В Питере - жить? Развод в 50 (СИ)

Такой… снисходительный взгляд.
Стало немного неловко, словно холодком потянуло из неплотно закрытого окна. Но Андрей почувствовал что-то, нашел мою руку, сжал крепко.
В конце концов – кому какое дело? Даже если кто-то подумал, что вот, еще одна… очередная. И что Ветер уже не торт. Раньше были молоденькие – ведь были же наверняка. А теперь вот эта вот… старая кошелка.
Надеялась ли я стать не очередной, а последней? Да, конечно. Что будет, если не получится? Ну значит, это будет последняя моя ошибка.
  
И все же хотелось верить, что загаданное в Духовом дворе сбудется. Когда-то духи исполнили мое желание – моя жизнь круто изменилась. Я встретила Олега, вышла замуж, родила ребенка, уехала в другой город. Этим летом, в самый волшебный день года, я просила о взаимной любви. Счастливой. Последней. Может, даже и не воспринимая это всерьез.
Интересно, а Ликино желание сбылось?
Ой! Лика же!
Что-то мне это напомнило. Как мы сидели в ресторане и я вот так же спохватилась.
- Андрюх, а дети-то наши улетели?
- Ну если бы не улетели, написали бы.
Он включил свет, встал и пошел искать телефон. Раздевались мы как-то беспорядочно, по пути в спальню. Вот и мой где-то… в кармане пальто. Или в сумке? Да и вообще с того момента, как Андрей повел меня танцевать, все в голове перемешалось, остались какие-то обрывки. Как будто была здорово пьяная, хотя выпила немного.
Ну и правда пьяная. Но не от вина.
- Данька написал, что сели в самолет. Сколько им там лететь?
- До Стамбула три часа, вроде. Значит, должны были уже прилететь.
- Да, табло пишет, что сели. А сингапурский рейс только утром. Так что можешь пока расслабиться.
- Расслаблюсь, когда доберутся до места.
- Да понятно, дети же. Я тоже волнуюсь.
Я в который уже раз подумала о причудливости судьбы. Нашему ребенку не суждено было появиться на свет, но сложилось вдруг так, что мы все равно вместе переживаем о наших детях, которые стали общими. А там, вполне возможно, и внуки общие появятся.
Андрей положил телефон на тумбочку, подошел к окну, остановился, глядя на Неву. А я смотрела на него. Выглядел он, между прочим, для своего возраста очень даже неплохо. Качком и в молодости не был, скорее, жилистым, поджарым. Таким и остался: узкие бедра и талия, ни намека на живот.
Я встала, обняла его сзади, прижалась к спине. Тоже как раньше.
Квартира, правда, была другая, здесь я не бывала. Андрей переехал сюда после смерти матери, когда мы уже расстались. Васька – настоящий Питер. Он говорил, что его предки жили на этом месте всегда. Еще когда здесь было всего несколько деревушек. А мой предок приехал из Москвы с Петром, стал одним из тех, кто стоял у колыбели новорожденного города. Мы - его кровь и плоть. И это уже не изменишь.
Пытался уехать... Пустая бравада! Надежда прожить без корней Ленинграда…
- Когда тебе уезжать? – спросил Андрей.
- Завтра вечером.
- Вернешься? Ко мне? Совсем? Насовсем?
- Да, - ответила я, не раздумывая. – Разберусь с делами и вернусь. Навсегда.
  
