Сферотехник-4. Свет в конце
А ведь Тео наверняка знал, что эта девица здесь, не из одной же братской любви он так сюда рвался. Нет, сперва он вёл себя пристойно – выслушал, покивал, поинтересовался, точно ли отъезд необходим. Агент пояснил про реабилитационную программу Исцеляющей длани, секретные разработки Канцелярии и специалистов, имеющихся лишь в монастыре. «Женском монастыре», – подчеркнул он, и хотя фраза про огород и козла озвучена не была, Кариса ощутила лёгкое раскаяние. Она попыталась заверить брата, что они всё равно будут часто встречаться («До конца программы вам не позволено покидать резиденцию», – уточнил агент), или созваниваться («В монастыре запрещены личные средства связи»), ну хотя бы переписываться («При условии проверки почты специалистом, отвечающим за сохранность государственной тайны»).
Тео пытался уговаривать, возражать, спорить. В конце концов он даже предложил агенту взятку, на что тот наконец проявил эмоции и довольно резко заявил, что им давно пора ехать, а о стремлении дана Альмеро подкупить государственного служащего он непременно доложит куда следует. Тео повысил голос – агент молча подхватил сумку Карисы и распахнул дверь, кивком предложив девушкам выходить…
Когда Кариса проходила мимо брата, тот схватил её за руку, притянул к себе и рявкнул, что никуда она не поедет. Агент схватился за парализатор, Ярсана шёпотом выругалась и шагнула вперёд – а потом Кариса самостоятельно впечатала локоть Тео под рёбра и, развернувшись, закатила оплеуху.
Рука до сих пор ныла. В ушах звучала брань – она и представить не могла, что за связь с Канцелярией брат посмеет назвать её такими словами. Перед глазами то и дело вставало его лицо – побелевшее, перекошенное бешенством, за миг до того, как у него закатились глаза и он рухнул на пол в очередном припадке…
Кариса стиснула зубы и попыталась спрятаться за чашкой. Вкус у чая, как она и ожидала, оказался мерзким, и добавление местной сосны его не спасло. Зато он был горячим ровно настолько, чтобы можно было пить, не обжигаясь – после прогулки по холодному озеру ей до сих пор было зябко…
Хотя, возможно, озеро и не виновато.
Странные приступы Тео беспокоили её всерьёз. Он не врал, не симулировал – она чувствовала и боль, и страх. Поломки коммуникатора было маловато, чтобы вызвать такие последствия. Доктор ничего не нашёл, но…
Что если Магистр как-то воздействовал и на него тоже? Что если приступы – реакция на работу ещё одного ментального артефакта, а лопнувшая сфера лишь запустила процесс?
Бросить беспомощного, потерявшего сознание брата она не смогла, и отъезд задержался ещё на полчаса. Едва очнувшись, он принялся извиняться, просил не держать зла и едва ли не умолял остаться и никуда не ехать. Слабый, срывающийся шёпот звучал так жалобно, что она была готова согласиться, и хорошо, что приехавший врач прервал разговор. Агент снова напомнил про время, и она лишь успела ещё раз пообещать Тео, что делиться видениями о нём ни с кем не станет. В конце концов, Канцелярию же интересовал Магистр, а не её бестолковый братец. Хотят следить за ним – пусть используют традиционные методы, в конце концов, его-то не нужно искать по всей Империи…
И запирать в монастыре его тоже не нужно – ему-то не приходят в видениях сведения, составляющие государственную тайну.
Да, её уже предупреждали, что дан Дьери якобы выполняет правительственное задание и непосвящённые не должны знать подробности – что ему стоило заняться чем-то попроще!.. Конечно, она не собиралась никому ничего говорить. Святое небо, да ей и разговаривать толком не с кем – мать, отец, брат, врачи… Родители вообще мало что знали о её видениях, доктор, как она подозревала, всё равно работал на Канцелярию – иначе откуда бы им знать, что дар снова проснулся? А что касается Тео – она прямо сказала ему, что будет молчать, как бы он ни интересовался.
