Бывает и хуже? (СИ)

Я кивнул и снова отправился в приёмное отделение. Компанию Савинова решил временно сменить на Козлову. Шило на мыло, да и ладно.
Спокойно спустился по лестнице, направился в приёмное. И тут услышал истошный мужской крик…
Что тут опять происходит⁈
  
Глава 14
 
Не теряя времени, я поспешил в приёмное отделение. Зайдя внутрь, увидел очень странную картину.
  
Мужчина лет сорока, в рабочей одежде, вжался в угол кушетки и истошно орал. Лицо его покраснело, а глаза были выпучены от ужаса. Рядом с ним стоял Никифоров в хирургических перчатках. Вид у хирурга был весьма растерянным.
Антон обернулся, увидел меня и облегчённо выдохнул.
— Саня, так ты дежуришь сегодня, — радостно проговорил он. — Вот, пациент поступил, с жалобами на острые боли в животе. Поэтому даже терапевтов не трогали, сразу меня вызвали. Клиника острого живота налицо, напряжение передней брюшной стенки, положительный симптом Щёткина-Блюмберга. Мне нужно исключить желудочно-кишечное кровотечение, провести пальцевое ректальное исследование. Но он… вот.
— Извращенец, даже не подходи ко мне! — в свою очередь высказал своё мнение пациент. — Палец мне в жопу запихать хочет, ага. Да я полицию сейчас вызову!
А в этом мире в сфере медицины гораздо веселее работать, чем в моём. Столько разнообразных историй, а всего лишь моё первое дежурство.
Я поднял руки в примирительном жесте.
— Как вас зовут? — спросил я у мужчины.
— Виктор Степанович Корякин, — с подозрительностью в голосе ответил он.
— Я врач-терапевт Агапов Александр Александрович, — представился в ответ. — Итак, что вас беспокоит?
По крайней мере, он хотя бы истошно кричать на весь Аткарск перестал.
— Живот, — настороженно глядя на Никифорова, пробурчал он. — С утра вообще болел, но я терпел всё. А сейчас совсем невмоготу стало, и вот, скорая сюда привезла.
— Где именно болит? — мягко поинтересовался я.
Корякин указал рукой на верхнюю часть живота, чуть правее пупка.
— И тошнит ещё, — добавил он. — Дважды рвало.
— Рвало чем? — сразу же уточнил я.
Если рвота была цвета кофейной гущи — желудочное кровотечение можно было ставить и так.
— Да тем, что ел, — отмахнулся Виктор Степанович. — Не было никакой крови, доктор.
Я задал ещё несколько вопросов. Затем попросил разрешения осмотреть пациента.
Живот был напряжён, как барабан. Резко болезненный в эпигастральной области. Проверил симптом Щёткина-Блюмберга, медленно надавил на правую подвздошную область, а затем резко отпустил. Корякин дёрнулся и зашипел сквозь зубы.
Никифоров был прав. Я выпрямился.
— Виктор Степанович, у вас картина острого живота, — начал объяснять я. — В вашей брюшной полости происходит что-то серьёзное. И мы не можем исключить кровотечение из язвы желудка или двенадцатиперстной кишки. Поэтому хирургу и требуется провести пальцевое исследование.
Корякин поморщился.
— Вставить мне палец в жопу? — уточнил он.
Ну, грубо говоря, в этом и заключается вся процедура. Ох. Чем я тут вообще занимаюсь?
— Да, — ответил я. — Это стандартная диагностическая процедура. Если есть кровотечение в верхних отделах желудочно-кишечного тракта, в желудке или двенадцатиперстной кишке, кровь проходит через весь кишечник, окисляется и становится чёрной. Это называется мелена. На перчатке после исследования будет чёрный дёгтеобразный кал. Это покажет, есть ли кровотечение или нет. И от этого зависит тактика лечения.
— И без этого никак не обойтись? — вздохнул Корякин.
— Можно, — честно ответил я. — Но тогда мы рискуем пропустить кровотечение. А если оно есть, а мы его не заметим, последствия будут куда хуже. Процедура быстрая и безопасная, и мы точно будем знать, что делать дальше.
Он снова нахмурился, обдумывая мои слова.
— Это будет делать этот? — он махнул рукой на Никифорова, который так и стоял рядом в своих перчатках.
— Хирург, — кивнул я. — Компетентный специалист.
