Вторая жизнь майора. Цикл (СИ)
Я вернулся утром. Но лучше бы не возвращался. Мою повозку окружили ездовые орки, и ими командовал Фома. Все вокруг было выжжено, словно по степи прошелся залп "катюши". У ног Фомы лежал бесчувственный Гради-ил. Судя по его ауре, жить ему оставалось недолго.
Что лицо эльфара, лежащего безмятежно и сложившего руки на груди, как покойник, что морда орка с левой стороны были синие и опухшие. Моя повозка представляла собой решето.
— Фома, что здесь происходит? — спросил я, рассматривая его и весь отряд, залегший метрах в тридцати от повозки.
— Беда, учитель! — Фома чуть не плакал. — Не уберегли мы твою невесту.
Он упал на колени и подставил голову для казни.
Я потряс головой, пытаясь отключиться от нереальной картины.
— Вчера, когда я ушел, она была жива-здорова и еще лягалась. Что за ночь-то произошло? Рассказывай! — поднял я с колен орка. — Что произошло?
— В твою повозку вчера пробралась какая-то тварь. Мы не заметили ее, она, видно, колдовала, а Ганга решила переночевать в твоем фургоне. Там на нее тварь и напала. Шаманка кричала, мы поспешили ей на помощь, но помочь не смогли. Очень сильная тварь. По-видимому, она Гангу убила и сожрала. — Все это он говорил несвязно, глотая слова и чуть не плача. — Мы с ней всю ночь бились и не смогли одолеть. Теперь она превратилась в Гангу и страшно ругается. Обещает нас на костре сжечь. А Гради-ил уже отходит. — Фома посмотрел на эльфара, не выдержал и заплакал.
Мне оставалось только покачать головой. Я склонился над эльфаром и увидел, что в нем духи пожирают его жизнь.
— Лиан, забирай кибуцьеров, — сказал я, и духи мгновенно перешли в меня.
Гради-ил открыл глаза, непонимающе похлопал ими и шепеляво спросил:
— Я уже на небешах?
Не отвечая, я влил ему в рот эликсир, ополовиненный фиал протянул Фоме и направился к повозке.
Спасибо, что не стали меня останавливать, а то мое терпение могло закончиться.
Я подошел поближе и крикнул:
— Ганга, вылезай, война закончилась.
— А ты кто? — раздался из фургона осторожный голос.
Понимая, что сейчас шутить не время, просто сказал:
— Я Ирридар Тох Рангор.
— Врешь ты все! Сунься только, тварь, сюда, — послышалось из-под разорванной во многих местах парусины.
Я перешел в боевой режим и телепортом прыгнул к повозке.
Там, из глубины, нацепив на голову серебряную супницу из сервиза, как шлем, соорудив из сундуков и тюков себе баррикаду, выглядывала, держа оборону от Фомы, смеска-воительница. Приблизившись, я отобрал у нее все режущие и колющие предметы, поколебавшись, забрал и жезл. Потом вместе с ней перенесся к Фоме. Вышел из боевого режима и, не отпуская девушку, стал увещевать окружающих:
— Война закончилась. Всем нужно успокоиться.
Ганга немного подергалась. Но, осознав, что я это я, а рядом живой Фома и полуживой Гради-ил, перестала сопротивляться. Я снял супницу с ее головы и усадил девушку на траву. Посидев немного и придя в себя, орчанка дала волю своим чувствам. Она громко разревелась.
— Где ты ходишь? Тут та-а-кое творилось! Я думала, Фому и Гради-ила демоны убили-и. Они… они-и-и покушались на мою че-есть! Они-и хотели меня уби-и-ить. Всю но-очь напада-али-и… — рыдала она.
Я озадаченно посмотрел на Фому и эльфара. Те так же озадаченно смотрели на Гангу.
— Давай по порядку, что за демоны? — гладя ее волосы, успокаивая, и самым добрым голосом, каким только мог, попросил я.
Немного успокоившись и высморкавшись в платок, она стала говорить, и речь ее звучала уже более спокойно и связно.
— Я вечером залезла к тебе в фургон, думала, раз ты оттуда исчез, там я тебя и дождусь. Но там оказался кто-то чужой. Я поспешила на выход, но там оказались еще чужие. Меня схватили и попытались снять штаны. Я отбилась, ударив ногой.
При этих словах у Фомы открылся заплывший глаз.
