Геном хищника. Книга восьмая (СИ)

Я отскочил назад, попятился, пытаясь призвать «Перо», но что-то пошло не так. В руке щекотало, потом неметь начало, а внутри всё фыркало, будто у движка навыков аккумулятор сел и завода не хватает. Хрень! Но и безоружным я ещё не был.
Выхватил культиватор, который почему-то сейчас не показался мне таким уж грозным оружием. Не стальные когти, а так, скорее, венчик для взбивания омлета. Но я всё равно угрожающе выставил его вперёд, пока когтями вверх. Ещё и подёргал им в классическом жесте Брюса Ли, типа пальцами подзывая противника. И ещё отступил, заняв боевую стойку. Мимоходом вспомнил про «чезет», но также и забыл про него, чтобы в себя же не пальнуть.
  
«Ведьма» ускорилась, проскочив уже мимо первой двойки манекенов. А я впитывал её движения, стараясь подгадать нужный момент. Пофехтовать культиватором против двух серпов мне вряд ли дадут, так что нужно всё закончить одним ударом…
«Всё ещё занят? Я тут послушниц нашла. Живых…» — совсем не вовремя пришло сообщение от Анны.
Я не ответил, проигнорировав вызов, и приготовился к атаке «Ведьмы». План-то у меня уже был, но в теории, и как оно пойдёт на практике…
«Ведьма» прыгнула, клинки заблестели в лунном свете. Я тоже прыгнул, но не вперёд, а назад. Подальше к стене, куда-то туда, куда отлетел томагавк. Я не собирался отступать, просто расчищал поляну! Потому что ещё и Пепел прыгнул.
Сначала влетел на подоконник, а потом взвился вверх. Перекрыл свет, набросив тень и на клинки «Ведьмы», и на неё саму, а потом и рухнул прямо на чёрный балахон. Сомкнулась пасть, хрустнула шея — всё произошло даже быстрее, чем с доберманом на улице. Но на этом шакрас не остановился. Моментально оценил ситуацию, просканировав зал, и поднял хвост, повернув его в сторону раненой «Ведьмы». Один за другим свистнули два дротика, и над застрявшем в лопатке «Пером» появилось два новых отверстия. Одно в шее, второе в затылке.
«Что там у тебя происходит? Не молчи, а то я ведь найду отсюда выход…» — уже более требовательно стала пробиваться Оса.
«На связи. Мы с Пеплом, у нас минус четыре», — ответил я, перебив Анну.
«Настоятельница там?»
«Сложно сказать, они не представились».
Первым делом я обнял и поблагодарил шакраса. Мой пацан, достойный напарник растёт. Потом нашёл томагавк и поднял обрез. Покрутил его в руках, разглядывая, как с ним обошёлся серп, и положил обратно. Зато один серп подобрал — сталь «Древних», в работе более чем наглядно себя проявил, можно прихватить, пока «Перо» не восстановится. И только пересобрав снаряжение, проверил «Ведьм», сняв маски.
«Так что? Она там?» — повторила вопрос Оса.
«Честно говоря, понятней не стало. Она нам так важна?»
«Пчёлки говорят, что только у неё ключи. А без них подвал не открыть».
«Пчёлки?» — удивился я.
«Ну, послушницы. Живых было восемь. Три уже невменько совсем, а пятеро уже усиленные, но ещё адекватные. Не бросать же их. Вот я и подумала, может, мне пора свой отряд собрать…»
Оса выдала довольно длинную мыслеречь, ещё и подкрасив её эмоциями, в которых чувствовалось волнение, но и некая гордость.
«В общем, найди настоятельницу. И будь осторожен с её стражем», — продолжила Анна.
«Кто такой?» — спросил я, оглядываясь и проверяя сканер чуйки.
«Пчёлки не видели, они недавно здесь, но слышали, что ведьма кого-то создала в лаборатории. Начни оттуда. А я пока внизу осмотрюсь. Здесь что-то типа комнаты для брифинга. Карта Ганзы, список стран и имён. Некоторые уже перечёркнуты с пометками, что и как их убило. Я не очень разбираюсь в местной политике, но, похоже, что в обители готовят киллеров и идут прямо по списку. Есть заметки и по Пограничью, там Датч, какой-то пастор и ещё пара имён… Всё, устала. Найдите ключ…»
Оса оборвала связь, и так удивив меня, как долго мы смогли общаться. Растёт навык, ещё пара месяцев тренировок и трещать будем, как по безлимиту. Я встряхнулся и потёр ушибленный бок. Кивнул Пеплу, вернул маскировку, снова превратившись в режим «тиши воды, ниже травы» пошёл к дверям. Выскользнул в новый коридор и хоть следов крови больше не было, с новой силой вернулся запах сивухи и сушёных трав. Для моего нюха это была уже даже не ниточка, и не кофе из рекламы, а целая скрутка канатов, которая чётко вела за одну из дверей-близнецов.
