Король волков (ЛП)

— Отойди! — голос Блейка стал каким-то чужим. Злым. Диким. Напористым.
Он наклоняется надо мной, и я почти чувствую его тепло.
Прижимает предплечье к одной стороне моего лица, ладонь ложится на щёку, хотя я пытаюсь отвернуться. Затем прижимает свой лоб к моему и шепчет что-то на незнакомом языке. Не могу понять это заклинание, молитва или мольба. Знаю лишь только, что пульс замедляется, воздух холодный, а жизнь покидает мое тело.
  
И я устала. Так устала.
Если бы у меня были силы молиться, я бы сказала Богине, что выберу другую жизнь, если переживу это. Я буду жить полноценной жизнью. Осмелюсь надеяться, мечтать и желать. Буду защищать себя и других. Научусь сражаться. Создам свои истории, и перестану быть второстепенным персонажем в историях королей. И никогда больше не надену оков.
А еще буду любить. Любить всецело и безоглядно. Любить, пока не лопну от этого чувства.
Дыхание замедляется. Ночь плывёт вокруг, тёмная и полная теней. Душа ноет. Веки смыкаются. Кто-то кричит. А кто-то шепчет.
Всё становится холодным.
А затем, тишина.
Я снова в том лесу, в кромешной тьме. Ветви больше не шепчут, а заросли неподвижны. Нет ничего, кроме густого, беспросветного мрака.
А я этого не хочу. Я хочу жить.
Внезапно появляется луч света и направляется в мою сторону. Я хмурюсь и тянусь к нему. Мои глаза резко открываются одновременно с глазами Блейка. Его губы приоткрываются, и он выдыхает.
— Да. — Мышцы на его предплечье напрягаются. — Именно так. Прими это.
Я хватаюсь за это, что бы это ни было, и чувствую… жизнь.
Она тёмная, дымная и тёплая. Я притягиваю её к себе, и Блейк соскальзывает. Глухой стон вырывается у него из горла, когда он пытается удержаться, чтобы не придавить меня своим весом.
— Вот и все, — сглатывает он. — Забирай.
Запах ночи наполняет мои лёгкие. Я чувствую аромат темного леса, затхлого пергамента и мерцающего света свечей.
Я вдыхаю его. Притягиваю ближе. Рука Блейка дрожит, а его кулак упирается в землю. Звук капающей воды эхом отдается в моих ушах. Я чувствую привкус плесени под языком. Грохочет гром, а может, это звук, растущий в груди Блейка.
Мне это нужно. Я этого хочу.
Пальцы погружаются в мокрую землю, и я тяну сильнее.
Спина выгибается дугой, когда ветер усиливается вокруг нас.
Я вижу блеск серебра. Хирургический нож. Вижу кандалы, цепи и кровь. Так много крови. Кто-то, где-то кричит. Это я? Или кто-то другой?
Мне всё равно. Я просто хочу ещё.
Образы мелькают передо мной. Женщина что-то кричит. Кролик пробегает через тёмную комнату. Раздаётся свист кнута. Я чувствую вкус молнии. А тысячи звезд озаряют бесконечное небо. Чувствую запах яда, крови и тьмы.
— Чёрт возьми, Аврора. — Блейк тяжело дышит, его глаза блестят. А я иду через лес. Или, может, я в церкви в Городе Короля. Только ветви деревьев пробиваются сквозь оконные витражи. Виноградные лозы обвивают каменные колонны, а на мозаичном полу растут сорняки. Темно, как будто кто-то заслонил солнце.
Вдруг низкое рычание прокатывается по пространству, сотрясая алтарь. Оно доносится из тёмного входа в склеп, откуда тени сочатся, словно дым.
Мои шаги отдаются эхом, когда я иду на встречу.
Во тьме вспыхивают глаза.
Там, внизу, что-то есть, и оно рычит.
— Вот ты где, — шепчет Блейк.
Мой взгляд прикован к его. За его спиной огромное небо. А ветер треплет его волосы.
Мне нужно больше.
Блейк шипит сквозь зубы, и всё его тело содрогается. Чувствую, как он пытается отстраниться, и обхватываю рукой его шею, притягивая вниз. У него вырывается низкий стон, мышцы напрягаются под моими пальцами.
— Достаточно. — Доносится издалека панический голос Каллума.
Блейк прижимает свой лоб к моему. В его глазах волк.
— Достаточно!
