В Питере - жить? Развод в 50 (СИ)

Детство и юность – ими я щедро поделилась сегодня с Ликой. Но было кое-что еще. Те карты, которые я убрала сама, но не выбросила, а носила с собой – как шулер в рукаве. Я вернулась в родной город собирать себя по кусочку, надеясь на его магию. И вот в самый таинственный день умирающего солнца он напомнил мне об этих припрятанных картах.
Время пришло. Играй ими, Саша. Или порви на мелкие клочки и пусти по ветру.
  
По ветру… По Ветру?
По правде, я надеялась, что он меня увидит, но не узнает. Не надо будет ни о чем говорить. Просто поставить для себя точку.
Нет, ну правда – о чем нам говорить? Двадцать семь лет прошло. Если не узнает, не вспомнит, значит, для него все это давным-давно умерло.
Саша? Микульская? Ну… была когда-то какая-то Саша… кажется. И что? Вы знаете, сколько у меня таких Саш было? Вагон и маленькая тележка.
Значит, и Саше надо будет сделать тоже самое. Забыть.
Хотя есть вещи, о которых женщины не забывают. Даже если очень захотят.
Мы опоздали – потому что я забыла совсем другое. Что «Чернышевская» закрыта на ремонт. Концерт уже начался, играла какая-то мальчуковая группа на разогреве. Как ни уговаривала я себя, все равно потряхивало. Лика больше ничего не говорила, только иногда дотрагивалась до моей руки – спокойно, мол, все будет хорошо.
Хорошо или нет – но что-то определенно будет. Да оно уже есть, потому что мы сюда пришли.
Когда они вышли на сцену, меня бросило в жар.
Разумеется, я знала, как он выглядит, хотя и не следила. Если твой бывший звезда или хотя бы звездочка, можно и не следить. Само напомнится. Не из одного утюга, так из другого. Если бы он постарел, растолстел, облысел, как большинство моих ровесников, было бы проще. Но он стал, кажется, еще интереснее, чем в молодости. Некоторым мужчинам идет возраст.
Хотя дело было не в этом. Я словно провалилась сквозь эти тридцать лет, как Алиса в кроличью нору. Провалилась в ту далекую белую ночь, когда мы с Полиной ерзали, пытаясь усидеть на одном стуле, а Ветер пел и смотрел на меня.
Сейчас он на меня не смотрел. Скользнул равнодушным взглядом, не задержавшись ни на секунду.
Не узнал. Ну и очень хорошо. Что и требовалось доказать.
В школе у нас была математичка, молоденькая Клавдия Валентиновна, только из института. Объясняя доказательство какой-нибудь теоремы, она торжествующе писала в конце на доске: «ч. и т. д.». Эти три точки были как три выстрела, которыми она добивала несчастную теорему.
Наверно, надо было успокоиться. Ведь этого я и хотела, правда? Чтобы не узнал и ни о чем не разговаривать?
Да, все так. Но почему тогда я упорно пыталась поймать его взгляд?
Они пели новые песни, которые я не слышала. И старые, которые слышала столько раз, что помнила наизусть.
«Та, что всегда уходит» - как ножом по сердцу. Потому что обо мне.
Мы не ссорились в буквальном смысле. Не ругались, не орали друг на друга. Если что-то было не так, я просто вставала и уходила. Потом, успокоившись, возвращалась. «Серебро отражений» - это о зеркале, которое стояло в его съемной квартире. Старинное трюмо с серебристым тисненым орнаментом в стиле все того же ар-нуво. Я сидела перед ним после той ночи, когда Андрей пришел под утро, и думала о том, что нам лучше расстаться. А он стоял у меня за спиной и смотрел на мое отражение.
Это была какая-то мистика, но как раз на «серебре отражений» наши взгляды встретились – как тогда, в зеркале. И… да, он узнал, без сомнений! Я тут же опустила глаза, как будто спряталась, но чувствовала, что он смотрит на меня.
Перерыв. Если бы захотел, мог подойти. Но не подошел.
Значит, так надо. То есть… не надо.
- Это ведь он, да? – тихо спросила Лика.
- Что? – Вздрогнув, я вынырнула из своих мыслей.
- Ну… ты о нем говорила? Что познакомилась с ним в том садике? Который у гостиницы?
Ну да, я ведь сказала что-то такое. Что познакомилась там с Никитой. С парнем, который стал первым. Как-то так.
- Нет, не он. - Я покачала головой.
- Но та песня про тебя, да? Это ты от него уходила?
Глупо было бы отрицать. Я и не стала.
- И что?
- Ничего. Просто ушла.
Если бы просто… Боже мой, как же все было непросто!
  
