Ямада будет. Книга 3. Ямада будет смеяться

– Нужно её отсюда убрать, – говорит Цукуёми. – Немедленно.
– Куда? – спрашивает Осакабэ, помогая мне встать.
– В древний храм в горах. Там есть барьеры, которые могут ослабить связь. Временно.
– А потом что?
Цукуёми и Сакура-онна обмениваются взглядами.
– Потом мы научим её использовать связь, – отвечает Сакура-онна. – Или она умрёт в попытках сделать это самостоятельно.
  
– Весёлые у вас перспективы, – с трудом говорю я, опираясь на Хаято.
– У нас нет другого выбора, – тихо отвечает она. – Как и у тебя.
Они правы. Выбора нет. Хироки ясно дал понять: либо я подчиняюсь ему, либо страдаю. Причём страдать буду в любом случае, так пусть хоть от этого будет польза.
– Хорошо, – говорю, чувствуя, как в груди что-то окончательно ломается. – Я согласна. Научите меня использовать эту проклятую связь.
– Ямада… – начинает Хаято.
– Нет, – перебиваю. – Хватит. Я устала бегать и прятаться. Если уж мне суждено быть связанной с этим монстром, то пусть эта связь хоть на что-то пригодится.
Осакабэ кивает:
– Тогда мы отправляемся в горы. Прямо сейчас.
Пока остальные готовятся к отъезду, я стою у окна и смотрю на город. Где-то там, среди этих огней, бродят монстры, люди прячутся в своих домах, не понимая, что происходит с их миром.
А Хироки строит свои планы по поглощению реальности.
И единственная, кто может его остановить – это я. Девушка, которая полгода назад была обычной офисной работницей и мечтала только о том, чтобы сохранить любимую лапшичную.
Жизнь определённо умеет подбрасывать сюрпризы.
 
