Золотой край. Трилогия (СИ)
Суперпродуктивный день получился, только начало первого, а уже столько дел провернул. Вот только устал что‑то как собака, пойти, что ли подрыхнуть так минуток по шестьдесят на каждый глаз? Хорошее же дело!
Глава 3
А где мой черный пистолет?
Продрых я пару часов, прямо легче стало. Мне сегодня еще в одно место нужно съездить, но пока, пожалуй, рановато. Полистал приобретенные книги, очень даже интересно, но нужно и делами заняться. Протер полы, наведя порядок в квартире, да занялся готовкой. Особо мозги ломать не стал, мясо и капуста есть, снова будет борщ, он у меня неплохо удается.
Поставил говядину вариться, а сам занялся своей детской книжкой, у меня уже первая часть готова, привести черновик в порядок, перепечатать начисто и можно будет идти в издательство заключать предварительный договор, тем более что у меня там блат есть – Елена Павловна. Но сначала, конечно, нужно будет с ней обсудить мою книжку. Она специалист, подскажет, что исправить, где дополнить или убрать что‑то. А еще в той же семье Урбан моего черновика дожидается взыскательный эксперт, который вытребовал себе право первого прочтения. Я про младшего Урбана, если что. Куда деваться, раз обещал, значит, обещал.
Пока мясо варилось, а потом и сам борщ, я успел целую главу написать, тем более, что план книги у меня давно составлен. Хотя, я заметил, с книгами странная история – вроде четко продумал канву, но пока пишешь, вдруг, начинаются, то там, то тут совершенно непроизвольные изменения и вот уже сюжет вырвался у тебя из рук и пошел петлять так, что сам удивляешься – как же так‑то получилось. Но ведь не сказать, чтобы хуже вышло.
Я на кухне совсем разошелся, достал мясорубку, сделал фарш на котлеты. Ну, не на одном же первом сидеть? Оно, конечно, «в жидкости вся сила» [1], но котлетки с пюрешкой – это «что‑то особенного». Тем более картошка теперь в доме есть, как и масло с молоком для нее. Я сразу с запасом клубней начистил – и на пюре и на борщ. Между прочим, чтобы котлеты были вкусней, в них нужно мякиша белого хлеба добавлять, предварительно замоченного в молоке. Так фарш нежней получается, мама меня так учила. Но тут главное, не переборщить, мяса должно быть больше. Ну, и картошку, прежде чем варить, стоит подержать в холодной воде полчаса, в лучше час – так она разваривается потом лучше. Это мне в свое время армейский дружок подсказал.
Часам к пяти с ужином закончил, да собрался на прогулку. На улице уже стемнело, практически ночь, хотя на улицах людно. Мне сейчас опять до Баррикадной, а там пересесть и по кольцевой до станции Киевской. Собственно, мне на железнодорожный вокзал надо.
На конечной поднялся по эскалатору к выходу. После тепла подземелья ветер в лицо дует, неуютно на улице – напротив громада вокзала высится, только проезжую часть перейти нужно. Я прошел в зал, повернул к камерам хранения. Нужную ячейку я знаю, как и номер. Засов послушно щелкнул, давая доступ к содержимому.
Внутри обнаружился обычный советский рюкзак из зеленого брезента. Это мне Адольф свой пожертвовал. Впрочем, он будет думать, что его где‑то посеял или забыл. А все просто, я ячейку заранее подготовил, ее мой клиент и использовал, набрав продиктованный ему шифр. Долго ли, мне было заранее по кольцевой линии смотаться на Киевский вокзал, а потом уже ехать на Белорусский? Я специально не стал на том же месте встречаться. Хотя, может и глупо, что я так шифруюсь, но мне так как‑то спокойнее.
Инженер, когда с дачи приехал, то согласно моей инструкции уложил еще 250 тысяч в рюкзак. По объему даже немного больше, чем в первый раз вышло, потому что на этот больше 50‑рублевых купюр, а еще имеются 25‑рублевые.
А сверху половину рюкзака занимают лесные орехи. Их Адольф с дачи привез, еще и несколько банок с вареньем мне презентовал. Люблю я чай с вареньем. Открыл верхний клапан на мешке, банки плотно стоят, обмотанные газетой, чтобы не бились и не звенели.
