Проклятие Теней и Льда (ЛП)

— Истинная любовь? — спрашиваю я, сбитая с толку.
— У проклятия было два основных компонента, и, основываясь на моих исследованиях проклятий, если мы сможем отменить только один из них, проклятие может быть снято, — объясняет Феликс. — Первая часть касалась того, что королевство было погружено в тень, что привело к вечной зиме и бесплодности земли. Вторая часть, однако, касалась истинного союза. Я был проклят никогда не быть любимым, никогда не быть избранным.
  
Я кусаю губу, и по моей спине пробегает дрожь.
— Я... что ты хочешь, чтобы я сделала?
Феликс смотрит мне в лицо, его выражение лица нечитаемо.
— Ты должна дать нашему браку честный шанс. Мой народ не ошибается, полагая, что любовь может снять проклятие. Судя по всем моим исследованиям, это возможно. Маловероятно, но возможно. С другой стороны, это может означать, что нам просто нужно соединить наши тела физически.
Дать нашему браку шанс?
— Ты хочешь, чтобы я... — шепчу я.
Феликс качает головой.
— Я не буду тебя заставлять, Арабелла. Я не буду брать тебя против твоей воли, но я хотел бы, чтобы ты дала этому шанс. Я могу дать тебе удовольствие, которого ты никогда раньше не испытывала. Со временем, возможно, это действительно приведет к любви. Мы должны попробовать.
Я отшатываюсь от него и обнимаю себя за плечи. Сама мысль о том, что я когда-нибудь буду с ним, заставляет меня чувствовать, что я предаю Натаниэля и разрушаю все шансы быть с ним.
— Я не могу, — шепчу я, хотя небольшая часть меня хочет этого.
Выражение лица Феликса становится суровым.
— Тогда я позабочусь о том, чтобы мальчик был повешен.
— Не делай этого! — Я с трудом сглатываю, паника пробуждает во мне что-то пламенное, что-то, что я уже испытывала раньше, прямо перед тем, как оказалась вовлечена в один из многих инцидентов, в результате которых меня стали называть проклятой.
— Тогда что же? Его будущее в твоих руках.
Я сжимаю руки и киваю, опуская плечи в знак поражения.
— Если ты гарантируешь безопасность Натаниэля, я готова дать тебе шанс, Феликс... что бы это ни значило.
В его глазах мелькает облегчение, и он кивает.
— Хорошо. Однако я не привык делиться чем-либо, Арабелла. Если ты согласишься дать нам шанс, я не позволю тебе думать о нем. До того дня, когда я отпущу тебя, каждая часть тебя будет принадлежать мне. Ты понимаешь?
Я смотрю на него, на толстые извивающиеся вены, полностью скрывающие его лицо, на его темные волосы и огонь в его глазах. Мое сердце наполняется сожалением, когда я киваю.
— Я понимаю, — шепчу я.
Феликс смотрит мне в глаза, казалось бы, удовлетворенный тем, что видит, и откидывается назад.
— Другую часть проклятия, возможно, будет легче разгадать. Я подозреваю, что ключ к ней лежит в магии, которую ты носишь в себе. Ты была предсказана, потому что ты каким-то образом особенная. Что ты умеешь делать?
Я вздрагиваю, и меня мгновенно охватывает паника, когда воспоминания наполняют мой разум. Все наказания, через которые я прошла, боль в спине, слезы моей сестры.
— Арабелла, — говорит он, вырывая меня из моих мыслей. — Магия здесь не запрещена. Ее ценят. Тебя никогда не будут наказывать за то, что ты обладаешь силой. Никогда. Клянусь.
Я киваю, зная, что это правда, но мне трудно поверить ему.
— Ты расскажешь мне, какая у тебя магия? Я обещаю, что тебе не будет причинено никакого вреда. Ты моя жена, Арабелла. Никто не осмелится тронуть тебя.
Он обращается ко мне с неожиданной для него добротой, и моя паника улетучивается. Он прав. Я замужем за самим Императором Теней. Он самый известный алхимик, который когда-либо жил на земле. Рядом с ним я в самой безопасной обстановке.
— Вот почему я не думаю, что смогу тебе помочь, — признаюсь я, и мой голос так тихий, что едва слышен. — У меня нет никаких способностей, Феликс. Моя мать была колдуньей, и я всегда надеялась, что унаследовала часть ее магии, но это не так.