С этим бы я поспорил, конечно, но в данном случае надо было говорить именно эти слова.
— Ладно, — вздохнул Виктор Степанович. — Но если узнает кто — вам вообще не жить!
— Повернитесь на левый бок и подтяните колени к животу, — скомандовал Никифоров.
Я вышел из кабинета, чтобы не смущать пациента. Подождал в коридоре, вернулся минут через пять.
— Кровотечения нет, — сообщил мне Никифоров, стоя возле раковины. — Кладу в хирургию, там дальше буду разбираться.
— Я вам и без пальца в жопе мог то же самое сказать, — всё-таки пробурчал Корякин. — Ну да ладно, врачам виднее.
Никифоров оформил бумаги и забрал Виктора Степановича в своё отделение. Из комнаты, где лежал под капельницей тот пьяный человек, выглянула Козлова.
— В каждой бочке вы затычка, доктор, — сквозь зубы произнесла она.
Даже комментировать это не стал. Подошёл к столу, нашёл номер неврологии и позвонил туда.
— Неврология, слушаю, — женский уставший голос. Скорее всего, медсестра.
— Это терапевт Агапов Александр Александрович, — ответил я. — Сегодня направил вам пациентку с подозрением на нарушение мозгового кровообращения. Федотова Тамара Ивановна. Хотел узнать, как она.
— Минуту, — послышался шорох бумаг. — Так, транзиторная ишемическая атака в бассейне левой средней мозговой артерии. Проявления регрессировали в течение трёх часов. Асимметрия лица и парез левой руки полностью купировались. Состояние стабильное. Назначена антиагрегантная терапия, статины, гипотензивные препараты.
Я выдохнул с облегчением.
— Спасибо, — отозвался я. — Рад, что всё обошлось.
— Если бы затянули — был бы полноценный инсульт, — отозвалась медсестра. — Но риск повторного эпизода есть, поэтому пока что побудет в неврологии.
Хорошая медсестра. Видно, что разбирается в своём деле, приветливая, отзывчивая. Таких людей мало в этой больнице.
— Ещё раз спасибо, — проговорил я.
— Всего доброго, — она повесила трубку.
Сразу же достал мобильный телефон, написал короткое смс-сообщение Виолетте, что тётя в порядке. Ответ тут же пришёл: «Спасибо! Гора с плеч».
Вернулся в ординаторскую. Савинов уже раскинулся на диване, прикрывшись пледом, и мирно похрапывал.
Но по крайней мере разговорами пока что донимать не будет. Правда, оставшиеся дела в терапии мне пришлось сделать лично. Проведал Морозову Нину Леонидовну, сделал назначения. Обошёл пациентов, которые нуждались в осмотре. Сделал дневники.
Спать не хотелось, поэтому после всех дел я открыл телефон и погрузился в дальнейшее изучении медицины этого мира. Мне даже удалось скачать некоторые учебники, по которым местные врачи учатся в ВУЗах.
Через пару часов скорая помощь привезла пациентку с повышенным давлением. Та от госпитализации отказалась сама, поэтому я просто осмотрел её, подкорректировал терапию и дал гипотензивные препараты. Савинов даже не проснулся.
В пять утра всё-таки тоже задремал, прямо за столом. Пациентов до самого утра больше не было, а усталость уже накопилась.
Мне показалось, что как только я закрыл глаза, кто-то сразу же затряс меня за плечо.
— Санёк, половина восьмого, подъём, — бодро проговорил Савинов. — Скоро ТТ-шка придёт, надо смену сдавать!
Ох, спать хотелось ужасно. В итоге два часа сна после всех подвигов прошедшего дня оказалось мало. Но куда деваться.
В ординаторской была раковина, в которой я умылся холодной водой, прогоняя остатки сна. Савинов суетился, причёсываясь возле небольшого зеркала.
— Ты меня прям норм прикрыл, спасибо, — заявил он. — Замолвлю за тебя словечко.
Ещё бы он не замолвил после всего, что произошло на дежурстве. Я сдержанно ему кивнул.
  
Через десять минут в ординаторскую пришла Агишева. Скинула пуховик, поправила волосы и уставилась на нас с интересом.
— Ярец-молодец, как прошло дежурство? — поинтересовалась она. — Никого мне тут не убили?
— Не, морг без пополнения, — отрапортовал Савинов. — Освидетельствования, одно поступление в терапию. Ничего особенного.