Внезапно Блейка отрывают от меня. Я выдыхаю, и моё дыхание растворяется в небе Северных земель. Я мягкая. Невесомая. Снова опускаю голову на траву. Чувствуя себя слабой, но целой. Кровь больше не вытекает из моего тела. Боль утихла. Касаюсь своего бока тяжелой рукой, он болит, но раны нет.
И вдруг передо мной, возникает лицо Каллума.
— Каллум? — шепчу я.
— Я здесь. — Он мягко улыбается, и слеза скатывается по его испачканной грязью щеке. — Я здесь. С тобой всё будет хорошо.
Он подхватывает меня на руки, и прижимает к своей груди. Я снова вздыхаю, его тепло окутывает меня.
Со мной всё будет хорошо.
— Мой замок в паре миль отсюда. — Голос Блейка звучит странно. Он прокашливается. — Пойдём туда.
Каллум смотрит через мое плечо и кивает. Потом опускает взгляд, и мрачнеет.
— Возьми себя в руки.
Выражение лица Блейка становится жестче.
— Иди нахуй, Каллум. — И он уходит прочь в сгущающихся сумерках. — Ты нихера не понимаешь… — Ветер уносит его слова, заглушая конец фразы.
Каллум медленно выдыхает и притягивает меня ближе.
— Давай отнесем тебя в теплое место, — говорит он, прежде чем направиться вслед за Блейком. — Теперь ты в безопасности.
Глава пятьдесят девятая
Мне тепло. Уютно. Подо мной что-то мягкое. В воздухе пахнет древесным дымом и старыми книгами.
Мужские голоса проникают в мое сознание, но я держу глаза закрытыми, наслаждаясь безопасностью, которая окутывает меня.
— Как тебе, кстати, удалось сбежать от моего брата? — Голос Каллума звучит тихо, словно он не хочет меня будить.
— Я годами принимаю небольшие дозы аконита, — говорит Блейк беспечно. — Если волк укусит меня, для него это закончится хуже.
Каллум тихо посмеивается.
— Ты дьявольский маленький засранец, ты это знаешь?
Через меня проходит волна дымчатого веселья, хотя я не уверена, откуда она взялась. Странно, наверное, слышать, как они говорят друг с другом почти как друзья.
— Так говорят, — отзывается Блейк.
— Но ты же не убил его.
— Нет. Просто ослабил достаточно, чтобы вырубить.
— Могу я спросить тебя кое о чем? — Ответа нет, но я представляю, как Блейк, пожимает плечами, потому что Каллум продолжает. — Шрамы у тебя на спине. Как ты их получил?
— Полагаю, точно так же, как и твой питомец.
В воздухе что-то меняется.
— Откуда ты знаешь про…
— Успокойся. Я видел её тогда в ванной, помнишь? — Я слышу, как в очаге потрескивают поленья, и ветер стучит в окна. — Это старая традиция Южных земель. Если они подозревают, что у тебя есть волчьи гены, то пытаются избить волка, чтобы он подчинился.
Что-то из сказанного ранее Блейком всплывает у меня в памяти, но я сплю и не могу до конца уловить это.
— Они сделали это с ней? — голос Каллума полон ужаса.
— Похоже на то.
В комнате повисает мрачная пауза, и о чём бы они ни говорили, я ещё не готова с этим столкнуться.
— А шрамы спереди? Тот, возле бедра… он выглядел… скверным.
— Знаешь, спрашивать мужчину о его теле не очень вежливо, — говорит Блейк. — Что дальше? Сравним размер члена?
— Меня беспокоит не размер твоего члена. — Тон Каллума резкий, как отточенное лезвие.
— О, расслабься. Твой питомец меня не интересует.
— Не похоже было. Она умирала, Блейк. Это тебя заводит? Говорят, у тебя тёмные вкусы…
Во мне поднимается волна раздражения, досады, и я хмурюсь, отталкивая ее. Не знаю, почему я чувствую себя так. Мне тепло, безопасно и уютно.
— Ах да, ты меня раскусил. Моя предыстория. Именно поэтому я стал целителем. Больные люди так меня заводят. — Голос Блейка сочится сарказмом. — Не знаю, откуда берутся эти слухи. Если бы я хотел Аврору, ты бы об этом знал.
  
— Хм. Могу я спросить тебя еще кое о чем?
Блейк вздыхает.
— Что еще?
— Мой отец ввёл тебя в свой ближний круг, потому что ты исцелил его.
— Да.
— Но это из-за тебя он заболел, верно? Я много думал об этом в последние пару лет. И не вижу другого объяснения.