Город Порока (СИ)
— Какие-то актрисы, — пожал я плечами.
— Какие-то? — удивлённо посмотрела она на меня. — Это звёзды очень популярного телешоу. Ты их не узнал?
— Да я не особо смотрю телевизор, — равнодушно пожал я плечами. — У меня его вообще нет.
— Ясно, — усмехнулась Мишель. — Что они здесь делают, как думаешь?
— То же, что и остальные. Хотят присоединиться к популярной религиозной организации и прикоснуться к мудрости её основателя…
— В смысле? Сами? Добровольно? — недоверчиво взглянула на меня Мишель.
— Угу…
— Как они ведутся на это? — покачала юристка головой. — Ладно я могу понять тех, кто очутился на дне или зашёл в тупик… Но у этих двух есть всё — деньги, слава, фанаты… Зачем им это?
— Сложно сказать… — произнёс я, глядя, как постепенно пустеет внутренний двор и расходятся по своим комнатам жители ранчо. — Поиск смысла жизни, пути к бессмертию, которые смело обещает каждая религия, саморазвитие, самопознание, усовершенствование, поиск единомышленников и семьи. К каждому человеку можно найти ключик, — вздохнул я. — Если знать как…
— Даже ко мне? — недоверчиво усмехнулась Мишель. — Меня бы никогда не смогли завербовать в секту.
— Ты — не наивная, глупенькая актриса, — согласился я, пожав плечами. — Ты и они — это как небо и земля. Это как сравнивать доверчивого домашнего котёнка и опытную хищную львицу. Ты слишком умна, рациональна, самоуверенна, образована и самодостаточна. Тебе не нужны костыли в виде веры или какого-то культа. Ты юрист — ты слушаешь голос разума и логики, привыкла всё анализировать и несколько раз перепроверять даже самые очевидные факты. Ты не купишься на лесть и примитивные приёмы самозванных гуру и не поверишь во все эти псевдо-религии. Я уверен, в Гарварде у тебя часто были проблемы с преподавателями, когда ты ставила их слова под сомнение и отстаивала своё мнение. Так что да — тебя сложно завербовать, и ты бы не купилась на примитивную попытку влезть тебе в голову.
— Пф-ф-ф! — фыркнула сбоку от меня Мишель.
— Я серьёзно, это не сарказм, — обиженно произнёс я. — Разве я в чём-то ошибся, дав твою краткую характеристику?
— Ну-у-у… — задумчиво протянула девушка. — Не ошибся… И с преподавателями у меня часто были проблемы… Хотя и не со всеми.
— Ну вот! Есть одна организация, — осторожно продолжил я. — В которую, я уверен, ты бы идеально вписалась с твоим упрямым характером и гипертрофированным чувством справедливости. Они ничего не обещают. Не вербуют. У них нет проповедей, нет «света истины», нет мистики, ритуалов, древних знаний и тайных знаков между своими. Это не банальные массоны, — опередил я Мишель, уже собравшуюся перебить меня, — с их костюмированным театром и заговором по управлению миром. Они не верят ни в богов, ни в свет, ни в судьбу. Они верят только в факты, интеллект и логику. И они действительно меняют мир и борются против несправедливости, не афишируя это. Но они принимают в свои ряды только тех, кто действительно достоин, и так просто к ним не попасть…
— И что это за организация? — с плохо скрываемым интересом, произнесла блондинка.
— Нет никакой организации, Мишель, — выдержав небольшую паузу, покачал я головой. — Я придумал её пять секунд назад. Но ты поверила, потому что я слегка польстил тебе, потешил твоё эго и похвалил твой острый ум, а потом описал то, к чему ты подсознательно стремишься — изменить мир и сделать его лучше. Вот так и работают культы. Понимают, чего именно ты хочешь — и делают вид, что могут тебе это дать. Именно так бы действовал Уэллс, если бы захотел влезть тебе в голову. А для актрис, у которых за плечами проблемы в семье, комплекс неполноценности и пара-тройка разочарований в личной жизни, найти подход и нужные слова ещё проще.
— Fuck! — выругалась юристка, осознав и переварив мои слова спустя долгие пять секунд тишины. — Я правда подумала, что ты рассказываешь о какой-то реально существующей организации.