Он берет мою руку через стол и нежно сжимает ее.
— Я точно знаю, что у тебя есть способности, Арабелла. Я видел, как твои глаза замирают, когда произносятся заклинания или совершаются алхимические действия. Я знаю, что ты видишь следы энергии, и это редкий талант.
Я смотрю на него с недоверием.
— Разве видеть магию — это ненормально?
Он улыбается и качает головой.
— Это признак огромной силы, любимая. Мы разберемся в этом, хорошо? Вместе.
 Глава 19 
Феликс
— За последние две недели количество стихийных бедствий утроилось, — говорит Элейн, когда мы вместе идем к атриуму, морща лоб от беспокойства. — Никогда еще не было так плохо, Теон. С каждым днем я все больше беспокоюсь. Похоже, проклятие знает, что ты женился на императрице, и я не уверена, является ли рост числа инцидентов хорошим знаком или наоборот.
Я вспоминаю свой разговор с Арабеллой на прошлой неделе и качаю головой.
— Я тоже не уверен, — признаюсь я. Арабелла и я вместе исследуем проклятие и все потенциальные силы, которыми она обладает, но пока безрезультатно. — Я консультировался с Пифией, и она настаивает, что именно Арабелла сломает проклятие, хотя я до сих пор не знаю, как.
Мои мысли уносятся к тому, как выглядела моя жена, когда я объяснил ей истинный аспект проклятия, по сути намекая, что нам следует переспать, даже если это только для того, чтобы исключить эту возможность. Она выглядела, мягко говоря, встревоженной и не желающей этого.
Я даю ей немного свободы, ложусь в постель только тогда, когда уверен, что она заснула, чтобы не давить на нее и не отталкивать, но с каждой ночью становится все труднее держаться подальше. Я никогда не жаждал близости, но засыпать рядом с ней оказалось удивительно успокаивающим. Каждое утро я просыпаюсь с ней в объятиях, запутавшись в паутине конечностей и длинных волос. Она сжимает меня чуть сильнее, когда я пытаюсь отстраниться, прижимается губами к моей шее и шепчет мое имя мягким сонным голосом, что неизбежно заставляет меня оставаться в постели дольше, чем следует. Моя императрица очаровывает меня одним-единственным словом, которое предназначено исключительно для нее. Мое имя.
— Это выглядит преднамеренным, — говорит Элейн, когда мы идем к тренировочной площадке. — Инциденты происходят на противоположных концах империи, почти как будто для того, чтобы растянуть нашу армию. Я беспокоюсь за безопасность императрицы.
Я успокаивающе качаю головой.
— Она в безопасности здесь, во дворце, пока не войдет в восточное крыло — ты знаешь это так же хорошо, как и я. Если она и уйдет, то только со мной.
Элейн кивает, но я вижу беспокойство на ее лице. У нас никогда не было реальной возможности сломать проклятие, и я знаю, что она боится, что наша единственная возможность ускользнет из наших рук.
Элейн продолжает рассказывать мне о состоянии дел в нашей империи, но я могу сосредоточиться только на видении в черном, которое находится передо мной. Каждый раз, когда я вижу Арабеллу в одежде, явно подобранной в тон моей, меня охватывает мрачное и первобытное чувство, хотя я знаю, что это дворец предоставляет ей эту одежду, а не она сама выбирает ее по своему усмотрению.
Я наблюдаю, как Арабелла изучает розы, вьющиеся по стенам дворца, ее глаза полны печали. В последние дни она стала другой — добрее, терпеливее. Она даже несколько раз улыбнулась мне, когда мы вместе изучали книги в поисках способов раскрыть ее магию, и я был потрясен, обнаружив, что она мгновенно стала еще более потрясающей. Когда она улыбается, ее глаза смягчаются и красиво блестят, а голова слегка откидывается назад, когда она смотрит на меня.
  
— Ты улыбаешься, глядя на нее, — говорит Элейн, звуча восторженно.
— Нет, — лгу я.
Она улыбается и отступает на шаг.
— Тебе следует подойти к ней. Похоже, у нее есть вопросы о розах. Никто не знает о них больше, чем ты.