Король волков (ЛП)

Это напоминает мне миниатюрную, изношенную версию палаток, в которых останавливались мой отец и брат, когда отправлялись на охоту. Целые команды слуг скакали впереди охотничьей свиты, чтобы установить их до приезда господ и дам. Сооружения украшали шёлком и флагами, а интерьеры некоторых были не хуже дворцовых покоев.
Эта палатка совсем не такая.
И все же она намного лучше. Потому что Каллум поставил ее. И он сделал это для меня.
  
По моему телу пробегает незнакомый прилив эмоций.
— Да, — тихо говорю я. — Мне очень нравится.
— Ты… ты хочешь зайти внутрь? — Снова эта легкая неуверенность в его тоне. Как будто часть его ожидает, что я откажусь.
Сердце бешено стучит в груди. Я киваю, приседаю и проползаю в проем.
Красные клетчатые ковры, меха и подушки покрывают землю, придавая месту уют, несмотря на прохладный воздух и пар, струящийся из моего рта. Свеча, которую Каллум, должно быть, зажег заранее, мерцает в углу, наполняя пространство теплым оранжевым светом.
Встаю на колени и улыбаюсь.
Я уже собираюсь обернуться, как слышу шорох ткани. Бедра Каллума касаются моих бедер, когда он опускается на колени сзади и кладет ладонь мне на живот. Внизу живота вспыхивает тепло, когда моя спина касается к его груди.
— Я хотел сделать больше, — он проводит большим пальцем по моему животу, и мне так жаль, что моя рубашка мешает его прикосновениям. — Но мы могли взять с собой в седла лишь столько.
— Здесь идеально.
— Рад, что тебе нравится.
Он наклоняется и целует чувствительное место за ухом, затем оставляет дорожку поцелуев на затылке. Я сдерживаю стон.
— Богиня, — говорит он. — Я так давно мечтал побыть с тобой наедине.
Нежно он вытягивает край рубашки из моих брюк и просовывает руку под нее. Его шершавая и теплая ладонь скользит по моему торсу. Мой взгляд опускается вниз, и завороженная я наблюдаю, как его рука движется ниже и расстегивая пуговицу моих брюк.
Сердце колотится в груди так, что почти оглушает меня.
Я хочу его руку там. Жажду этого. Между ног жар, пульсирующий и влажный, и это почти невыносимо.
И дело не в том, что он не касался меня там прежде.
Но сейчас всё иначе. Возможно, потому что теперь это что-то значит. Это символизирует, что я действительно оставляю прошлое позади. Это закрепляет истину и выбор, сделанный мной много ночей назад.
Я выбираю его.
Или, возможно, всё потому, что раньше, когда мы были в его постели, он был готов лишь отдавать. Но на этот раз, он возьмет.
Я никогда не делала этого раньше. А вдруг я разочарую его?
Каллум замирает. Он убирает руки с застежки моих бриджей и прижимает ладонь к моему обнаженному животу.
— Тебе не нужно бояться меня, — тихо говорит он.
— Я не боюсь. Я… — выдыхаю, понимая, что нет смысла пытаться скрыть от него свои эмоции. — Ты же слышишь, как бьется мое сердце, да?
— Да, — он хрипло смеется. — Слышу.
— Прости…
— Повернись ко мне.
Перебираю коленями по мягким мехам и поворачиваюсь к нему лицом. Он пододвигается, чтобы я оказалась между его бедер. Выглядя таким огромным и сильным в этом маленьком пространстве, его голова почти касается потолка шатра. Выражение его лица мягкое.
— Дай мне свою руку, — говорит Каллум.
Он касается губами моих костяшек, а затем прижимает мою ладонь к своей груди. Его пульс тоже быстро и взволнованно бьется под моей ладонью.
Резко поднимаю на него взгляд.
— Ты… боишься?
— Я говорил, что ты устрашающее создание.
Прищуриваюсь, и он усмехается.
— Нет. Я не боюсь. Я… — Он проводит зубами по нижней губе. — Я взволнован. Взволнован тем, что ты здесь, одна, со мной. Но я также нервничаю. Боюсь, что не смогу доставить тебе удовольствие. Боюсь, что ты не поделишься со мной своими эмоциями, и я буду давить на тебя слишком сильно. Боюсь, что отпугну тебя. — Он наклоняет голову ко мне. — А теперь твоя очередь. Скажи, чего ты боишься.
Мой пульс учащается.
