Эгоист. Только с тобой

Раздевшись и разместив на плечиках свои юбку, блузку и колготки, я выхожу из-за ширмы и выбираю подходящую музыку, щелкая мышкой по экрану установленного на стоящем здесь же столе ноутбука, подключенного к музыкальному оборудованию.
«Crawl on me
Sink into me
Die for me
The living dead girl». 1
  
Когда речь идет о танце на пилоне, в головах людей в первую очередь рождаются такие ассоциации, как «шест» и «стриптиз». Да. Pole dance – это действительно про эротику. Но не только. Танец на пилоне может и должен быть красивым и эстетичным, а для меня это прежде всего еще и прекрасная физическая нагрузка, потому что во время танца нужно выполнять сотни движений, которые требуют выносливости, гибкости и силы. Не спрашивайте, почему из всех видов спорта я решила остановиться именно на этом. Я не стану оправдываться.
Больше всего мне нравятся различные акробатические элементы, сложные трюки и шпагаты. Мосты с переходом, перевороты, развороты… я могу и райскую птицу, и китайского феникса, и фонжи. Люблю динамику и это ощущение свободы и полета. Правда, сейчас основной акцент все же стоит сделать на пластичные движения и сексуальную энергетику. Эротика, как-никак, а не спортивная гимнастика. Да и в целом, если танец лишен пластики бедер, выглядеть он будет плохо. Поэтому время от времени я спускаюсь на пол и двигаюсь плавно и провокационно. Прогибаюсь в пояснице, оттопыриваю попу – все в лучших традициях жанра. Связки между элементами тоже несут в себе заряд эротической энергии. И в таком виде танца я тоже не вижу ничего предосудительного. Секс и свободное самовыражение – это норма. Фрейд вообще считал, что либидо – это основа любой творческой деятельности. Это называется сублимация – перевод этого самого либидо в социально приемлемое русло. Разве что в танце на пилоне она куда более легко считывается. Никто ведь не станет спорить, что пилон – это классический символ фаллоса. Во многом поэтому в головах представителей сильной половины человечества сидит стойкое убеждение о легкомысленности и доступности девушек, исполняющих подобный танец. Раздвинутые ноги и расслабленная поясница – это посыл, который улавливается на бессознательном уровне.
А вот заканчивать танец я люблю эффектно. Я уже хорошо разогрелась и в своих силах уверена. Итак. Вис. Зацеп. Вис. Зацеп. Опять вис и… из-за скорости, с которой выполняются элементы, в глазах наблюдателей создается иллюзия стремительного падения, а я останавливаюсь головой вниз в паре десятков сантиметров от пола одновременно с тем, как стихает музыка. На несколько секунд в помещении воцаряется гробовая тишина, а потом одномоментно со всех сторон слышатся громкие хлопки, крики и свист. Громче всех неистовствуют стоящие отдельной группкой мужчины в костюмах пожарных и полицейских. Один вообще нарядился зайчиком. Явно пришли устраиваться в качестве танцоров и ждут своей очереди.
– Повтори на бис, куколка!
– Детка, ты огонь!
– Еще давай!
Вроде бы в их выкриках нет ничего такого, что могло бы меня смутить, как и в самой ситуации в целом, но отчего-то становится не по себе. Наверное, примерно такое же чувство бывает, когда идешь в одиночестве по темной пустынной тропинке и внезапно слышишь за спиной тихие шаги, чувствуя, как затылок прожигает чужой тяжелый взгляд. Обвожу глазами зал, пытаясь понять, что не так и откуда это странное ощущение, и нахожу глазами Дашу, которая показывает мне большой палец вверх. Силясь стряхнуть с себя странное наваждение, улыбаюсь, делая заведомо неуклюжий книксен на краю подиума, и иду обратно за ширму одеваться, пока она громко вещает:
– Прошу минуточку внимания! Только что вы могли наблюдать, чего именно…
За ширмой та злючка, которая должна была выйти после меня, сидит на стуле, плачет и натягивает обратно свои джинсы.
– Ты чего плачешь? Случилось что-то?