— Я вижу! — радостно заорал он. И тут же возмущенно заявил: — Так это ты врезала мне ногой? — Потом, вспомнив, что его обвиняют в покушении на честь невесты учителя, с еще большим возмущением, почти крича, стал оправдываться: — Я не пытался снять с нее штаны, я спешил ей на помощь, а тут что-то ткнулось мне в лицо и ударило копытом. Откуда мне было знать, что это она в меня врезалась, темно было! Я только видел мелькнувший силуэт, как у собаки.
— Так это был ты? — удивленно спросила орчанка. — А хватал меня зачем? — Она грозно посмотрела на молодого орка.
— Я и говорю, в меня что-то врезалось мягкое, я и схватил это. Лягаться не надо было, сказала бы, что это ты, и все, — не сдавался Фома.
— Это он просто схватил! — продолжала возмущаться орчанка. Но в следующий момент она зажала рот ладошкой. — А кто в повозке был тогда? Их было двое. Я помню. Одного я тоже лягнула. А второй страшный такой, и у него змеи вместо глаз. До сих пор в себя прийти не могу. Как он страшно спросил: "Ты кто?" — басом изобразила командира моего спецназа Ганга. И как-то странно посмотрела на меня. — У тебя почему синяк на лице? — спросила девушка, рассматривая мое лицо более пристально, чем раньше, и в ее голосе послышались прокурорские нотки.
Фома тоже воззрился на меня. Пришлось говорить правду, хоть она была мне неприятна.
— Я вечером вернулся и хотел отдохнуть, залез по-тихому в повозку и уснул. Тут кто-то стал орать. Я проснулся. Вижу, по повозке мечется Ганга, то вперед, то назад и прет на меня своим задом. Я попытался ее остановить, но она еще громче заорала и ударила меня ногой. Вот, по лицу.
— Я ударила, потому что ты меня лапал, — наехала на меня орчанка.
— Не обольщайся, — скривился я, — я просто не хотел быть сбитым твоим напором. Потом ушел подальше и переночевал спокойно.
— Переночевал шпокойно, — повторил за мной лежащий в той же позе эльфар. — Штало быть, по вашей милости, ваша милость, мы друг ш другом воевали вшю ночь? — Он стал осторожно смеяться. — Кхе-кхе. Тварь ш копытами… — И заржал уже в полный голос.
Следом несмело рассмеялся Фома, Ганга растерянно посмотрела на них и тоже не удержалась. Вскоре все трое хохотали до слез, не в силах остановиться. Только я сидел мрачный и думал: ну ни на день нельзя оставить моих новых родичей, чтобы у них что-то не приключилось.
Открытый космос. На одной из планет Объединенных Миров
Член законодательного собрания Ассамблеи Объединенных Миров от Автократии Пальдоны межратор [58] Оригон Севеньрон развалился в большом кресле своим необъятным телом. Полузакрыв заплывшие жиром глаза, с неизменным презрительным выражением на толстом лице с отвисшими щеками, как у собаки, что лежала у его ног, он внимательно слушал своего сына. Того благодаря связям и влиянию пристроил пару лет назад в Центральный аппарат АДа. Теперь он возглавлял Оперативное управление главка. Сеньор слушал сбивчивый рассказ великовозрастного недотепы и с сожалением думал: как жаль, что сын пошел в свою мать, такой же нерешительный до трусости и глуповатый.
— Так вот, — продолжал сын, — все так удачно получилось — вернулся десант, и его отправил из сектора агент Блюма Вейса. Мы все стрелки перевели на него и сделали виноватым. Но неожиданно командующий ССО прислал письмо, в котором подробно расписывал, как АД отправил неподготовленную экспедицию и все такое, а в конце была копия приказа, в котором командующий объявлял агента в секторе героем и требовал его прислать для вручения ордена Алой Звезды за отлично проведенную операцию по освобождению и спасению десантников. Там такое расписано, отец! — возмущенно говорил молодой человек, при этом постоянно размахивая руками. Он не стоял на месте, а бегал нервно по кабинету. — Что будем делать, отец? — Он наконец остановился и посмотрел с надеждой на тучного человека, сидевшего в кресле.
Своего отца он не любил, тот всегда говорил ему в глаза неприятную правду и, как он считал, недооценивал его. Вот и операцию по уничтожению валорцев он решил провести, чтобы показать этому жирному куску мяса, который волей случая стал его отцом, что он может обойтись без его наставлений. Но операция с треском провалилась, ССО понесли неоправданно большие потери, и теперь в АДе искали виноватого.