— Угу… — усмехнулся я. — Добро пожаловать в клуб тех, кого «никогда бы не смогли завербовать». Мы все там…
— Да уж… — непроизвольно поёжилась Мишель, передёрнув плечами. — Прохладно как-то…
— Ты спать не собираешься? Уже все разошлись, — кивнул я в сторону опустевшего двора, приподнял руку, ощутил, как блондинка охотно нырнула мне подмышку, и осторожно положил ладонь на её плечо, прижав девушку к своему боку.
— А ты?
— Посижу ещё часик и пойду…
— Я тоже тогда посижу. Всё равно спать ещё не хочу.
— Окей… — незаметно кивнул я, откинулся затылком о стол дерева и уставился в звёздное небо, задумавшись о том, как лучше потратить припрятанные в лесу миллионы русских и куда их вложить…
— А это кто ещё припёрся? — спустя четверть часа удивлённо посмотрела Мишель в сторону всё ещё распахнутых ворот и показавшегося в проёме света фар.
— Спонсоры или благотворители, — задумчиво пробормотал я, глядя на четыре въезжающие друг за другом во двор ранчо солидные представительские автомобиля.
— Думаешь?
— Угу…
Авто остановились полукругом и заглушили двигатели. Из машин выбралось семь человек в бесформенных чёрных балахонах и капюшонах, скрывающих лица, а из дома в сопровождении двух актрис вышли Отец с Матерью, радостно улыбнувшиеся при виде скрытых под личиной инкогнито гостей.
Группка людей обменялись приветствиями, постояли, перекинулись несколькими фразами, Уэллс указал рукой в сторону конюшен и повёл эту небольшую делегацию следом за собой…
— Fuck! — удивлённо выдохнула у меня подмышкой Мишель. — Что у них здесь происходит? Глянем, что они там делают? — вопросительно выглянула она на меня снизу вверх.
— Ну, давай глянем, — пожал я плечами. — Мне, если честно, и самому интересно…
Я рывком поднялся с земли, протянул руку, помогая Мишель встать, и придержал её за талию, прижав к себе. Указал взглядом на парочку охранников, делающих вечерний обход по территории, сделал шаг назад, пытаясь слиться со стволом дерева и девушкой в моих руках в единое целое, и приложил указательный палец к губам, получив утвердительный кивок юристки в ответ.
Мы простояли в тишине несколько минут, дождались, пока охрана скроется из вида и двинулись в сторону конюшен, стараясь держаться в тени. Свернули за угол дома, осмотрелись по сторонам, заметили слегка неровный, желтоватый свет в окнах дальнего амбара, и понимающе переглянулись, поняв друг друга без слов.
Я взял Мишель за руку, покрепче сжал её ладонь в своей и потянул девушку за собой, перемещаясь короткими перебежками от стены конюшни к навесу для лошадей, от навеса к старому дождевому баку, от бака к сараю. Сотня метров открытого пространства между домом и амбаром казалась целым километром — сердце гулко билось в груди, а адреналин бурлил в крови, будто мы собирались ограбить хранилище золотого запаса США, а не подсмотреть за проделками сектантов.
Мы нырнули в тёмный узкий проход между стен двух зданий, остановились под небольшим окном, едва прикрытым деревянными ставнями, и осторожно заглянули внутрь амбара.
На наспех расчищенном от сена деревянном полу просторного амбара неравномерным кругом стояла пара десятков керосиновых ламп, отбрасывающих на стены и потолок неровные, слегка подрагивающие, причудливые желтоватые тени. В воздухе витал запах сухой травы, нагретого за день дерева и сгоревшего керосина.
В самом центре, привязанная длинными толстыми верёвками к потолочными балками за запястья и кожаными ремнями за щиколотки к полу, словно зависшая в воздухе в пяти сантиметрах от земли, парила одна из девушек, приехавшая на ранчо час назад в дорогом «Ягуаре».
Обнажённая, растянутая между полом и потолком в форме буквы «X», с дрожащими от напряжения мышцами, бледной, не коснувшейся загаром кожей, дерзко вздёрнутыми небольшими грудками, узкими, почти мальчишескими бёдрами, упругими ягодицами и упрямо держащейся осанкой.
Совсем рядом с обнажённой брюнеткой стояла блондинка с коротким каре, заботливо поглаживая подругу по волосам, прижимаясь лбом к её виску, и что-то тихо, успокаивающе нашёптывая ей на ухо.