Боль (ЛП)

— Не торопись. Тебе следует сосредоточиться на своем выздоровлении и реабилитации.
Она скрестила руки на груди.
— Мне нужно что-нибудь выпить, — пробормотала она.
Я поморщилась. Напоминание о ее зависимости оставило острую боль в моей груди, но я не стала зацикливаться на этом. Вместо этого я заставила себя сказать слова, которые должна была.
— Я просто хотела сказать тебе, что мне жаль, что я оставила тебя в хижине таким образом. Я должна была. Ты не могла двигаться, и я хотела обратиться за помощью и вернуться за тобой.
  
Ее глаза сверкнули гневом, и она поджала губы.
— Ты просто оставила меня там. Ты хотела оставить меня с этим больным ублюдком. — Она смотрела на меня с обвинением, и это было очень больно. — Что ты могла сделать? Ничего. Мы были в глуши, и даже если бы ты нашла помощь, Брэд мог бы увезти меня куда-нибудь еще к тому времени. Он мог бы убить меня!
Я закрыла глаза, чувствуя, что мой разум перегружен. Многое могло произойти, все плохое, и сожаление было горькой пилюлей, которую нужно было проглотить. Я хотела, чтобы меня не заставляли делать такой несправедливый выбор, но я сделала это с лучшими намерениями.
— Ты никогда не была хорошей дочерью с самого начала, но бросить свою собственную мать вот так? Это непростительно.
Что-то так сильно сжало мое сердце, мучительно медленно сдавливая его, пока оно не истекло кровью от тоски. Никогда не была хорошей дочерью с самого начала… Она даже никогда не хотела меня, всегда считала меня обузой, но ожидала, что я буду «хорошей дочерью», когда ей это будет удобно. Я кипела внутри от несправедливости, хотела громко кричать, какая она ужасная и эгоистичная.
Но я устала начинать ссоры, которые ни к чему не приведут. Я просто хотела выбраться отсюда, сосредоточиться на учебе, поступить в колледж и подальше от нее. Еще немного, и мне напомнят, что семья — это не всегда любовь, единство и преданность.
По крайней мере, ее отношение помогло мне обрести решимость двигаться вперед и больше ценить то, что может предложить мне жизнь. Похищение помогло мне осознать, что я ничего не должна своей матери. Это ужасное событие расцвело моей решимости и сняло оковы бесплодных надежд и долга, которые держали меня привязанной к ней. Я имела право следовать за своими мечтами и делать со своей жизнью все, что захочу.
Я уеду из этого маленького городка, который хранил для меня столько болезненных воспоминаний. Я не позволю ей приковать меня к себе и заставить остаться. Я больше не буду позволять ее эгоизму побеждать. Она не была хорошим родителем, и я больше не буду притворяться, что мы семья. Мне будет лучше без нее.
Это освобождающее осознание, однако, мало что сделало для того, чтобы залатать зияющую дыру в моей груди. Это было слишком больно, и я могла только надеяться, что время поможет мне исцелиться.
— Я просто хочу, чтобы ты знала, что я сожалею обо всем, через что ты прошла. Надеюсь, на этот раз Брэд останется за решеткой навсегда, — процедила я сквозь зубы, застегивая куртку. В комнате стало душно, и мне нужно было выбраться.
— Пропускаешь тему? — Она отказалась отпускать ее, все больше расстраиваясь.
Я не могла сделать это прямо сейчас. Мне нужно было уйти, пока я не потеряла контроль.
— Мне нужно идти сейчас. Я приду к тебе завтра.
Она фыркнула и скривила губы в презрительной улыбке.
— Конечно. Иди и наслаждайся своим днем.
Я кивнула. Не думай об этом, Сара. Просто уходи.
Я вышла из комнаты, надеясь задвинуть воспоминание об этом разговоре в самый дальний угол своего сознания. Я закрыла дверь и сделала два неуверенных шага от нее, закрыв глаза, чтобы вернуть себе самообладание. Все будет хорошо. Я проведу остаток дня с Хейденом, и он поможет мне забыть обо всех трудностях и печали. Со мной все будет хорошо.
— Малыш? — Я резко открыла глаза. Хейден был прямо передо мной, его обеспокоенные глаза изучали каждый дюйм моего лица. — Ты в порядке?
