Камень. Книга четырнадцатая (СИ)
— Уверен, они моделировали подобную ситуацию и ее последствия. И если почувствуют, что запахло жареным, в Европе начнется очередная война, что нам, как ты понимаешь, тоже не принесет ничего хорошего.
— Жесть… — прошептал я.
Но долго обалдевать мне не дали — отец решил подвести итог:
— Ну что, сынок, теперь ты в полной мере осознаешь всю ту ответственность, которая уже легла на твои плечи с назначением на новую должность?
Я поморщился:
— Когда меня вербовали в Романовы, про подобные перспективы речь не шла! Обещали сладкую жизнь, балы, бесконечные тусовки и толпы красивых поклонниц! Вы меня подставили! Куда можно направить жалобу?
— На деревню царственному дедушке, — ухмыльнулся родитель. — И последнее на сегодня, дамы и господа. Я тут обратил внимание, что у нас Иван Олегович что-то заскучал.
Колдун резко подобрался:
— Твоя правда, Ляксандр Николаич…
— Идея такая: сейчас в Монако и Ницце квартирует куча импортного народа, имеющего допуск к секретам родины самого высокого уровня. Почему бы нам этим не воспользоваться, отобрав самых информированных и нанеся им тихий ночной визит? Петрович, — отец глянул на Нарышкина, — с тебя список приоритетных целей. Сашенька, — взгляд в сторону баронессы, — с тебя актуальные адресочки. Работать предлагаю по берлинскому сценарию. Вопросы, предложения?
Вопросы и предложения, конечно же, последовали, но я уже толком не слушал: накатывала усталость, да и поучаствовать в операции в моем-то состоянии не светило. Да и особо не хотелось: адреналина хватало без «берлинского сценария».
Когда мы вышли из каюты, оставив отца и Александру одних для более интимного общения, ко мне обратился генерал Нарышкин:
— Алексей, а ты понимаешь, что англичанам было бы гораздо проще физически устранить баронессу, чем, как ты выразился, городить весь этот огород?
Я растерянно оглядел Прохора, Ванюшу и Евгения Максимовича. Что характерно, все трое смотрели на меня с грустными лицами, в которых читалось полное согласие с предыдущим оратором.
— Баронесса тоже это прекрасно понимает, — продолжил Алексей Петрович. — А знаешь, что именно удерживает англичан от привычных им радикальных мер? Правильно — твоя вполне предсказуемая реакция. Спокойно в Европе нам все равно работать не дадут, и это касается не только англичан, однако незримое присутствие на заднем плане всех наших заграничных учреждений грозной и мстительной фигуры великого принца Алексея Романова гарантирует русским сотрудникам хоть какую-то безопасность и пространство для маневра. — Генерал положил мне руку на плечо. — Тезка, я тебя даже не прошу — я тебя умоляю: не занимайся ерундой, береги себя! Ты даже не представляешь, какое именно число отличных профессионалов из дипломатического корпуса, внешней разведки, ГРУ и торговых представительств, сами того не подозревая, завтра спокойно проснутся, встанут и пойдут на службу, а не будут схвачены вражеской контрразведкой после очередной провокации, высланы или, того хуже, погибнут. И все благодаря тому, что правящие роды с руководством спецслужб стран пребывания наших специалистов десять раз подумают, прежде чем связываться с великим принцем Алексеем, который за враждебные действия против соотечественников вызывает на дуэль королей, сжигает и сажает на кол иностранных подданных в прямом эфире, а еще разносит в хлам посольства. Ответственность осознаешь?
Я вздохнул:
— Алексей Петрович, хоть вы не нагнетайте! У меня этой ответственности и так по самые гланды!
Генерал хмыкнул:
— По гланды? Да ты еще даже не знаешь, что значит настоящая ответственность! На нас с Евгением Максимовичем висит огромная сеть наших нелегалов в Европе! Не считая завербованных агентов, среди которых хватает и инициативников! Малейшая ошибка, любой просчет, и в лучшем случае нелегал или агент получает огромный срок, а в худшем — их ждут изощренные пытки и смерть! Вот это ответственность! Разницу улавливаешь?
