Камень. Книга четырнадцатая (СИ)
На яхте мы оказались около девяти часов вечера и тут же легли спать — сбор участников ночного мероприятия был назначен на одиннадцать вечера, а ведь утром еще предстояло тащиться на границу с Италией…
В половине двенадцатого после краткого инструктажа наша группа, состоящая из Прохора, Ванюши, меня с братьями, Нарышкина с Разумовским, их дипкурьеров и батюшек Владимира и Василия, на катере по морю выдвинулась в сторону Ниццы. Облачены мы были в обычную гражданскую одежду темных цветов, чтобы в случае чего сойти за загулявших туристов. Для этого же у каждого в кармане наличествовала чекушка беленькой, и перед самой высадкой в Ницце мы прополоскали рты водкой, а также для запаха набрызгали себе прозрачки на шею и плечи. На катере нас остались ждать четыре моряка, включая особиста-контрразведчика и одну морячку. В функции последних двоих входило изображать из себя загулявших морского волка и девушку с пониженной социальной ответственностью, а антураж включал ящик шампанского и небрежно сервированный стол с закуской из фруктов.
Ничего нового в плане логистики мы выдумывать не стали и действовали по берлинскому сценарию: дипкурьеры еще днем оставили в районе марины тонированный микрик, передвигаясь в котором нам и предстояло отрабатывать адреса. Маршрут тоже строили исходя из расположения камер видеонаблюдения, о подключении к которым периодически монотонным голосом сообщал дипкурьер Сидоров.
Находясь на легком варианте темпа, я фактически в боевой обстановке отслеживал не только наличие текущих и потенциальных угроз, но и прислушивался к своим собственным ощущениям. Да, работа через фантом имела огромные плюсы, главными из которых являлись повышенная чувствительность к изменениям в окружающей обстановке и условная невидимость для вражеских колдунов, включая всяких там ведунов и знахарок. К стереозрению я тоже привык, и мозг больше не выдавал ощущения взгляда из двух точек. Были и минусы, но они касались чисто человеческого фактора: если Ванюша уже не обращал внимания на то, что не видит меня в своем обычном состоянии, то вот батюшки Владимир и Василий испытывали явный дискомфорт в моем присутствии и до конца на работу настроиться не могли. Не придумав ничего лучше, я прикрикнул на святых отцов, чтобы они не отвлекались от поставленной задачи. Помогло, и, натянув балаклавы, падры уже в нужном состоянии выгрузились у первого адреса.
А дальше все пошло как по накатанной: окружающая обстановка бралась под контроль батюшкой Василием; в адрес первым заходил дипкурьер Петров со спецприбором, настроенным на выявление сигнализации и камер видеонаблюдения; за ним двигалась основная группа — батюшка Владимир, генерал Нарышкин с полковником Разумовским, у которых был припасен опросник и флешки для копирования информации с электронных носителей, и Коля с Сашей, выполнявшие как бы функции физзащиты, но на самом деле прихваченные для вида и наработки соответствующего опыта. Все остальные «тусовались» внизу: дипкурьер Иванов выполнял функции водителя нашего вместительного микрика, Сидоров отвечал за внешние камеры и контроль полицейских частот, Прохор вообще у нас был за командира всей группы, а на нас с Ванюшей лежала куча функций: общий контроль за окружающей обстановкой, прикрытие группы в случае нештатной ситуации и, самое главное, оценка действий святых отцов, их способности в дальнейшем работать уже самостоятельно.
Первые два адреса были самыми легкими с любой точки зрения — двое высокопоставленных сотрудников итальянских и французских спецслужб имели в Ницце собственные апартаменты, и никаких сложностей у нас со скрытым проникновением в их жилища не возникло. А вот дальше началась натуральная жесть — три отеля, включая «Негреску»! И избыточные меры предосторожности с балаклавами и полосканием ртов водкой. Запах спирта в микрике стоял такой, что, казалось, чиркни спичкой, и машина взорвется! Но, слава богу, мы справились и до марины, где стоял катер, в шестом часу утра добрались без происшествий. Попрощавшись с дипкурьерами, загрузились на плавсредство и дали команду «отчаливаем»!