Глава 4
 
Дорога в горы занимает три часа. Три часа мучительной тишины, нарушаемой только шумом двигателя и моими попытками не застонать от боли. Метка на лице продолжает жечь, а рёку внутри меня бурлит так, словно готова разорвать меня изнутри.
Сакура-онна сидит рядом со мной на заднем сиденье, время от времени бросая на меня обеспокоенные взгляды. Красные цветки сакуры в её волосах осыпаются и исчезают, но тут же появляются новые – бесконечный цикл цветения и увядания.
– Потерпи ещё немного, – мягко говорит она. – Скоро будет легче.
Я киваю, не доверяя собственному голосу. За окном проносятся пригороды Токио, постепенно сменяясь лесистыми склонами. Чем дальше мы отъезжаем от города, тем меньше становится боль. Словно расстояние действительно ослабляет связь с Хироки.
Наконец машина останавливается у подножия горы, на которой виднеются очертания древнего храма. Постройки выглядят так, словно они стоят здесь уже тысячу лет – покосившиеся крыши, потемневшее от времени дерево, каменные ступени, заросшие мхом.
– Храм Рёандзи, – объясняет Осакабэ, помогая мне выйти из машины. – Один из самых древних в Японии. Здесь покоятся души монахов, которые посвятили жизнь борьбе с тёмными силами.
Мы поднимаемся по ступеням, и с каждым шагом я чувствую, как боль отступает. Воздух здесь другой. Более чистый, наполненный какой-то особенной энергией. Рёку внутри меня успокаивается и перестаёт метаться.
У входа в главное здание храма нас встречает старый монах. Его голова идеально гладкая, простая одежда в виде серого халата, скромные сандалии. Но глаза… глаза у него молодые и очень мудрые.
– Осакабэ-химэ, – кланяется он. – Мы вас ждали.
– Такэси-сан, – отвечает она поклоном. – Это Ямада Ясуко. Девушка, о которой я говорила.
Монах смотрит на меня, и я чувствую, как его взгляд словно проникает в самую душу.
– Да, – тихо говорит он. – Вижу метку. Очень сильную. И очень опасную.
– Можете помочь?
– Можем попытаться. Проходите.
Нас ведут в главный зал храма. Здесь царит полумрак, нарушаемый только мягким светом масляных ламп. В центре зала расположена большая статуя Будды, окружённая десятками меньших фигур. Воздух пропитан ароматом благовоний.
– Садитесь. – Монах указывает на циновки, разложенные перед алтарём. – Нам нужно оценить степень поражения.
Я сажусь в позу лотоса, стараясь расслабиться. Впервые за много дней боль практически исчезла. Только лёгкое жжение напоминает о метке.
– Закройте глаза, – говорит монах. – Дышите глубоко и равномерно. Представьте, что ваше дыхание – это река, которая смывает всё лишнее.
Я следую его указаниям. Вдох – выдох. Вдох – выдох. Постепенно напряжение покидает мышцы, мысли становятся яснее.
– Теперь попробуйте почувствовать связь с тем, кто поставил метку, – продолжает Такэси-сан. – Но не позволяйте ей управлять вами. Наблюдайте за ней со стороны, как за облаком в небе.
Я осторожно тянусь к ощущению связи. Она всё ещё там – тонкая нить, протянутая от моего сердца куда-то в сторону Токио. Но сейчас она не тянет меня, не причиняет боль. Просто существует.
– Хорошо, – одобряет монах. – Теперь попробуйте заблокировать её. Представьте, что между вами и связью встаёт стена.
Я представляю высокую каменную стену, которая отрезает меня от нити. На мгновение связь действительно слабеет, становится почти неощутимой. Но потом она пробивается через стену, словно та сделана из бумаги.
– Не получается, – говорю, открывая глаза.
– Попробуйте ещё раз, – мягко настаивает он. – Но на этот раз представьте не стену, а зеркало. Пусть связь отражается от него и возвращается к тому, кто её создал.
Снова закрываю глаза, представляю огромное зеркало. Связь ударяется в него… и проходит насквозь, словно зеркало не существует.
– Тоже не работает.
Такэси-сан хмурится.
– Попробуем другой подход. Представьте, что связь – это верёвка, которую можно перерезать.
Я представляю острый меч, рассекающий нить пополам. На мгновение связь обрывается полностью, и я чувствую невероятное облегчение. Но тут же нить восстанавливается, становясь ещё толще, чем прежде.
– Она слишком сильна, – признаёт монах после нескольких часов безуспешных попыток. – Тот, кто её создал, вложил в неё огромную мощь. Мы не можем её разорвать.
– Значит, всё бесполезно? – спрашиваю, чувствуя, как в груди поднимается отчаяние.
– Не бесполезно, – возражает Сакура-онна, которая всё это время молча сидела в углу. – Мы не можем разорвать связь, но можем научить тебя ею управлять.
– Как?
– Завтра начнём тренировки. А пока тебе нужно отдохнуть.
Мне выделяют маленькую комнатку в гостевой части храма. Простая циновка на полу, низкий столик и окно с видом на горы. Никаких излишеств, но атмосфера умиротворяющая.
Я ложусь на циновку, укрываясь тонким одеялом. За окном уже стемнело, а в храме царит полная тишина. Впервые за много дней чувствую себя в относительной безопасности.
Но заснуть не удаётся. Как только закрываю глаза, в голову лезут мысли о том, что происходит в городе. О Ханако, которая наверняка волнуется, не понимая, где я. О хозяине «Ракуна», что может пострадать от монстров. О тысячах обычных людей, которые стали жертвами чужой войны.
В конце концов я встаю и выхожу на веранду. Ночной воздух прохладен и свеж, полная луна освещает окрестности серебристым светом.
– Не спится?
Оборачиваюсь и вижу, как ко мне подходит Хаято.
– Слишком много мыслей в голове, – признаюсь я.
– Понимаю. – Он садится рядом со мной на деревянные ступени. – Хочешь узнать последние новости?
– Плохие?
– Очень.
Когда уже будет что-то хорошее?
Он достаёт телефон и показывает новостные сводки. То, что я читаю, заставляет сердце сжаться.
«Токио объявлен зоной чрезвычайного положения. Начата массовая эвакуация населения».
 
«Число жертв аномальных происшествий за последние сутки превысило тысячу человек».
 
«Представители „Танака Групп“ заявили о готовности взять под контроль эвакуацию и обеспечение безопасности».
   
– Он использует хаос, – понимаю я. – Чем больше паники, тем больше власти он получает.
– Именно. А наши источники сообщают, что половина правительственных чиновников уже получили предложения о сотрудничестве от «Танака Групп».