Незнакомка. Снег на вершинах любви

— И вы все это организовываете одна? — удивленно спросила Вирджиния, чувствуя, что такой вопрос наверняка должен понравиться ее собеседнице.
— Ну разумеется, моя милочка! Герцогиня доверяет мне полностью! Она мне часто говорит: «Не знаю, что бы я без тебя делала, Марши!» Так они меня называют… еще с тех далеких пор, когда молодой герцог был ребенком и придумал мне это ласкательное имя.
  
— Да, управиться по хозяйству в таком огромном доме — непросто, — посочувствовала женщине Вирджиния.
— О да! — охотно согласилась с ней мисс Маршбэнкс. — Конечно, в замке полно слуг, и многие служат здесь десятилетиями… что тоже имеет свою оборотную сторону. Знаете, — женщина доверительно наклонилась к Вирджинии, — между нами, они порой зарываются и начинают воображать о себе Бог знает что! Всего хватает! Чтобы везде был порядок, приходится трудиться и трудиться! А эти гости… с ними тоже хлопот полон рот… О Господи! Если бы вы только знали, милочка, сколько нервов стоит мне правильно разместить их всех по комнатам!
Секретарша весело рассмеялась, озадачив Вирджинию своим последним заявлением.
— Вижу, вы не совсем улавливаете, что я имею в виду. Те, кто живет в Англии подолгу, знают, что больше всего в обществе ценят и страшатся одного слова: такт. Оказаться бестактным — нет ничего ужаснее для настоящего английского аристократа. Вот вам простенький пример. Предположим, некий привлекательный джентльмен проявляет определенный интерес к некой не менее очаровательной даме. Так вот, может разразиться настоящая трагедия, если их опрометчиво поселить на разных этажах. Вы понимаете меня?
— Вы хотите сказать… — начала не совсем уверенно Вирджиния.
— Именно то, что я сказала! — решительно отрезала секретарша. — Само собой, в Рилле такие недоразумения исключены! И я, и герцогиня тщательно следим, чтобы ничто не омрачало настроение наших гостей.
Так, за разговорами, они незаметно дошли до маленькой гостиной в самом конце длинного коридора на первом этаже. Это оказалась милая, уютно обставленная комната с неизменным фортепьяно, широкой тахтой и несколькими креслами возле камина.
— Мой кабинет находится наверху, — пояснила словоохотливая мисс Маршбэнкс, — рядом с комнатами ее светлости. Но здесь я отдыхаю душой и телом, когда выпадет свободная минутка, что бывает нечасто. Здесь же я люблю обедать и ужинать. Я попросила, чтобы стол переставили поближе к окну. Летом, в хорошую солнечную погоду из окна открывается такой замечательный вид на сад и окрестности.
— Да, должно быть, очень красиво, — согласилась Вирджиния.
— А кормят здесь хорошо, — продолжила свой отчет мисс Маршбэнкс, — даже отменно! Не то что в других домах! Я могу назвать их. Там с секретаршей обращаются хуже, чем с простой служанкой. А я этого не терплю! И вся замковая обслуга в курсе, что я не люблю фамильярностей. Если что не по мне или я замечаю какие-то недостатки в меню, я немедленно иду к ее светлости и докладываю ей. Шеф-повар, например, уже давно усвоил все мои пристрастия и антипатии. Вы тоже можете проинформировать меня касательно своих гастрономических вкусов, а я прослежу, чтобы их в точности соблюдали.
— О, я не привередлива в еде, — поспешила успокоить ее Вирджиния. — Ем мало.
— Это видно! — Секретарша окинула девушку снисходительным взглядом. — Ничего! Мы вас немножко подкормим! Простите за нескромность, но, по моему мнению, вы чересчур худенькая! Я горжусь тем, что постоянно нахожусь в одном весе: не ниже одиннадцати стоунов!
— И вы хорошо себя чувствуете при таком весе? — вежливо поинтересовалась Вирджиния, лихорадочно переводя в голове английские стоуны в американские фунты.
— Моя дорогая мисс Лангхольм, — назидательно начала ее собеседница. — Для меня главное не столько внешний вид, сколько самочувствие. А мне здоровье нужно как никому здесь! Без меня весь этот дворец превратился бы в бедлам! Герцогиня, должна я вам сказать по секрету, сущее дитя во всем, что касается финансовых вопросов, домашнего хозяйства и прочих каждодневных мелочей, которых в замке хоть отбавляй. Все это на плечах бедной Марши! Сами увидите через несколько дней, что я говорю чистую правду.
