Камень. Книга четырнадцатая (СИ)

Окончательно задремать мне помешал топот ног за дверью каюты, а в голове из ниоткуда появилась здравая мысль: «Сейчас они зайдут и обнаружат в каюте целых двух Алексеев: одного на диване, а второго рядом в ванне! Как тогда увидели Алексию в царевом пентхаусе… Наверное, это все-таки будет перебор…»
Потянувшись из последних сил к Алексею номер два, я представил, что его вместе с ванной накрывает палатка из плотного брезента, и провалился в сон…
  
* * *
То, что с царевичем происходит неладное, Иван Олегович Кузьмин понял не сразу. Сначала пискнувшая чуйка колдуна заставила его обратить внимание на некоторую слабую активность великого князя, которую тот проявлял в ментальном поле. И Кузьмина эта активность порадовала: молодой человек явно восстанавливался от последствий нападения ватиканских колдунов, и была надежда, что это восстановление не займет много времени. А вот дальше началось совсем уж непонятное: царевич в одно мгновение… раздвоился! Буквально сразу Алексей-1 и Алексей-2 одновременно стали наливаться ярким светом, и Иван Олегович без труда увидел, что шрамы в доспехах обоих царевичей начали местами уменьшаться, а где-то даже и рассасываться без следа!
— С фантомом своим работает! — вслух озвучил догадку Кузьмин. — А я вот, старый, не додумался… — И тут же выругался: — Твою же!..
Опытный колдун без труда считал эмоциональный фон царевича — молодой человек явно перестарался с интенсивностью самолечения и теперь страдал от болей в местах, перегретых светом.
Опасаясь дистанционно вмешиваться в очередные экзерсисы великого князя, Иван Олегович рванул в сторону мастер-каюты, уже на бегу отмечая, что молодой человек, похоже, как-то решил возникшую проблему, но потратил на это последние оставшиеся силы и сейчас опять находится на грани полного физического и эмоционального истощения.
И когда Кузьмин уже был около дверей каюты, Алексей исчез! Просто исчез! Нырнувший в боевой транс многоопытный колдун, не обращая внимания на дворцовых, чуть не сорвал с петель дверь и ворвался в каюту, подозревая, что все происходящее вполне может быть очередной провокацией дорогих католических партнеров. Однако царевич, к огромному облегчению Ивана Олеговича, обнаружился мирно спящим на диване и, что характерно, продолжал оставаться для Кузьмина абсолютно невидимым.
— Неужели полностью доспех восстановил? — Иван Олегович вышел из темпа и устроился рядом с Алексеем на диване. — Быть такого не может! Хотя с тебя станется, экспериментатор хренов… И ведь не проверишь, потому что ни хрена не видно… — Колдун прислушался к тому, что происходило рядом с каютой. — А вот и кавалерия подтянулась…
Дверь резко распахнулась, и на пороге каюты возник напряженный Прохор Белобородов. За его спиной виднелись такие же напряженные лица дворцовых, адмирала Варушкина и братьев Романовых. Кузьмин поднялся с дивана, приложил палец к губам и жестами показал воспитателю царевича с компанией: мол, пошли вон — великий князь изволит почивать.
Каюту колдун покинул вслед за воспитателем и тут же дал свой емкий комментарий всем заинтересованным лицам:
— Ляксандрыч занимался самолечением и чутка перестарался. Устал. Теперь спит. Оценить его текущее состояние возможности не имею, но, судя по ровному дыханию и другим вторичным признакам, с молодым человеком все в порядке, а поводов для беспокойства нет.
Хмурый Белобородов решил уточнить:
— Как это ты — и не можешь оценить Лешкино текущее состояние?
— Вот так! — криво улыбнулся Кузьмин. — Похоже, Ляксандрыч как-то умудрился хотя бы частично восстановить былую форму, до которой мне как до Китая раком… Вот я его и не вижу.
— Ясно, — кивнул Прохор. — И что мне Саше Романову докладывать? Может, сам цесаревича наберешь?
— Куда деваться… — покривился колдун и перевел взгляд на дворцовых. — Только попробуйте Михееву о происходящем доложить, чтобы тут опять старшие Романовы суету наводили! Сгною! Хватит и того, что цесаревич будет в курсе.