Я остановился перед неё и, не особо доверяя своей чуйке, посмотрел на шакраса. Но тот лишь чихнул и попятился, мысленно предложив снова покараулить на улице. Но настаивать не стал, и, когда я приоткрыл дверь, первый проскользнул внутрь. Следом вошёл я, с «чезетом» в одной руке и серпом в другой.
Вошёл и выдохнул, даже с каким-то внутренним спокойствием. Наконец-то, нормальное, понятно ведьмовское логово. Понятное в том плане, что тех, кто таким занимается, нельзя считать невиновными.
В центре большого (совсем чуть-чуть компактней, чем тренировочного) зала стоял хирургический стол, на котором лежало тело, накрытое белой простыней с проступившими пятнами крови. Силуэт человеческий и, скорее всего, мужской. Широкая грудь, узкая задница, крупная голова, холмик в районе ступней. Пятна крови на простыне проступили в области головы, груди и паха.
Чтобы там ни делали с беднягой, разглядывать подробности у меня желания не было. Хватило вида хирургических инструментов на небольшом столике рядом и кучи кровавых с гнильцой тряпок на полу, по которыми ползали какие-то жуки с блестящими изумрудными панцирями.
Без сканера я уверен не был, но похожи были на жуков-нарывников. В моё поле зрения они попали в очередной познавательной передаче, посвящённой шпанской мушке, которую в восемнадцатом веке использовали в роли афродизиака. Кантаридин — яд, который выделяют эти жуки, в малых дозах действительно вызывает приток крови к половым органам, и жуткие отравления в больших. Так что померло от шпанской мушки людей больше, чем кайфануло. А вот зачем это «Ведьмам» — это уже вопрос…
Как, впрочем, и все остальные странные ингредиенты, которые находились в лаборатории. Вдоль каждой стены были столы с оборудованием. Горелки, аламбики, какие-то просто кастрюли — всё это соединялось стальными трубками, закрученными в спирали. Над столами висели полки, заполненные банками и склянками — где-то просто разноцветные жидкости, но почти в половине тары внутри что-то плавало, пузырилось и бродило. Я разглядел и панцири насекомых, и лягушачьи тушки и просто какую-то хрень, похожей на чайный гриб. Картину ведьмовского логова дополняли пучки сушёной травы, развешанной под потолком. Десятки ниток с разнообразными вениками и даже отдельная деревянная стремянка, чтобы всё это доставать.
Ну и финальным аккордом было круглое окно в крыше, в котором будто специально сейчас сдвинули облака и застыла открывшаяся полная жёлтая луна. Призрачный свет упал прямо на хирургический стол, и хоть я не собирался смотреть, что там под простынёй, но спрашивать меня не стали.
Тело, которое только что лежало без малейшего намёка на движение, вдруг дёрнулось и начало подниматься, а простыня заструилась на пол.
 Глава 13 
Непонятное тело поднялось уже наполовину, сев прямо на хирургическом столе. Простыня зацепилась на что-то на голове, продолжая скрывать то, что было под ней. Возможно, рог или какие-то другие костяные наросты. В то, что там бедная и несчастная послушница, я как-то не особо верил, поэтому поднял пистолет и, прежде чем это детище «Франкенведьмы» полностью встанет, открыл огонь.
  
Целился в лицо, без единого промаха дырявя окровавленную простыню. Пули смачно рвали ткань, оставляя маленькие неровные дырочки. «Купол» простыни дёргался, впитывая в себя свинец, но других ожидаемых эффектов не было. Ни новой крови, ни мозгов на стене за столом, ни даже трепыхания всего остального тела. «Франкенведьм» как поднимался, так и продолжал, вообще не обращая внимания на пули.
Хотя со стола он всё-таки упал. Но из-за стрельбы, а просто ноги подкосились, когда он соскользнул на пол. Может, затекли, а, может, просто ещё координация не отработана. Он кульком рухнул вместе с простынёй, совсем чуть-чуть побарахтался и поднялся. Дырявая, грязная простыня осталась на полу, и человеческий конструктор (иначе назвать его не получалось) предстал передо мной во всей красе.