Вошел лакей, неся на подносе элегантно сервированный чай, блюдо с бутербродами нескольких типов, свежие булочки, рогалики, пирожки со спаржей, несколько сортов пирожных.
— Ну-с, вы, наверное, успели изрядно проголодаться после долгой дороги, милая. Поэтому не церемоньтесь! Налетайте, не стесняйтесь, как любил говорить наш герцог, когда еще был совсем маленьким мальчиком.
Вирджиния съела кусочек хлеба с маслом, но до пирожных и прочих сладостей не дотронулась — есть не хотелось. В отличие от нее мисс Маршбэнкс уплетала с завидным аппетитом, отведав всего, что им подали, и Вирджиния подумала, что неудивительно, почему почтенная секретарша производит впечатление довольно грузной женщины. И тут же вспомнила, сколько пудингов и тортов ее в свое время заставляли съедать, и во что она превратилась в конце концов. Вспомнила и содрогнулась.
— Вам холодно? — спросила мисс Маршбэнкс. — Сегодня довольно тепло, но на вас такое тоненькое платьице… Надеюсь, вы прихватили с собой вещи потеплее. Уверяю вас, климат здесь отвратительный. Сыро, холодно…
— Да, я взяла с собой теплые вещи, — ответила Вирджиния. — Но я не собираюсь задерживаться у вас долго.
— Вот как? — удивленно вскинула брови мисс Маршбэнкс. — А ее светлость сказала мне, что в письме, которое получил герцог из Америки, сообщалось, что вы работаете над какой-то очень важной темой.
— Работаю, — подтвердила Вирджиния. — Но длительное пребывание на одном месте не входит в мои планы и едва ли поспособствует моей успешной работе.
Все время, пока длился ее разговор с мисс Маршбэнкс, Вирджинию не покидало странное чувство, что она тонет в какой-то необъятной перине. Еще немного — и она не сумеет выбраться из-под нее.
— Если вы уже допили свой чай, — проговорила секретарша, запихивая в рот последний кусок жирного фруктового торта, — то тогда нам стоит поторопиться. Идем наверх к ее сиятельству. Обычно в это время она отдыхает у себя в будуаре. Я уже предупредила ее, что приведу вас.
Они стали подниматься по очень красивой лестнице на второй этаж. Вирджиния твердо решила, что как-нибудь она обязательно выберет свободное время и рассмотрит каждую картину, висящую на стене, каждый образчик мебели, стоявшей в холле и парадных залах. Несомненно, это все редкие антикварные вещи, представляющие огромную художественную ценность. Тот самый антиквариат, за которым так гонялась ее покойная мать, набив им свой особняк на Пятой авеню и еще с дюжину домов, принадлежавших ее отцу. Но чего никогда не было у них в доме и что невозможно было заполучить ни за какие деньги, так это дух времени, царивший в замке. Даже слегка выцветшие красные бархатные портьеры несли на себе этот отпечаток благородной старины и смотрелись даже изысканнее, чем когда они были новыми.
Мисс Маршбэнкс осторожно постучала в дверь, и слабый женский голос ответил им: «Входите!» Будуар оказался сравнительно небольшой и необыкновенно изысканной комнатой. Вирджиния сразу же вспомнила огромные гостиные и будуары ее матери с их помпезной, кричащей роскошью, обилием серебра, столами с монументальными вазами, наполненными охапками цветов. Ничего подобного здесь не было. Зато много дрезденского фарфора, легкие изящные стулья, широкая софа с целой грудой разноцветных шелковых подушек.
Герцогиня уютно устроилась на кушетке возле окна, и с первого взгляда она показалась Вирджинии очень молодой, гораздо моложе, чем она себе ее представляла. Но, подойдя поближе, девушка поняла, что внешность воистину обманчива. Моложавость герцогини не в последнюю очередь объяснялась довольно толстым слоем пудры на лице. Насколько могла заметить Вирджиния, у ее свекрови были даже слегка подкрашены губы. Прозрачное послеобеденное платье из светло-розового шифона, обильно украшенное воланами и оборками, было перехвачено в талии узеньким пояском, а сверху небрежно наброшена роскошная шаль. На шее висели три нити крупного жемчуга, в ушах и на пальцах переливались многочисленные бриллианты, на запястьях звенело несколько золотых браслетов.