Зазеркалье Нашей Реальности

Каспар печально смотрел на нее. Он был не согласен, но не находил оправданий. Он и сам не мог понять, зачем женился на Грете. Когда он только начал работать на нее, Грета загорелась желанием завести детей, но не хотела прибегать к «принципу пробирки». Прошло время. Желание услышать детский смех превратилось для нее в одержимость, и вот однажды она пришла к Каспару с предложением: деньги за возможность получить здоровых детей. А он в непонятном для себя порыве предложил ей руку и сердце.
  
– Мне нужно в клуб, – проговорила Шарлотта хрипло, и Каспар благодарил бога, что в этот раз вспышка ее гнева прошла так быстро. – Сегодня приедет проверка. Заберу девочек с собой.
– Кстати об этом. Не расскажешь, почему моя дочь мечтает стать проституткой?
– Она даже не знает, кто это и что они делают. Так что будь спокоен. – Шарлотта направилась к двери в дом, но развернулась и спросила: – Не доверяешь мне?
Недолгое молчание в ответ пошатнуло ее непоколебимую самоуверенность.
– Я люблю этих девочек как своих, Каспар. Они как… наследие Греты. В них я вижу ее. Я сделаю все, чтобы они были счастливы и ни в чем не нуждались, ведь тебе, как вижу, нет до них дела.
– Шарлотта, это не так…
– Нет-нет, – ее лицо приобрело невинное выражение, – раз уж ты не доверяешь мне, то давай проедем в клуб. Я покажу тебе, где находятся малышки, пока ты со своим принцем просиживаешь штаны в Букингемском дворце.
Если Шарлотта что-то затевала или решала доказать, то сопротивляться не стоило. Спустя десять минут она вновь вышла во двор в алом костюме с широкими острыми плечами и глубоким вырезом на груди. Благодаря высоким шпилькам она почти сровнялась в росте с Каспаром.
– Садись в свой страшный «Форд» и езжай за нами. Девочки, прокатитесь со мной?
– Да, тетя Шарлотта! – крикнули они в унисон.
В глубине души Каспар радовался недолгой передышке от девичьих споров и недовольств. Неоднократно он признавал, что разбаловал дочерей, и теперь не знает, как с ними справиться.
Они доехали до клуба. Два этажа порока, за стенами которых Каспар в редких случаях появления здесь чувствовал отвращение, но дочери, только выйдя из машины, восхитились видом зеркального здания.
– А они нас видят оттуда, изнутри? – спросила Ульрике.
– Нет, милая. Это специальное черное стекло. Мы никого не видим, и они нас тоже.
– Здорово!
Они прошли в клуб и вдохнули сладкий клубничный аромат. Потребовалось время, чтобы привыкнуть к темноте и мерцающим неоново-синим огням. На счастье Каспара, зал не предназначался для встреч с клиентами. Но пара девушек все же сидела на своих диванчиках, потягивая коктейли через трубочки. Одна из них подняла на маленьких гостей взгляд и поставила бокал на круглый столик.
– Девочки!
– Джанет! – Эмма обняла ее за тонкую талию.
– Они знают лично твоих прос… работниц? – спросил изумленный Каспар у Шарлотты.
– Только Джанет. Она, бывает, играет с ними.
– Здесь?
– Нет, в специально предназначенной для игр комнате.
Каспар перевел на нее напряженный взгляд.
– Я надеюсь, что это нормальная комната, а не те игры, о которых я подумал. Детские, полагаю?
Шарлотте пришлось отвлечься от неонового меню, словно парившего в воздухе над тумбой с аквариумом.
– За кого ты меня принимаешь? За извращенку? Идем, я покажу помещение. Девочки!
Ульрике, Эмма и Катрин ненадолго попрощались с Джанет и подбежали к отцу. Вместе они спустились на цокольный этаж, где остановились перед единственной дверью. Шарлотта отперла ее и включила свет. Комната походила на крохотный рай в молочных тонах с уймой игрушек вдоль одной из стен и несколькими творческими уголками.
– Раньше здесь была… Неважно. – Шарлотта пропустила девочек вперед.
– Впечатлен, – признал Каспар.
– Я не могу надолго отвлекаться от работы и тем более не могу сидеть дома, хоть он и недалеко. Иногда некоторые клиенты закатывают скандалы, когда девушки отказываются выполнять их прихоти, порой совершенно ужасные. А я должна защищать своих сотрудниц.
Каспар попрощался с дочерьми и поднялся наверх. Шарлотта вгляделась вглубь зала и крикнула:
– Джанет! Подойди сюда, пожалуйста.
Лишь сейчас Каспар разглядел девушку подробно: невысокая, стройная почти до худобы, с модельной походкой, словно идет по подиуму. На ней было синее шелковое платье до колен.