— Улавливаю, — кивнул я. — А также улавливаю то, что вас с Евгением Максимовичем очень долго и скрупулезно учили подобных ошибок и просчетов не допускать. Меня же долго и очень старательно учили другому — убивать. Вот я и переживаю, что полученных компетенций мне не хватит, чтобы соответствовать занимаемой должности и сложности поставленных задач.
Нарышкин отмахнулся:
— А отец с Прохором Петровичем и Иваном Олеговичем тебе на что? А сотрудники холдинга? А профильные специалисты из наших министерств и ведомств, которые тебе все объяснят и подскажут оптимальные пути решения проблем? В том числе и по линии проведения точечных силовых акций на территории Европы. Главное, тезка, чтобы ты не боялся учиться новому и к решению поставленных задач отнесся со всей серьезностью! Подумай об этом.
Мы проговорили еще минут пять, и я поплелся в нашу с братьями каюту, с ужасом представляя свой будущий безумный московский график…
* * *Глядя вслед бредущему с опущенными плечами великому князю, Нарышкин поморщился и спросил у Белобородова:
— Петрович, не сильно я семнадцатилетнего подростка взрослыми проблемами нагрузил?
— В самый раз, — отмахнулся тот. — Ему полезно. Да и аргументы ты, Петрович, подобрал крайне убедительные и задевшие Лешку за живое — уж я-то это точно знаю.
— Тогда ладно… — расслабился разведчик. — А вот с моим охламоном так пока не поговоришь: не дорос Витька еще до подобных тем.
— Не соглашусь, Петрович, — улыбнулся воспитатель великого князя. — Витя твой вполне адекватный молодой человек, обладающий живым умом и всеми навыками будущего разведчика. То, что он немногословен, только плюс, а болтать ни о чем на дипломатических приемах он еще научится — это дело нехитрое. Короче, не переживай, выйдет из твоего Виктора толк.
Генерал, не скрывая удовлетворения, кивнул:
— Спасибо за добрые слова, Петрович!
— Не за что! А так, если по гамбургскому счету, Коля с Сашей Романовы и вся остальная их компания, включая принцев и принцесс, по сути, еще дети малые, у которых одни развлечения на уме. Правда, есть и перспективные исключения: упомянутые Коля с Сашей, твой Виктор, Ева Гримальди, Шурка Петров, Анна Шереметьева, Сандро Багратион и Лена Панцулая. И если с Евой и Шуркой будут разбираться Романовы, то вот на Аню, Сандро и Лену я бы вашей службе рекомендовал обратить самое пристальное внимание.
— Внимание? — хмыкнул Нарышкин. — Мы-то обратим, а предложение все равно придется делать старшим Шереметьевым и Багратионам, и я совсем не уверен, что они согласятся. А вот с Панцулаей еще сложнее: сначала надо вообще понять, к кому именно обращаться. — Генерал хохотнул. — То ли к Алексею, то ли к князю Пожарскому, то ли к государыне! А может, и вообще к главе Тайной канцелярии господину Пафнутьеву!
Тут не выдержал уже Кузьмин и влез в разговор:
— Я не понял, Петрович⁈ А Виталий Борисыч-то тут каким боком?
— Так вы не в курсе?
— В курсе чего?
— Как полковнику Панцулаю, вернее уже генералу, прямо во время совещания в страже сама государыня из Монако позвонила!
— Мы не в курсе…
— Ну вы даете, господа канцелярские! У нас там весь центральный аппарат Пограничной стражи обалдел, а потом слухи поползли и по центральному аппарату Корпуса! Может, на нос пойдем и я вам под коньячок поведаю подробности?
— С удовольствием!..
* * *— Сашенька, я тут кое-что хотел показать…
Цесаревич аккуратно перелез через обнаженную баронессу фон Мольтке, взял с прикроватной тумбочки планшет, открыл его, нашел искомое и, улегшись рядом с женщиной, протянул ей гаджет.
— Что это? — всмотрелась она в экран. — Чей это дом? Адрес необходимо установить?
— Дальше листай.
— Тот же дом, но с другого ракурса… Гостиная… Кухня… Спальня… Еще спальня с санузлом… Еще… Кабинет… Санузел… Еще санузел… Маленький дом… Гараж… Патио… Сад… Беседка… Еще сад с клумбами… Дорожка к морю… Сад со стороны моря… Что это, Александр?