Я не привыкла делиться с кем-либо своими чувствами. Не привыкла, чтобы кого-то волновало, что я думаю, чего хочу, что чувствую. И всё же сегодня я уже сказала больше, чем когда-либо в своей жизни.
Каллум не нарушает тишину, поглаживая мои костяшки большим пальцем, а под моей ладонью продолжает биться его сердце. В шатре душно. Невыносимо душно.
Я сглатываю.
— Я… напугана, — признаюсь я. — Но не потому, что боюсь тебя. Я не боюсь. Просто… — Отвожу взгляд, не в силах встретиться с его глазами. — У меня… такого ещё не было. Я не знаю… как это делается. Не знаю, чего… чего ждать, и чего ждут от меня. Возможно, это будет… — Щёки пылают. — Возможно, для тебя это будет не очень… приятно.
Я ожидаю, что он посмеется надо мной, но вместо этого он приподнимает мой подбородок.
— Я не стану скрывать, что хочу тебя, — говорит он. — Я хочу тебя с той самой минуты, как впервые увидел. Я убеждал себя, что забрал тебя из Пограничья, потому что ты нужна для Сердца Луны, но, думаю, уже тогда я знал правду. Я просто не мог вынести мысли о том, чтобы оставить тебя там. И я хотел тебя. Богиня, я хотел тебя. С тех пор я был как влюбленный щенок. Я думаю о тебе постоянно. Хотел заставить тебя улыбаться, сделать тебя счастливой, произвести на тебя впечатление. — Он тихонько усмехается. — Обычно я не ношу брюк. Надел их, потому что подумал, что могу тебе понравиться в них.
Его глаза темнеют.
— И да, я тоже хочу потеряться в тебе. Хочу чувствовать твоё тепло и жар. Хочу найти в тебе наслаждение.
Его сердце продолжает учащённо биться под моими пальцами, несмотря на неподвижность его тела.
— Но я ничего не жду от тебя. Не думай так ни на минуту. Не извиняйся и не думай, что можешь меня разочаровать. Мы будем делать только то, что ты захочешь, Аврора. Мы зайдем так далеко, как ты захочешь. Спешить некуда.
Он улыбается, и напряжение, давившее на меня, ослабевает. И все же дышать в этой палатке ничуть не легче. Воздух кажется горячим, густым и неподвижным.
— Сейчас здесь только ты и я. У нас есть все время мира. — Он берет мое лицо в ладони. — Скажи мне, чего ты хочешь, принцесса? Если ты захочешь просто лечь и заснуть в моих объятиях, я всё равно буду считать себя самым счастливым волком в Северных землях.
Во мне разливается тепло.
Чего я хочу? Я задавала себе этот вопрос много раз с тех пор, как попала в Королевство Волков. Вопрос, который я никогда не смела задать себе до того, как уехала с Каллумом.
И, кажется, впервые у меня есть ответ.
Я хочу его. Это. Нас.
И всё же я не знаю, как. У меня нет опыта. Это выше моего понимания.
— Я не хочу спать, — говорю я ему, и медленная улыбка расползается по его лицу. — Но… эээ… Я не знаю… как именно. — Мои щёки пылают.
Он мягко наклоняет голову, будто понимает.
— Что, если я скажу тебе, чего хочу я? А ты скажешь, согласна ли ты на это или нет.
Сглатываю и киваю.
— Хорошо, — говорит он. — Я хочу, чтобы ты сняла рубашку. Чтобы я мог видеть тебя.
Его глаза блестят, пока он ждёт, решусь ли я.
Убираю руку с его груди.
Улыбка сходит с его губ, в то время как я расстёгиваю пуговицы. Его глаза следят за каждым движением, когда я раздвигаю ткань, а затем стягиваю рубашку с плеч.
Он издаёт низкий звук, почти рык. Моя грудь тяжелеет, наливается, а соски затвердевают от этой волны одобрения, исходящей от него.
Жду, что он коснётся меня, я хочу, чтобы он коснулся меня, но его руки остаются по бокам. Бицепсы напряжены под тканью рукавов, будто он сдерживает себя.
— Хорошо, — кивает Каллум, и его голос становится хриплым. — Теперь брюки тоже. Я хочу видеть тебя всю.
Дыхание учащается, но я отодвигаюсь. Снимаю сапоги. Дотрагиваюсь до уже расстёгнутой застёжки на брюках.
  
Он снова склоняет голову.
Я стягиваю брюки и нижнее бельё и сбрасываю их.
Волк мерцает в его глазах. Он сглатывает, и линия челюсти становится твёрже.
— Иди сюда, — говорит он.