– Ничего, – отвечает грустно и уже без злости и отводит глаза, – я ухожу. У меня не получится так же, как у тебя. Я танцую ужасно.
– Что, настолько ужасно?
– Ну, не совсем ужасно, конечно, но сюда попасть мне без шансов, – и вдруг начинает в голос рыдать, размазывая ладошкой слезы по лицу, – я так надеялась на эту работу. Теперь я точно на улице останусь. Где я еще за такую зарплату устроюсь? Я ничего не умею…
– Эй! Ну-ка перестань! – встряхиваю за плечи этот эмоциональный сгусток, – попробуй хотя бы, если для тебя это настолько важно. Потом ведь жалеть будешь, что ушла. Лучше жалеть о том, что сделала, чем о том, чего не сделала.
– Я опозорюсь, – горько всхлипывает.
– Подумаешь, – демонстративно фыркаю, – опозорится она. Знаешь, я однажды пукнула в лифте, а этажом ниже в него вошел такой красавчик, что закачаешься. Вот это был позор. А ты всего лишь сделаешь то, что планировала. И я ни за что не поверю, что ты к этому не готовилась.
– Я Карина, – говорит тихо, утирая слезы.
– А я Маша.
– А тот красавчик? – вдруг спрашивает с любопытством, – как он отреагировал?
– Ну… все то время, пока мы спускались, я ковырялась в своем телефоне и то и дело демонстративно бросала на него укоризненный взгляд. Он стоял красный как рак, а когда лифт остановился, то рванул к выходу со скоростью бешеного поросенка. Мне кажется, к этому моменту он и сам поверил, что это сделал он, а не я. В общем, в любой непонятной ситуации делай ее еще более непонятной.
Пока я это рассказываю, Карина заметно расслабляется, стаскивает обратно свои джинсы и звонко хохочет вместе со мной.
Музыку она выбирает неторопливую и тягучую и, пока я иду обратно по направлению к Даше, начинает плавно двигаться.
– Молодец, Маш. Просто супер, – говорит Даша, время от времени бросая в сторону танцующей Карины задумчивый взгляд, и я ловлю в нем искорку заинтересованности.
– Мне кажется, ты должна ее взять, – спешу развеять ее сомнения.
– Думаешь?
– Двигается неплохо, основные элементы у нее хорошо получаются. Скорости только не хватает. Запиши ее к Карнай, она подтянет ей уровень.
– А знаешь, ты права. Потенциал у нее есть. Побудет первое время на разогреве, а потом…
Даша все еще говорит, в то время как я медленно обвожу глазами большое помещение, все стараясь понять, почему мне до сих пор так не по себе, пока наконец не понимаю. Глядя в сторону выхода, вздрагиваю, словно меня ошпарило кипятком, и под звон в ушах на мгновение выпадаю из реальности, а в голове складывается четкая и яркая картинка. В проходе, привалившись плечом к косяку и небрежно сунув руки в карманы брюк, стоит Максим и пытается проделать во мне дыру взглядом. Усмехается, поймав мой ответный взгляд, и, будто только этого и ждал, разворачивается и уходит.
– Даш, слушай, а кто владелец этого клуба?
– А? – растерянно отзывается Даша, которая все еще рассуждает о построении программы и о том, что девушка на сцене очень даже неплоха, – Полянский. Максим. И Богдан Медведев. У них сетка по городу, но этот считается основным. Ну как, основным. Можно сказать, у них тут головной офис, потому что все дела они отсюда ведут. В свое время «Пульс» они самым первым открыли, и… – поясняет Даша и осекается, глядя на мое лицо, – Маш, все нормально?
– Честно говоря, оказывается, что не очень, Даш. Дело в том, что мы знакомы с Максимом и у нас, так скажем, не самые дружеские отношения. А я даже не удосужилась проверить, чей это клуб, прежде чем сюда идти. Разослала кучу резюме, выбрала лучшее, по отзывам, место из тех, куда пригласили на собеседование, и вот… блин…
  
Какая же я идиотка! Мира ведь не раз мне рассказывала, что ее Богдан, помимо всего прочего, совместно с другом владеет сетью клубов. Ну что мне стоило нормально все проверить, прежде чем сюда идти?! Я же про это даже не вспомнила! Теперь я понимаю, почему обстановка в клубе показалась мне знакомой. Это здесь были сделаны все те фотографии, которые выложены на страничке Максима в соцсети.