Отпускать народ начало, только когда мы вышли в открытое море: Коля с Сашей, наплевав на правила хорошего тона, без спроса схватили из ящика по бутылке шампанского, открыли и присосались к горлышкам; святые отцы устало развалились на сидушках с закрытыми глазами; Нарышкин с Разумовским улыбались с глупым видом, прижимая к груди рюкзаки с камерой и флешками, на которых содержались записи допросов и прочие ценнейшие сведенья, снятые с бумажных и электронных носителей; Прохор расслабляться не спешил, как и мы с Ванюшей, однако и былого напряжения уже не ощущалось.
На яхте все пошло по стандарту: воспитатель с колдуном проконтролировали, чтобы Нарышкин с Разумовским поместили «добычу» в сейф, опечатали хранилище и дали команду расходиться по каютам. Спать оставалось не более полутра часов…
* * *Охота на контрабасов напоминала выезд на пикник — еще в Монако нас посадили в три тонированных «в ночь» микроавтобуса, довезли до какой-то деревушки на границе с Италией, а дальше мы типа скрытно передвигались с пяток километров пешком по холмистой местности. Роль проводника исполнял давешний полковник Дюпон, находившийся в постоянном контакте с итальянскими пограничниками и своими подчиненными, в распоряжении которых наличествовали квадрокоптеры, что позволяло в реальном времени отслеживать изменения в оперативной обстановке.
Примерно за полкилометра до намеченного места засады господин Белобородов построил «отряд добровольных помощников пограничной стражи» для последнего инструктажа. Повторив еще раз вчерашние установки, Прохор заявил:
— Так, бойцы! Напоминаю для непонятливых и забывчивых: мы тут приехали не на людей охотиться, а помогать пограничникам в их нелегкой службе по предотвращению в том числе и попыток контрабанды с обеих сторон границы! Контрабасов берем аккуратно, без излишней жестокости и чрезмерного насилия! На попытки сопротивления не отвечаем, потому как, по оперативным данным, среди злодеев сильных стихийников в наличии нет! При этом собственные доспехи переводим в режим максимальной защиты! В случае нештатной ситуации соблюдаем спокойствие и выполняем мои команды, переданные по тактической связи! Если кто-то из вас накосячит, сегодня же заедет на пару суток в специальную камеру в машинном отделении яхты «Звезда»! В этой камере темно, сыро и пахнет совсем не французскими духами! У кого-то есть сомнения в том, что я ему или ей это смогу обеспечить?
— Никак нет, господин Белобородов! — дружно рявкнул строй.
Моя чуйка подсказывала: молодые люди ко всему происходящему относились крайне серьезно, в том числе и к угрозам Прохора. Продолжал охреневать и полковник Дюпон: мажоры и мажорки из правящих родов беспрекословно слушались мутного русского господина. Не был исключением и знаменитый своим неоднозначным поведением великий принц Алексей Романов.
— Вопросы есть? — продолжил тем временем воспитатель. — Вопросов нет. Старшим групп проверить работу связи, наличие балаклав, и выдвигаемся на заранее намеченные позиции. Всем удачи, бойцы!
Старшими двух групп Прохор еще вчера назначил Умберто и Джузеппе Медичи, что не вызвало у молодежи никаких возражений: раз работать предстояло в основном с подданными короля Италии, значит, и командовать должны братья-итальянцы. Меня с Колей и Сашей воспитатель определил в так называемый резерв командования и оставил при себе, что тоже было воспринято не только с пониманием, но и со скрытой радостью: сильные Романовы не будут при захвате контрабасов лезть на первые роли и дадут другим проявить себя. А с Ванюшей так и вообще все было просто: только конченый кретин будет кидать колдуна в атаку, когда есть стихийники, — и господин Кузьмин тоже оказался в резерве.
А дальше была обычная операция, подобная тем, коих мы с Прохором и братьями во множестве насмотрелись в Афганистане: между двух холмов проходила утоптанная контрабандная тропа, на склонах холмов по обе стороны тропы и расположились две засадные группы — классика! Командование замаскировалось чуть дальше по ходу движения контрабасов из Италии во Францию, но так, чтобы хорошо видеть предполагаемое место захвата.