Физрук: на своей волне 6 (СИ)

— В общем, я хочу сделать так, чтобы вот этой самой рукой взять их за яйца. И я хочу, чтобы ты помог мне именно в этом.
Тигран повернулся ко мне, сразу же задал закономерный вопрос:
— И как именно ты видишь мою помощь, Володя? Я, если честно, сошка мелкая. И с барыгами я принципиально дружбу не вожу.
Я не стал ходить вокруг да около и прямо сказал Тиграну, что хочу, чтобы он вошёл в эту систему. Чтобы начал работать внутри неё и помог вычислить тех, кто прячется за никами, аватарками и анонимными аккаунтами в интернете.
  
Объяснил, что по-другому до них просто не добраться. Что других рабочих вариантов не существует.
Тигран, услышав это, буквально опешил.
Он остановился посреди дорожки, словно его, как Рекса, резко дёрнули за поводок, и несколько секунд просто стоял, переваривая услышанное. Лицо его стало жёстким, взгляд — настороженным, а в выражении появилось понимание во что именно его пытаются втянуть.
Мужик уставился на меня так, будто я только что сказал что-то совершенно немыслимое. Глаза у него расширились, взгляд стал эпочти испуганным, и несколько секунд Тигран просто молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Потом, словно наконец собравшись с мыслями, поднял указательный палец. Он медленно, с явным сомнением, провёл им из стороны в сторону.
— Володя… а Володя, — наконец заговорил он, глядя на меня с тревогой. — Ты мне вот что скажи… ты хотя бы на одну секундочку понимаешь, что именно ты мне сейчас предлагаешь?
Если честно, именно такой реакции я от него и ожидал. Ничего удивительного. После того, как Тигран наконец вслушался и понял суть моего предложения, по-другому он отреагировать просто не мог.
Предложение и правда было максимально жёстким. И в нём не было ничего, что могло бы выглядеть для Тиграна привлекательным. Только риск. Огромный, откровенно безумный риск — попасться, оказаться под прицелом. И в худшем случае загреметь в ментовку и уехать далеко и надолго. Одновременно получив такой срок, после которого жизнь делится уже не на «до» и «после», а на «там» и «навсегда».
Радоваться тут было абсолютно нечему. И я это прекрасно понимал. Так же хорошо, как и то, что именно я ему сейчас предлагал.
Тигран шумно выдохнул, и заговорил снова — уже совсем другим тоном. Сокрушённым, почти обречённым.
— Меня же, если всё-таки возьмут за жопу… — начал он, подбирая слова: — Володь… да если меня возьмут, я в тюрьме остаток всех своих дней проведу.
Я тоже не собирался тянуть. Слишком серьёзным был разговор, чтобы разводить дипломатические танцы. Поэтому сразу сказал Тиграну всё как есть.
— Знаешь, Тигран, есть одна очень хорошая поговорка, — спокойно начал я. — Долг платежом красен. Вот я и хочу спросить с тебя этот долг именно так, — сухо пояснил я.
  
Глава 17
 
Далее я ожидал от Тиграна совсем другой реакции. Честно говоря, я был практически уверен, что после этих слов Тигран либо сорвётся, либо попытается съехать с темы.
Я к этому был готов.
Более того, я даже заранее прокрутил в голове нужные слова — да жёсткие, совсем неприятные. Однако максимально необходимые. Те, которыми пришлось объяснять Тиграну, какие именно последствия его ждут в случае отказа. И последствия эти, надо сказать прямо, были бы для него далеко не самыми радужными.
Но, как ни странно, делать этого мне не пришлось.
Тигран молчал несколько секунд, глядя в асфальт под ногами. Да, было видно, что ему всё это категорически не нравится. Заметно было, что внутри у мужика идёт жёсткая борьба. Однако при этом Тигран прекрасно осознавал реальность происходящего и не питает иллюзий.
Наконец, он всё-таки поднял взгляд и заговорил:
— Я понимаю, — сказал Тигран. — Это мои проблемы, что я жал тебе руку и давал слово. И как бы мне сейчас ни хотелось обратного, пути назад у меня, по сути, нет. За свои косяки надо отвечать.
— Да, это очень правильные слова, — ответил я ему, стараясь не выдать своего удивления.
— Тогда что? — спросил он. — Говори, что мне конкретно нужно будет делать. И вообще… чем быстрее я это сделаю, тем, наверное, будет лучше.
— Хорошо, — ответил я. — Тогда просто будь на связи. Если всё получится, ты сразу целиком закроешь свой косяк передо мной и, что немаловажно, останешься на свободе, — пояснил я. — А вот если всё пойдёт через одно место, то проблемы будут уже не только у тебя одного. Мы с тобой сейчас, как ни крути, в одной лодке.
Я сделал небольшую паузу, чтобы он чётко уловил смысл сказанного. Затем уже более конкретно обозначил, что от него потребуется.
— Так что, Тигран, — продолжил я, — в самое ближайшее время я выйду с тобой на связь. Со своей стороны будь готов. В любой момент.
— Хорошо, Владимир, я тебя услышал. Тогда ближайшие несколько дней ничего планировать не буду и буду ждать, когда ты со мной свяжешься.
Мы остановились. На улице уже чувствовалось, что ночь подходит к концу. Небо начало светлеть и улица постепенно выходила из тьмы.
Мы крепко пожали друг другу руки. Этим рукопожатием мы подтвердили достигнутую договорённость. Тигран развернулся и пошёл прочь, постепенно растворяясь в полумраке улицы.
Почему-то я был целиком и полностью уверен, что и на этот раз Тигран сдержит своё слово до самого конца. Не было в этой уверенности ни логики, ни расчёта — скорее ощущение. Та самая внутренняя чуйка, которая редко подводит. Да и это чувствовалось по тому, как он смотрел на меня в конце разговора. С полным пониманием того, во что он ввязывается.
Подведёт меня чуйка или нет — я узнаю уже совсем скоро. В ближайшее время всё станет ясно…
Я наконец повернулся к Рексу.
— Ну что, пойдём, боец, — сказал я ему. — А то уже давно пора укладываться спать.
Пёс, впрочем, был занят куда более важным, по его мнению, делом. Он стоял в палисаднике неподалёку и сосредоточенно что-то вынюхивал, водя носом почти по самой земле. При этом из его горла доносилось глухое, недовольное рычание, словно ему попалось нечто явно подозрительное.
Одергивать собаку я не стал. Не видел смысла. Если Рексу так приспичило возиться со своими собачьими делами — пусть возится. Иногда инстинкты у него работали лучше любой логики.
Но уже через несколько секунд поведение пса резко изменилось. Рекс вдруг начал яростно копать землю, быстро, энергично, с таким азартом, будто точно знал, что именно ищет. Комья влажной почвы полетели в стороны, когти царапали грунт, дыхание пса стало резким и частым.
И буквально через пару секунд он, судя по всему, докопался до нужного места. Рекс резко дёрнулся вперёд и, зло рыча, схватил что-то пастью. Я увидел, как из разрытой земли показался тёмный, грязный пакет. Пёс рванул его наружу и оттащил в сторону, не переставая рычать.
Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что именно он только что выкопал. Внутри всё неприятно сжалось. В пасти у Рекса сейчас была та самая закладка. Маленький, грязный пакетик, который какой-то поганый идиот просто взял и оставил прямо у моего подъезда. Оставил здесь, под окнами жилого дома, в палисаднике, где днём ходят дети, где живут обычные люди. И сделал это с расчётом на то, что другой такой же поганый идиот придёт, выкопает её и спокойно унесёт с собой.
Причём выкопает именно отсюда. Из этого самого палисадника. Рядом с моим домом.
— Рекс, фу, оставь эту гадость, — жёстко сказал я.
Пёс отреагировал мгновенно. Он тут же выпустил пакетик из пасти, уронил его на землю и отступил в сторону, громко фыркнув. При этом он продолжал глухо рычать — злость никуда не делась, просто он подчинился команде. Было видно, что находка псу не понравилась до глубины собачьей души.
  
Я же не стал долго раздумывать. Подошёл, наступил на этот пакет, с силой раздавил его подошвой, почувствовав, как фольга рвётся под ногой. Потом ещё раз, и ещё — пока не убедился, что от этой гадости не осталось ничего целого. Всё содержимое я просто втоптал в землю, размазывая по грязи, лишая эту дрянь ценности.