Хотя она даже немного жалела о невозможности обсудить свои проблемы с братом. Он был в курсе всего, что происходило полгода назад по воле Магистра, она и тогда делилась с ним секретами – новые способности, новые возможности. С ним можно было не притворяться, не подбирать слова, не вспоминать, о чём именно можно говорить с конкретно этим человеком. С ним можно было расслабиться – в известных пределах, конечно, чтобы не повторять предыдущих ошибок. Да, у Тео были недостатки, и немало, но он был её братом, и, несмотря на вставшие между ними сложные воспоминания, она его всё-таки любила.
И он её тоже – интуиту десятого уровня не соврёшь. А что касается его романтических надежд касательно несостоявшейся невесты…
Кариса глянула на занятую беседой рыжую поверх чашки и неслышно вздохнула. Нет, пускать Тео в монастырь нельзя – ну его к Змею с его якобы любовью. Никаких добрых чувств к девчонке Кариса не питала, и всё же…
Это из-за неё Магистр вломился зимой в резиденцию Исцеляющей длани. Из-за неё погибла Мать-Настоятельница. Из-за неё на айринг попали пленники. Из-за неё, возможно, расстроилась чья-то свадьба – не то чтобы её это огорчало, но всё же помогать Тео она не могла. Пусть треплет нервы кому-то другому, тут он уже и так испортил всё, что мог.
От принятого решения ей неожиданно стало чуть легче. Настолько, что удалось оторвать взгляд от чашки и вникнуть в тему разговора – что-то о рисовании и традиционных орденских узорах. Кариса машинально провела пальцем по вышитой скатерти, но связи узоров с её лечением не уловила. Зато Ярсана слушала с большим интересом – нужно будет её расспросить, когда мысли в голове придут в порядок…
А ведь Канцелярия наверняка подозревала, что они поедут вдвоём – именно доктор, заметив положительную динамику, рекомендовал им чаще общаться, и если он докладывал о видениях, мог упомянуть и о подруге, благотворно влияющей на строптивую провидицу. Не зря же агент вёл себя так спокойно! Дали ей поскандалить, а потом снисходительно согласились выполнить просьбу, чтобы она чувствовала себя обязанной…
Ярсана что-то сказала и сама же рассмеялась. Рыжая, кажется, смутилась, но всё-таки улыбнулась. Кариса улыбнулась тоже – едва заметно, уголками губ. Шутила подруга грубовато, а то и вовсе неприлично, но после трёх месяцев, заполненных больницами, врачами, лекарствами, печальным вздохами и сочувственными взглядами даже такой непритязательный юмор казался чем-то свежим и живым. На то, чтобы начать получать удовольствие от общения, не говоря уж о том, чтобы смеяться, ушло какое-то время – но доктор оказался прав, улучшения действительно были.
Отец выслушал рекомендации и, не вникая, нанял тренера дочери заодно на должность телохранителя – ведь не будет же она торчать во дворце ради болтовни бесплатно! Карисе порою казалась резкой манера наместника решать личные вопросы деньгами – разве дружбу можно купить? Но Ярсана согласилась легко, а на осторожный намек пожала плечами. Ей, мол, нисколько не обидно получать деньги за то, что и так нравится, а Кариса, как интуит, тем более не должна переживать – разве она не способна распознать фальшивую подружку?
Про подружек она попала в точку. Карисе нравилось общаться и подруг у неё всегда было немало – тем больнее оказалось осознание, что большинство забыло о ней, стоило пару месяцев полежать в больнице. Несколько человек пытались поддерживать отношения, но вдали от светской жизни Кариса быстро отстала от модных тем, и, видимо, стала неинтересной. Нет, её не бросали – навещали, утешали, говорили, что всё будет хорошо и она непременно поправится. Так же говорила мама, и потому жалость, звучащая в их словах, звучала не так обидно. Однако проскакивающую фальшь прощать было сложнее – и в конце концов Кариса сама оборвала лишние отношения к обоюдному облегчению.
А вот Ярсана её не жалела. Подбадривала, мотивировала, порою шутливо бранила за лень и пессимизм. Но на нее не хотелось обижаться – а вот верить, что все получится, и слушаться, чтобы действительно получилось, хотелось. И в Ксантар они поехали в том числе по настоянию подруги, подробно расспросившей доктора обо всех назначениях и рекомендациях, а то, что путешествие оказалось запланированным Тайной канцелярией…