– Позволь, милая, – Шарлотта убрала с ее шеи черные пряди и показала Каспару синяк, – один изверг распустил руки, когда она отказала ему.
– Мне очень жаль, мэм.
– Ты ни в чем не виновата, дорогая. Просто некоторые мужчины считают, что им можно безнаказанно делать с женщинами все, что душе угодно. – Шарлотта нежно взяла ее за плечи и улыбнулась одной из тех искренних улыбок, которые Каспар никогда не видел в свой адрес. – Знакомься, это Каспар Шульц. Он хороший. Мухи не обидит, если только она не сядет на принца.
– Приятно познакомиться.
– Взаимно.
– Вам стоит поболтать. Отдохнуть вместе.
У Каспара отхлынула кровь от лица. Он раскрыл было рот, чтобы напомнить о том, что торопится, но Шарлотта предупреждающе вскинула руку.
– Подождет твой белоснежный принц. Посиди хотя бы пятнадцать минут.
– Удивительно мило с твоей стороны.
– Это клуб так влияет на меня, не обольщайся. Идите. Джанет, комната номер три. Там уютно.
– Да, мэм. Идемте, мистер Шульц.
Она провела его вглубь темного зала, в конце которого с двух сторон тянулись два узких коридора с множеством маленьких дверей. Каспар не увидел, как она махнула ему в правую сторону, и опирался лишь на блеск ее платья. Комната номер три была в два раза меньше той, которую Шарлотта выделила для малышек, и все же походила на номер в дорогом отеле. Увешанные картинами в позолоченных рамах стены, мебель из красного дерева, кожаный диван и кресла, окружавшие стеклянный стол, – помещение походило на кабинет. А впрочем, подумал Каспар, вероятно, каждая комната обладала неповторимым оформлением.
– Лучше разуться, – заметила Джанет, скидывая туфли на шпильке и обнажая аккуратные ступни.
Каспар послушался ее, снял свои щегольские ботинки и ступил на бежевый шерстяной ковер.
– Красиво.
– Лично для меня слишком деловой стиль… Простите. Если вам будет угодно, я замолчу.
– Замолчите?
– Некоторые клиенты не любят, когда мы высказываем свое мнение.
– Я вовсе не клиент. Вероятно, такие просьбы оскорбительны для вас.
– Приказы, сэр. – Она взбила волосы, случайно коснулась синяка и поморщилась. – Прошу, присаживайтесь.
Каспар опустился на диван из поразительно мягкой экологической кожи. Его внимание привлекли ароматические свечи, которые даже не нужно было зажигать, чтобы уловить апельсиновые нотки. Джанет тем временем встала у стены напротив дивана и отодвинула небольшую картину, за которой показался мини-бар.
– Чего бы вы хотели, мистер Шульц? Шампанское? Бренди? У нас есть первоклассный виски.
– Воду, если можно.
– Может, тогда газировку, сэр?
– Просто воду.
Послышался приятный стук кубиков льда о стекло бокала. Джанет наполнила невысокий стакан водой и тихонько поставила его напротив гостя. Для себя же она выбрала полусладкое французское шампанское. Каспар сделал пару глотков.
– Так в какой сфере жизни высшего общества вы работали раньше?
Джанет остолбенела, вытаращив на него синие глаза.
– Простите?
– Поверьте, хоть я и не прибегал к услугам представительниц вашей профессии, все же хорошо с ними знаком, и я впервые слышу, чтобы они разговаривали с такой учтивостью и вежливостью. Вы то и дело вставляете «сэр» или «мэм» при обращении.
  
– Не хочу хвастать, но, вероятно, меня хорошо воспитали. – Девушка поднесла бокал к дрожащим губам, но так и не смогла сделать глоток.
– Когда я увидел, как вы идете, то сначала предположил, что прежде вы работали моделью. Но затем я прислушался. Вы ходите едва слышно, как подобает слугам. Я не услышал стука, когда вы опустили стаканы и бутылки на стол. Ваши движения, ваша грация – это наследие работы с аристократическим обществом. Я бы решил, что вы были закреплены за определенным человеком, но вы выглядите очень молодо для такой высокой должности. А значит, вы, вероятно, работали с другими слугами. Рискну предположить, что были официанткой на важных мероприятиях. И ваш акцент… Вы не из местных. Знаете, хоть я и германец, но родился в этой стране и хорошо знаком с германским акцентом. У меня его нет, а вот у вас присутствует. Получается, вы долго жили либо в Австрийской империи, либо в Германской империи, либо же в Делиуаре, воздвигнутом на месте прежней Пруссии. Но я не могу представить, что могло выгнать вас из уютных дворцов в клуб, хоть и под руководством такой заботливой и чуткой хозяйки, как Шарлотта.