Глава 16
 
Лика 
Первая моя реакция – чисто эмоциональная и кардинально противоположная в своей двойственности.
Мать, ты послала Ветра?!
Надо быть невъебенно крутой, чтобы послать Ветра.
И надо быть абсолютно убитой в голову из пушки, чтобы послать Ветра.
Вторая уже более рациональная.
Интересно, что же случилось? Изменил?
Ну ничего удивительного. Звезда, столько соблазнов. Терпеть измены ради того, чтобы греться в лучах его славы? Для кого-то норм, для нее – вряд ли.
Вот так живешь рядом с человеком четверть века и даже не подозреваешь, что у него в прошлом такое!
Он ее узнал, однозначно. И явно не остался равнодушным. Но не подошел. Либо пытается справиться с шоком и подойдет потом, либо…
Либо справится и не подойдет. Ну что ж, тоже результат.
- Скажи, – дергаю маму за рукав, - когда ты решила сюда прийти, на что рассчитывала? То есть чего хотела? Чтобы он тебя узнал? Подошел? Или нет? Но он узнал – это точно.
Она не отвечает. Сидит, уткнувшись лбом в сплетенные пальцы, смотрит в бокал с вином. Делает большой глоток.
Мне становится жутко. Я родилась в девяносто девятом. Родители поженились в девяносто восьмом, но мама переехала в Москву только после моего рождения. Что, если?..
- Мам, когда это было? – голос вдруг садится. – Когда вы расстались?
Она смотрит на меня с недоумением, потом до нее доходит. Качает головой с кривой усмешкой.
- Глупостей не выдумывай. В девяносто седьмом. И больше не виделись.
Вздыхаю с облегчением. Потому что это было бы слишком. Только таких мелодрам мне и не хватало для полного счастья.
Наконец осмеливаюсь задать сакраментальный вопрос – почему.
- Ну как тебе объяснить? – Она щелкает пальцами и тут же машет рукой, словно пытается стряхнуть этот жест. – Подруга музыканта – это… особая ментальность, что ли? Особый склад характера. А я изначально была не из их тусовки. Как будто в воронку затянуло. Не видела будущего в этих отношениях, поэтому и ушла.
Значит, отношения, а не просто что-то случайное, мимолетное. Ну да, было бы мимолетное, не писал бы он о ней так. Судя по этой песне, все обстояло очень и очень серьезно. Но не сложилось. 
Или это такое художественное преувеличение? Гипербола? Я как-то читала, что про «Я хочу быть с тобой» у «Нау» каких только драматических историй не придумывали, а на самом деле текст сочинил Кормильцев, пока ждал свою опаздывающую на свидание подругу. Ветер писал песни сам, но тоже мог все приукрасить.
- И долго это было? У вас?
- Три года.
- Ого!
Три года – это серьезно. Это срок. Это она еще долго ждала. Быть столько времени девушкой селебрити – ну такое себе. А женой, походу, не предлагал. Она так и сказала, что не видела будущего. В девяносто седьмом ей было двадцать три. По нынешним меркам еще юность. А тогда, наверно, вполне почтенный возраст, когда уже пора замуж, иначе тетушки будут звать старой девой.
После перерыва Ветер поет новые песни – из последнего альбома. На мой взгляд, откровенно слабого. Вроде и тексты неплохие, и мелодии, но нет того драйва, той сумасшедшей энергетики, которые брали за живое, перепахивая вдоль и поперек.
Может, уже пора закругляться? Уходить надо вовремя, а не когда выносят на лопате. Но это, конечно, чисто мое мнение.
Теперь Ветер уже не смотрит в нашу сторону, но чувствуется, что он в напряжении. А мама пытается поймать его взгляд и нервничает все сильнее. Потягивает по крошечному глоточку вино из бокала. Когда кончается, я подвигаю к ней свой. А еще она изгрызла все губы.
  
Вот и последняя песня. Вопли, аплодисменты, цветы. Ну… сейчас все станет ясно.