— Хейден, — выдохнула я и притянула его в объятия, заметив небольшой бумажный пакет, который он держал.
— Эй. — Его руки обхватили меня, давая мне поддержку и безопасность, в которых я всегда нуждалась. — Я здесь. Все будет хорошо.
Я схватила его куртку, пытаясь прижаться к нему поближе, не причиняя ему боли, наслаждаясь его притягательным запахом.
— Ты мне нужен, — пробормотала я в его куртку. — Хейден, ты мне нужен.
Он поцеловал меня в голову.
— Я здесь. Я никуда не уйду.
Я сделала глубокий вдох, успокоенная его близостью и силой его тела против моего.
— Она ужасна. Она никогда не заботилась обо мне, а теперь обвинила меня в том, что я оставила ее там с ним. — Я крепче сжала его куртку. — У меня не было выбора. Мне пришлось уйти от нее и попытаться получить помощь…
— Не вини себя. Ты сделала то, что считала лучшим. И кого волнует, что она думает? Она в любом случае дерьмовая мать, так что пусть идет нахрен, если хочет.
Я отступила назад и взяла его за руку.
— Я так часто пыталась не поддаваться ее влиянию, но это трудно, когда мне приходится видеть ее каждый день и напоминать, что у меня нет настоящей матери.
Его рука успокаивающе скользнула вверх и вниз по моей спине.
— Я понимаю, но тебе в любом случае не нужна эта сука. Я здесь, Сара. Я всегда буду здесь. Это обещание.
Его губы приземлились на мои, прежде чем я успела ответить, оставив меня в восторженном оцепенении. Наши руки обвились вокруг друг друга, и наш поцелуй стал более чувственным, и мы были пленены вихрем любви и потребности. Он притянул меня ближе к себе, и все мое тело окутало непреодолимое тепло. Мы полностью потерялись друг в друге, залечивая наши раны и разрушая все препятствия, которые разделяли нас.
— Кхм, — кто-то прочистил горло, и мы отстранились, оба ошеломленные таким онемевшим поцелуем. Я встретила удивленный взгляд медсестры, покраснев. — Это больница, и вы мешаете. — Она указала туда, где мы стояли, прямо посередине узкого коридора.
— О, — ответила я, вся смущенная. Это было неловко. — Простите нас.
Ее улыбка стала шире.
— Я полностью понимаю, но не могли бы вы оставить свой романтический показ в другом месте?
Хейден открыл рот, чтобы что-то сказать, но медсестра уже уходила. Он прищурил глаза пристально следя за ней.
— Она вела себя так, будто мы трахались.
Я побагровела.
— Хейден!
— Что?
— Следи за языком.
Он фыркнул, и из его горла вырвался смешок.
— Как скажешь, бабуля.
— Серьезно, это не нормально. — Я тяжело вздохнула и указала на пакет. — Что это?
Я думала, он не откажется от темы так просто, но его лицо за секунду сменилось с расслабленного на встревоженное, и мои брови сошлись вместе.
— Хейден? Все в порядке?
Он взглянул на пакет и глубоко вздохнул.
— Да. Просто… — Его глаза встретились с моими с необычной уязвимостью в них. — Это может оказаться самым дерьмовым решением, которое я когда-либо принимал. — Он схватился за него, еще раз продемонстрировав свою неуверенность. — Мне нужно, чтобы ты меня поняла, Сара. У меня ПРЛ, и я не могу передать словами, что я на самом деле чувствую. Я не могу объяснить тебе, почему все во мне так ужасно.
Он отвернулся, уставившись вдаль, думая о чем-то. Я ждала, что он продолжит, мой живот сжался от напряжения.
— Это тебе. — Он протянул мне пакет. Я заглянула внутрь и увидела что-то, завернутое в коричневую декоративную бумагу. Это было похоже на книгу. — Считай это твоим подарком за то, что ты выписалась из больницы.
Я расплылась в улыбке, смущенная и тронутая.
— Спасибо. Тебе действительно не нужно было ничего мне дарить…
  
— Я много думал об этом. Завтра я могу пожалеть об этом, но мне нужно, чтобы ты знала, кто я на самом деле. Мне кажется, ты не можешь меня полностью понять, и я не могу позволить тебе ненавидеть меня в следующий раз, когда я сделаю какую-нибудь хрень.
— О чем ты говоришь? Что это?