальше.
– Ты просто мудак. Ты же в курсе, да? – замечает брат.
Я, разумеется, в курсе. В этом секрет моего очарования.
Но я слишком занят, разглядывая в зеркало заднего вида, как эта попка качается на каблуках, поэтому ничего не отвечаю.
Наш визит в Мейтаун, что на юге Пенсильвании, начался неплохо.
Если честно, знакомство с тобой не входило в мои планы.
 
Дикая порода
 
Если бы это было кино, то после моего триумфального появления камера отдалилась бы, показывая, как моя машина покидает город и углубляется в окружающий его лес.
А при съемке с высоты птичьего полета…
…было бы видно гниющее тело, зафиксированное на крыше моего Jeep Renegade серебряными цепями. Бух. Тело выглядит словно огромного размера птица с проблемами пищеварения.
Эта тварь едва слышно рычит, когда мы с Доме спускаем его, чтобы отнести к папе в сарай на заднем дворе нашего нового дома, скрытого среди деревьев. Надо сказать, наш пленник не особо сопротивляется. Скорее всего, потому, что из шеи у него торчит серебряный крюк.
  
Постре с лаем бежит за нами, чтобы эта тварь не вздумала сделать какую-нибудь глупость. А когда мы бросаем его на пол, собака пристально наблюдает за ним, насторожив уши. Уродец пытается на нее рычать, я его пинаю, и его голова тут же отделяется от тела. Упс.
Доме смотрит на меня с раздражением: