Снегурочка по недоразумению

 
Надин Анина
 
Снегурочка по недоразумению
  
Глава 1
 
Телефон вибрировал так настойчиво, будто пытался выставить меня из кровати.
Я на ощупь вытянула руку, надеясь, что это будильник и его можно ударить чем-нибудь тяжелым.
Но нет – на экране мигало новое сообщение от хозяйки квартиры.
  
Отлично. Обычно хорошие новости и поздравления приходят от друзей, плохие – от ЖКХ. Но моя хозяйка уверенно заняла обе позиции.
«С нового месяца аренда +10 000. Рынок вырос. С наступающим!»
И, конечно, снежинка в конце. Как издевка.
Я несколько секунд лежала, уставившись в потолок, и пробовала дышать ровно.
Десять тысяч. За что? За те обои, что видели еще Брежнева? Или за батарею, которая шипит по ночам, будто общается с духами канализации?
Цифры бюджета в голове посыпались, как печенье, упавшее на пол. Зарплата – минус новая аренда – минус еда – минус проезд… Где-то там исчез пункт «даже не пытайся купить подарки».
Я вздохнула, села и, свесив ноги с кровати, попыталась собрать мысли. Надо написать подруге: она вчера исчезла у Ильи и не отвечала. Я хотела сообщить, что новогодний стол на мне, что мы еще ничего не купили: ни ингредиенты для оливье, ни мандарины, ни даже нормальные бокалы – прошлый Новый год закончился обидой на мебель и двумя разбитыми стеклянными «жертвами».
Я потянулась за телефоном, чтобы написать ей: «Ты когда будешь? Нам надо обсудить закупки», – но в этот момент пришло новое голосовое сообщение.
Подруга, самая счастливая на свете, вещала с интонацией победителя:
– Аленочка! Мы с Ильей помирились! Представляешь? Просто… ну мы поговорили, и все снова хорошо! Я к нему переезжаю. Да-да, прямо сегодня. И… хм… – Мила тихо хихикнула, – на Новый год мы поедем к его родителям. Ты же не обидишься? Ты что-нибудь придумаешь, правда? Люблююю!
На заднем плане что-то грохнуло – возможно, ее сумка, упавшая на совесть.
Я молча уставилась в экран.
Вот так просто.
Человек, с которым мы месяц обсуждали, что будем встречать праздник вдвоем, что никто нам не нужен, что купим кучу вкусной фигни и посмотрим фильмы… просто сказала: «Ты что-нибудь придумаешь».
– Придумаю, – прошептала я. – Например, как съесть эту снежинку от хозяйки вместе с остатками гордости.
Я сжала телефон, вздохнула. В груди копилось не раздражение, а усталость – вязкая, тяжелая, как декабрьская темнота за окном. Хотелось хотя бы одного спокойного утра, но, похоже, сегодня не тот день.
И, естественно, он только начинался.
Я встала, накинула халат и пошла умываться, надеясь смыть с лица хотя бы половину отчаяния. Вода была ледяной – как будто решила поддержать общую атмосферу дня. Отлично. Если кто-то и удивлялся, как Алена Погодина все еще не сорвалась в скорую эмоциональную эмиграцию, – вот вам ответ: я уже почти там.
Пока я пыталась привести себя в человеческий вид, мысли бегали быстрее меня.
Надо придумать, что делать с арендой.
Надо купить что-то к новогодней ночи, даже если встречать ее буду с телевизором и просроченными мандаринами.
Надо… надо перестать думать, что все наладится само.
Когда я выскочила из квартиры, времени оставалось… двадцать минут до начала рабочего дня. А маршрутка, естественно, уехала только что – как всегда, когда она мне нужна.
– Ладно. Бегом, – буркнула я себе под нос и припустила в сторону офиса, тряся бумажным стаканом с кофе как последней надеждой.
Надежда, правда, шлепала по стенкам стакана и угрожающе плескалась: просто попробуй меня разлить, и я окончательно уничтожу твой день.