Дворцовые переглянулись и дружно уставились на Белобородова. Тот вздохнул:
— Делайте то, что приказал Иван Олегович. Так действительно будет лучше…
* * *
Из сладких объятий Морфея меня вырвал рингтон входящего сообщения. Открыв глаза, я обнаружил себя сидящим на любимом диване в не такой любимой мастер-каюте совсем нелюбимой яхты. Кое-как привязав себя к действительности и вспомнив последние события с самолечением, решил прислушаться к своим субъективным ощущениям. Заскучавшее за последние сутки подсознание как будто только и ждало команды на начало работы и включилось на полную — мое виденье резко скакнуло в уровне возможностей и принялось отслеживать потенциальные угрозы на большей части территории Монако. Причем это виденье было каким-то странным, как будто я смотрел на окружающее сразу с двух точек. Списав странность на последствия полученных травм и врожденного слабоумия, я продолжил наслаждаться результатами работы подсознания, которое, так и не обнаружив угроз, послушно переключилось на анализ состояния уже моего собственного физического и энергетического состояния, умудрившись высветить и очертания накрытого палаткой фантома, то бишь Алексея под номером два. Решив заняться фантомом позже, сосредоточился только на Алексее номер уно.
— Не зря себя светом прожарил… — пробормотал я, разглядывая собственный доспех и энергетическую решетку. — Еще максимум пара таких вот процедур, и буду в полном порядке…
И действительно, некоторые шрамы заметно уменьшились в размере, а отдельные так и вообще исчезли! Самое же главное — я вернул себе способность видеть и чуять! А значит, жизнь продолжалась! Может, и боевой транс мне теперь опять подвластен?
Попытка перейти на темп оказалась успешной, хоть и вызвала приступ легкого головокружения и боли в висках. И тут же опять появилось это странное ощущение, будто я смотрю на окружающую действительность сразу с двух точек! Что за ерунда⁈ Или это все-таки последствия рандеву с ватиканскими колдунами? Ладно, позже разберемся, а сейчас лучше обратим внимание на группу взволнованных обликов, расположившихся рядом с каютой.
Итак, кто у нас тут собрался: мой отец, Прохор, Коля с Сашей, царственный дед Коля, дед Миша Пожарский, доктор Максим Леонидович, адмирал Варушкин, трое дворцовых и Ванюша Кузьмин. Все взволнованы, но не это главное! Главное было то, как я видел этого самого Ванюшу Кузьмина! Всегда «застегнутый на все пуговицы» многоопытный и осторожный колдун сейчас напоминал мне обычного человека: никакой защиты, даже минимальной, а о том, что он колдун, напоминало только слабое свечение! Да и Ванины чувства я считывал совершенно свободно и нисколько при этом не напрягался! Как у обычного человека! Что за херня происходит? Что случилось?
Выйдя из боевого транса и встав с дивана, я, поправив халат, направился на выход и, открыв дверь, с ходу поинтересовался:
— Господа, а что происходит?
Ко мне тут же бросились отец с Прохором и Ваней. Причем Ваню я и без темпа продолжал наблюдать без всякой защиты.
— Сынок, ты как себя чувствуешь? — выдохнул родитель.
Если бы мне платили каждый раз, когда я слышу эту сакраментальную фразу…
— Гораздо лучше, — изобразил я улыбку. — Во-первых, всех с добрым утром! А во-вторых, вы по какому поводу здесь собрались?
— Иван Олегович тревогу поднял! — продолжал вибрировать отец. — Говорит, ты самолечением занимался, а потом вроде как уснул от перенапряжения… Вот мы и… — Он развел руками.
  
— Ясно, — кивнул я. — Спасибо за заботу, господа! Уверяю, со мной все в порядке, но присутствует некоторая усталость. Так что мне хотелось бы вернуться в каюту и немножко отдохнуть. — И тут же добавил: — Кстати, моральная поддержка любимых родичей мне не помешает.
Присутствующие, не входящие в состав любимых родичей, намек поняли, и адмирал с корабельным врачом сразу же засобирались по своим делам. На месте остались только дворцовые, у которых здесь был пост, а вот остальные направились за мной.