Жрец Хаоса. Книга VI (СИ)
— Это как раз-таки объяснимо! — не согласился с ним Жердев. — В темноте ещё и не такое может привидеться, тем более с перепугу. Оно ведь вполне может быть, что из этой гробницы полезло зверьё все скопом. А с чем уж там древних захоранивали, нам неизвестно. Так что, может, и пауки, и змеи, и кого там только не было. Разница показаний не удивляет. Тварей было много и разных, лекари это подтверждают. Но где тела? Тут хоть бы один фрагмент к делу подшить в качестве вещественного доказательства, а то висяк висяком.
Послышался тяжелый выдох, и до меня снова ветром донесло запах ментолового дыма.
— Наше дело маленькое — опросить всех потерпевших, принять их показания и отписаться наверх с рекомендациями прекратить проведение археологических раскопок.
Круглов, похоже, смирился с ситуацией и собственным положением в системе.
— Да, знаю. Но только этот учёный столичный… он же не от мира сего! Ты слышал, каким энтузиазмом он бурлил?
— Слышал. Он бурлить этим сраным энтузиазмом перестанет, только если ему голову откусят, и то голова ещё какое-то время будет по инерции кричать: «Это находка века, а может быть, и тысячелетия! Это явно кто-то из великих военачальников, а может быть, даже из забытых царей! Ведь такая свита могла быть погребена только с очень известным, великим человеком!»
При этом Круглов сплюнул в траву, показывая своё отношение к подобным высказываниям.
— Как по мне, так лучше бы они не трогали это всё. Что закопано в земле и лежало там тысячелетиями, должно там и дальше лежать. Потому что откопать какую-нибудь древнюю дрянь — легче лёгкого, но мы же не знаем, чего стоило её упокоить.
Жердев согласно с ним покивал, затушил папиросу и снова отправился в шатёр вызывать очередного потерпевшего на беседу. Спустя минуту за ним последовал и его товарищ.
В целом я был согласен со следователями: некоторые вещи, лежащие в земле, лучше не трогать. А уж тем более такие энтузиасты, как Костомаров, совершенно не видящие границ дозволенного, хоть и двигали науку вперёд, однако же совершенно не считались с ценой этого продвижения, подставляя под жернова истории совершенно ни в чём не повинных людей.
Со мной рядом под навесом уселась Алиса и молча протянула мне тарелку с бутербродами. После бессонной ночи стопка булочек, разрезанных пополам, с листьями салата, ветчиной и сыром выглядела просто пищей богов. Я, откусив кусок и застонав от удовольствия, возблагодарил свою спасительницу:
— Сударыня, пока вы не женщина, а мечта: и спину прикроете, и молчите по большей части, так ещё и кормите, будто бы читая мысли. Благодарю вас, о богиня!
Алиса только хмыкнула:
— Ну да, ну да, мечта… Если брать во внимание некоторую другую сторону моей сущности и работы, то я уж скорее ночной кошмар.
— Не будьте к себе строги. Если такая женщина, как вы, снится кому-то в ночных кошмарах, то это не ваша проблема, а проблема того, кто вас боится, — не остался я в долгу, продолжая уничтожать бутерброды.
Алиса рассмеялась тихим мелодичным смехом.
— Комплимент засчитан, князь.
Улыбка у неё была добрая и открытая. Она не стеснялась улыбаться во весь рот, при этом у неё появлялись милые ямочки на щеках. Мы сжевали ещё по бутерброду, а после я протянул чашку с кофе Алисе, та благодарно кивнула и, отпив несколько мелких глоточков, спросила, не глядя на меня:
— Как вы догадались? О табличке?
Я пожал плечами.
— Если до этого раскопки велись не один день, историки и археологи лезли в гробницу, и их там фигурально и реально били по загребущим рукам, то если уж твари решили прийти с ответным визитом, значит, что-то из гробницы было забрано. Что-то ценное для них.
— Не думали, что у них могла переполниться чаша терпения после того, как их несколько недель ковыряли всеми возможными способами? — предположила Тенишева, чуть сдвигаясь в тень от солнца, заглянувшего под навес. — Тоже вполне вероятный вариант.