Отлично, закладка в сознании инженера сработала как нужно, значит, больше мне с ним встречаться не нужно. Все, добиваю последние дни в Москве и еду в родной Магадан, меня там ждут, там мой институт, там родные, друзья и товарищи. И моя девушка, по крайней мере, я надеюсь, что она ей станет. Что‑то привязался я уже к ней.
Всего я клиенту оставил около 400 тысяч (я ведь помню, что у него потом органы примерно столько изъяли), а взял 600. Не миллион, конечно, но и так сумма гигантская. Еще и довольно объемная. Остапу Бедеру в «Золотом теленке» было проще. Ему Корейко миллион выдал купюрами по 25 червонцев. Это 250 рублей каждая бумажка получается.
В фильме подпольный миллионер отсчитывает ровно 12 пачек, причем довольно толстых. Но даже, если предположить, что в каждой не 100, а 200 купюр, то все‑равно маловато получается, 20 пачек должно быть. Разве что в каждой было больше 300 купюр, но вроде тонковаты связки тогда. Хотя фильм, есть фильм, в них часто не придают значения подобным «мелочам».
Кадр из кинокомедии «Золотой теленок». Эпизод, в котором Корейко отдает Остапу Ибрагимовичу заветный миллион рублей
С другой стороны, авторы в исторических книгах тоже нередко забывают про объемы и вес монет, а потом читаешь, как главный герой получает на расходы «мешочек с тысячей дублонов» и небрежно прячет его в карман. А дублон, между прочим, это увесистая золотая монета в 2 эскудо, в которой 6,77 грамма чистого веса. Получается, что персонаж небрежно сунул в штаны почти 7 кило золота и отравился танцевать на балу. А ведь дублонами именовались еще и монеты в 4 и 8 эскудо. Если бы герою их отсчитали, то он бы вообще в кармашке таскал 13,5 или вообще 27 килограммов. Мелочишка, что и говорить. Могучие штаны для героического героя! Это не говоря про ремень, на котором сии мощные панталоны держатся. Кто думает, что это чепуха, пусть возьмет гирю и походит с ней, подвешенной к поясу, хотя бы часок.
Так, сейчас опять на метро, доберусь до дома, припрячу деньги, да буду хозяина ждать, а то не хочется на одиночку ужинать. Отметить ведь нужно успешное завершение моего московского анабазиса. Закинул рюкзак за спину, но чувствую, лучше бы местные удобства посетить, а то давит, могу не дотерпеть до дома. Поискал указатели, да по ним нашел место общего пользования и повышенной нужды у населения.
Дальнейшие события показали, что уж лучше бы потерпел. Вышел я из переполненного туалета, по коридору иду, руками махаю – досушиваю. Потом перчатки стал натягивать. Они тонкие, из шерстяной ткани, вроде офицерских, только черного цвета. Отвлекся, по сторонам не смотрю, вдруг чувствую, кто‑то меня за плечо хватает и толкает в открывающуюся перед самым носом дверь. Я даже среагировать не успел, как влетел в какую‑то комнату. Хорошо еще в стену не врезался со всего размаха, чего, похоже, агрессор и добивался. Но успел руки выставить, затормозил, услышав, как за мной дверь тяжело грохнула.
Развернулся – у противоположной стены Сергей стоит, на меня смотрит и лыбится мне в лицо как‑то откровенно недружелюбно. Это тот самый говнюк, который с Аркадием в Сочи работал, а потом меня пытался раскулачить. Причем не один он сейчас, с ним еще один парень с какой‑то крысиной мордой. Кажется, я его видел среди тех, кто меня у санатория пытались схватить.
– Наконец сбываются все мечты… – фальшиво пропел амбал, – Надо же, как удачно ты попался. Выходит, врал, что с севера, а сам в Москве живешь?
– Учти, я кричать сейчас буду, – предупредил я Сергея.
– Да хоть заорись, тут дверь такая, что можно отбойный молоток врубить и в нее долбиться, ничего слышно не будет. Сюда только часа через три придут, а до того времени мы тебе ручки и ножки повыдергаем.