До офиса оставалось метров сто, когда из-за угла вылетела черная машина, резко подрезав меня у самого входа. Я дернулась. Кофе, конечно же, выплеснулся на пальто. Горячее, липкое, пахнущее поражением.
Дверца машины открылась.
И из нее вышел Лев Зорин.
Мой начальник.
Мой личный будильник тревожности.
Мой ходячий напоминатель о том, что харизма может быть оружием массового поражения.
Он был все таким же безупречно собранным, словно только что вышел из рекламы дорогих часов: темное пальто, идеальная посадка, волосы в безукоризненном порядке, шаг уверенный и лениво-хищный. Даже в утреннем декабрьском сумраке он выглядел так, будто солнце светило исключительно для него.
Кстати, он и по знаку зодиака был Лев, что, в целом, многое объясняло.
Его взгляд скользнул по лужам, по снегу, по входной группе офиса… и аккуратно обошел меня, как будто я была частью пейзажа – крайне нежелательной.
– Погодина, – произнес он ровно, даже не задержавшись на мне взглядом. – Смотрите под ноги. Вы создаете помехи.
Помехи.
Я помехи?!
Не машина, не лужа, не его маневр.
А я с кофе, который медленно стекал по рукаву и остывал вместе с моим уважением к этому дню.
У меня перехватило дыхание не от злости даже – от бессилия произнести хоть одну приличную фразу. И еще от того, что, несмотря на все, он выглядел… черт бы его побрал… слишком хорошо для человека, который только что уничтожил мое утро.
Я посторонилась, чтобы не «создавать помех».
Он вошел в здание легкой, уверенной походкой мужчины, который привык, что мир подстраивается под него.
А я осталась с мокрым пальто, пустым стаканом и чувством, что Вселенная поставила мне двойку за сегодняшний день, еще до начала рабочего времени.
Вдох. Выдох. Шаг вперед.
В гардеробе я двигалась как робот: пальто сняла, повесила, пятно протерла – без толку. Темно-коричневый развод от кофе расползался, как дыра в моей самооценке. Салфетка только подчеркивала трагедию.
– Тяжелое утро? – спросила мимоходом бухгалтерша Светка, уже в пуховике, шапке и с довольным видом человека, который уйдет через двадцать секунд и никогда не узнает цену моей аренды.
Я что-то нечленораздельно промычала, и она исчезла.
Когда я дошла до своего стола, мир попытался сделать вид, что он обычный. Компьютер включился. Гирлянда на окне мигнула радостным зеленым. Коллеги где-то обсуждали корпоратив, шампанское, премии. Последнее слово больно ударило по нервам.
Я попыталась сосредоточиться, но пальцы дрожали.
– Погодина, – послышался голос секретарши, заглянувшей в кабинет. – Вас Зорин вызывает.
Конечно. Как же без этого.
Я поднялась, поправила волосы, выдохнула и пошла в его кабинет, чувствуя себя студенткой, которую сейчас отчитают за то, что она дышит неправильным воздухом.
Дверь была приоткрыта.
Он стоял у окна, спиной ко мне. Ровные плечи. Четкая линия силуэта. Мужчина, для которого зима – лишь эстетическое оформление его величества.
– Вы просили зайти? – произнесла я, стараясь звучать спокойно.
Он обернулся – и взглядом, холодным и точным, как лазерная указка, указал на пачку документов на столе.
– Годовой отчет, Погодина. – Тон ровный, без эмоций. – Он провален. Переделывайте сегодня.
Я моргнула.
– Но задержка была из-за отдела логистики, вы же…
– Мне все равно, кто виноват. – Голос, который даже не повышается, просто давит. – Итог в вашей зоне ответственности.
  
Он положил папку на стол, будто бросил перчатку.
– И еще. Премий в этом году не будет.
Я сглотнула.
– Вообще?
Он наклонил голову чуть в сторону – жест, который у него обычно значит: «я терплю человеческую глупость, но не слишком долго».