— Вот только у мёртвых нет чаши терпения. Зачастую существа, тем более закладные, принесённые в жертву в момент погребения покойника, имеют очень прямые реакции: защищать, убивать, возвращать украденное. У них нет столь сложных императивов, как терпеть, размышлять или мстить, к примеру, ничего подобного. Для них это слишком сложные цепочки.
— Ничего себе! Откуда у вас познания в магии смерти? — вздёрнула в удивлении одну бровь Алиса.
— О нет, это всего лишь чтение книг и поверхностное знакомство с предметом. Все-таки, когда мечтаешь, что у тебя проснётся хоть какая-нибудь магия, но совершенно не понимаешь, какой она будет, мечтаешь обо всем и сразу и пытаешься узнать обо всех самых известных и самых сильных магических дарах.
— О-о… — Алиса теперь смотрела на меня с пониманием. — А ведь у меня тоже был подобный этап. Я сутками напролёт штудировала рабочие дневники своих родителей, пытаясь равное количество времени уделять изучению их диаметрально противоположных сил. Ну, а когда вам не открылось кое-что другое… — она запнулась, — оказалось, что все было зря, и я занималась абсолютно бесполезными вещами.
Улыбка при этом сползла с лица Тенишевой, будто бы она вспомнила нечто неприятное. Предполагаю, этим неприятным было то, что у неё проявилась какая-то из магий, не присущая её семье, а судя по тому, что она каким-то образом являлась бастардом рода Тенишевых, раз мурза рода не поленился выкупить внучку, выходит, что когда у неё проснулся дар, отец устроил разнос матери и вполне мог повести себя недостойно в отношении дочери, и это глубоко въелось ей в память.
— Алиса, позвольте называть вас по имени? Признаться, сперва думал обращаться к вам по имени-отчеству, но сообразил, что на вашей малой родине, герцогстве Анхальт-Цербстском так не принято. Посему не возражаете ли вы, чтобы я звал вас просто Алисой? В свою очередь, предлагаю звать меня просто Юрий, для удобства и простоты общения.
— Хорошо, Юрий, — кивнула девушка и протянула руку для рукопожатия, как я совсем недавно сделал это с Селимом.
Но вместо того, чтобы пожать ей руку, я осторожно, едва коснулся губами перчаток, в которых и на этот раз была девушка. Кисти рук скрывались под пижонскими белоснежными перчатками из светлой лайковой кожи, очень лёгкими, бархатистыми на ощупь, словно настоящая человеческая кожа.
— По моему скромному мнению, не бывает бесполезных знаний. Знания все же не багаж, за плечами его не носить. Никогда не знаешь, когда пригодится та или иная информация. Вот я в своё время читал про магию смерти, а теперь, вон, видите, как пригодилось спустя годы. Кто бы мог подумать.
Мне кажется, Алиса даже задумалась над подобным вывертом судьбы.
— Опять же, если вам когда-либо придётся столкнуться в бою с представителем той же магической силы, что и ваши родители, вы уже будете знать их сильные и слабые стороны и сможете их качественно использовать, — продолжал я, успокаивая девушку. — Ну и, в конце концов, генетика — очень странная вещь. То, что в вас не проснулись способности родителей, ещё не означает, что они не проснутся в ваших детях.
Если до этого девушка улыбалась, то сейчас лицо её исказила гримаса, весьма похожая на обиду и разочарование. Но эмоции быстро слетели с её лица, и вместо них девушка заковала себя в некую маску вежливости. Уж не знаю, какой вопрос был для неё болезненный — то ли вопрос детей, то ли вопрос наследственности, но я себе сделал зарубку более таких вещей не говорить в присутствии. Нормально же общались, а теперь рядом со мной сидел вместо девушки ершистый ёжик, ощетинившийся иголками.
От необходимости каким-то образом разрядить атмосферу меня спасли Круглов и Жердев: они вызвали Алису на беседу в шатёр.
* * *Нужно отдать должное следователям: у них был список вопросов, по которому они проходили, задавая его нам и получая ответы. Они особо не пытались быть въедливыми либо подозревать нас в чем-то. Сама специфика археологической экспедиции намекала на то, что раскапывание могильников зачастую сопрягалось с проблемами, посему искать виноватых среди самой экспедиции следователи не стали, они лишь собирали материалы по инциденту, не более.