Эпилог
 
год спустя 
Данила
- Данечка, заедешь за тортом? Я не успеваю. Приеду прямо в ресторан.
Я подумал, что с этим бардаком надо завязывать. Мать буквально изнасиловала нам с Ликой мозги, и мы сдались, разрешили ей устроить гендер-пати. И что? Завтра же вся это херотень будет в местных – а может, и не только в местных – новостях.
Известный рокер Андрей Ветров разрезает торт на гендер-пати своего внука… или внучки.
Ну уж нет. Только дай слабину, и вся твоя личная жизнь окажется на всеобщем обозрении. Понятно, маменьке надо подогревать и поддерживать интерес к группе, сливая под видом утечек такие вот мимишечки для фанатов. Я-то давно притерпелся, можно сказать, вырос с этим. Но Лика была шокирована, увидев в медиа фотки с нашей свадьбы.
Вау, Ветер женил единственного сына!
Ну уж нет, наш волкособ как-нибудь вырастет без этого. Пусть лучше песни дедовы слушает.
Я вообще предпочел бы просто поехать с Ликой в клинику и узнать на узи пол ребенка. Но из этого тоже устроили цирк. Мать напросилась с нами, нашептала там что-то врачихе, и та отдала ей бумажку в специально приготовленном конверте. Заклеенном. Этот конверт отвезли в кондитерскую, где готовят на заказ особые торты: розово-голубые снаружи и с той или другой начинкой. В общем, на данный момент пол нашего ребенка, кроме врача, знал только кондитер.
Дивны дела твои, господи!
- Данька, а нам тоже нужно наряжаться? – спросила Лика, когда мы собирались в ресторан. – В розовенькое-голубенькое?
- Еще чего! – фыркнул я, вытаскивая белую рубашку. – Но ты как хочешь.
- Не хочу. – Она достала из шкафа платье в бежевых разводах. – И кто только этот идиотизм придумал? Кстати, там будет такая фигня, которую разбивают, а там конфеты? Розовые или голубые?
- Пиньята? Нет, торт будет. Нам надо по пути его забрать, мать просила. Сказала, что не успевает.
В кондитерской заказы выдавала стремного вида девка с тату-рукавом, одетая в форменный синий халат. Потыкав пальцем в планшет, она уточнила:
- Гендер? – и крикнула в подсобку: - Галя, девочку на три кило принеси. Она там одна большая.
И только когда мы начали ржать как два идиота, спохватилась:
- Ой, блин… Извините ради бога. Нельзя же говорить.
Ну да, ну да, это должно было оставаться страшной тайной для всех, до самого вскрытия. Торта, в смысле.
- Да ладно, забейте, - всхлипнула Лика. – Мы никому не скажем. Притворимся, что не знаем.
- Ну что, - сказал я, когда мы сели в машину. – Петронила?
- Данька! – зарычала Лика, традиционно вцепившись когтями мне в бок.
Это был наш внутренний военно-морской юмор. Из тех шуточек, которые непонятны никому, кроме нас. А у нас их хватало.
Когда Лика с индейским боевым воплем выскочила из туалета, размахивая тестом-бурундуком, мы, разумеется, начали выбирать имя. Мальчика решили назвать Петром – и с чего бы это вдруг? А вот с девочкой случился затык.
- А знаешь, что у апостола Петра была дочь, которую звали Петронила? – спросил я, сделав самое серьезное табло.
- Ты рехнулся, Ветров?! – моментально запенилась Лика. – Какая нафиг Петронила? Петронила Данииловна!
Это, конечно, была шутка, но шел уже шестой месяц, а имя для девочки мы так и не выбрали. Хотя у меня в голове крутилось - Мария. Что-то такое… из Маяковского, в общем.
- Тихо, сеструха. – Я поймал ее руку. – Убери когти. У меня есть предложение. Давай испортим всем праздник? Придем и скажем, что торт уронили или сожрали. И что там была… Машенька. Внутри. Всем спасибо, все свободны.
- Машенька! – фыркнула Лика. – Какая Машенька, братуха? Ты совсем ку-ку? Маша и медведь, блин!
- Значит, по первому пункту возражений нет?
- Поехали уже! Быстрее сядем – быстрее выйдем. Машенька! Фу!
До ресторана мы ехали полчаса, и всю дорогу она бурчала себе под нос, склоняя бедную Машеньку на все лады. А когда я втискивал машину на парковку, сказала с космическим сомнением:
- Ну… не так уж и плохо… вроде. Машенька.
Такое у нас бывало, и не редко. Я предлагал что-то, Лику сначала подкидывало, потом она недовольно бурчала, а потом соглашалась, что в этом что-то есть.
В общем, Мария была уже почти в кармане, но я предпочел прикрыться ветошкой, пока Лика не дозреет окончательно. Чтобы не спугнуть.
Мария Данииловна Ветрова – как же круто!
Мне хотелось дочку. Парень тоже неплохо, но девчонка лучше. А парня можно и вторым заходом.
  
Вечеринку, в общем, мы пережили. Поздравления, пожелания и всякое такое. Торт – кульминация. Только барабанной дроби не хватало. Вроде как разрезать должны были мы с Ликой вместе, но предоставили это право деду. Внутри оказалось что-то клубничное, все завопили, но розовая партия громче. Ну еще бы, им полагались какие-то мелкие призы.