Измена. Рога тебе к лицу! (СИ)

Куда запихнуть коробки из-под еды и напитков, как быстро спрятать крошки и…. проветрить. 
Ещё в воздухе сладко пахнет гнилью — кажется это потекли спелые груши.… 
— Макар, ты долго возишься… — звучит голос Аллы. 
Цокают каблучки. 
Она входит, не разуваясь. 
— Фууууу…. Ты, что… Господи, ты совсем оскотинился. Макар, живо раскрой окна! Здесь дышать нечем.… Меня сейчас вырвет!
  
Я знаю, что упрямиться не стоит, но… Какого-то хера стою на своем. 
— Нормально здесь дышится. Я прекрасно себя чувствую. А что это тебя… тошнит без причины, а? Залетела, что ли? Так тебе вроде поздно уже… 
Хочется надавать себе по башке: заткнись, ты делаешь только хуже. 
Но я никогда не умел проигрывать. 
Ни-ког-да!
Поэтому ввязывался лишь в те соревнования и авантюры, когда был уверен, что одержу верх! 
И вот.… поражение, которое дается мне сложнее всего. 
Поражение… длиной и ценой в жизнь, ни больше, ни меньше. 
И это поражение я не могу принять достойно, спокойно. 
Не могу даже рот раскрыть, чтобы извиниться. 
Я буду стоять на своем. Буду мразью и последним скотом, потому что гордость… нет, даже не гордость, а гордыня… упрямо тянет мою голову вверх и заставляет смотреть так, будто это она…. она во всем виновата! Она не захотела принять, выслушать… 
Она! 
Ведь я не изменял. 
Не трахал девок… 
Да, ходил на стриптиз и заказывал приваты. Любил смотреть, как девочки мастурбируют и дрочил. Порой мацал, да, позволял немножко подержаться за хуй, да, распалял себя, подрачивал на девушек из порно и чатов со шлюхами. 
— Я пришла, чтобы отдать тебе машину. 
— Я думал, ты ее разбила. 
— Просто оторвала зеркало, побила запасные стекла, кое-какие делали. Ты так дорожишь этой машиной, что я хотела взять ее в заложники и шантажировать тебя, если ты не будешь согласен на развод и мирный раздел имущества. 
— Вот как. Что изменилось?
— Все, — твердо отвечает она. — Я не одна. 
Эти слова ударили меня изнутри. 
— Знаешь, физической измены не было, а все остальное просто не считается. 
— Вот как? - передразнивает мои интонации. 
— Да. Это просто розжиг страсти. Все на благо нашего секса. Неужели было бы лучше, если бы я реально по бабам скакал и макал в них свой член? А так.… Огонька поддал, но не замарался. 
Алла морщится:
— Помолчи, Макар. Ты закапываешь себя ещё глубже, ты уничтожаешь остатки моего хорошего отношения к тебе, как к отцу наших детей, как к деду нашего внука. Знаю, ты не хочешь признавать себя дедом и игнорируешь свой возраст, молодишься какого-то чёрта…ю Потому и на мальчишник сына приперся, дурак старый! 
— Я… Мне было весело. И я там, как свой… 
— Ты там выглядел, как молодящийся престарелый. Короче, довольно. Я, наконец-то, чувствую себя на нужном месте, и рядом со мной тот человек, который не прячется за надуманными причинами и не стесняется возраста и опыта, ни своего, ни моего… 
— Когда я твоего возраста стеснялся?
— Когда хвастался перед друзьями? Когда опарафинил меня с головы до ног и списал на словах в утиль. 
— Это же… просто мужицкий треп! Так все делают… Никто не хвалится любовью к жене, все гарцуют, все… Все, как один, хвастаются бабами, связями… А мне чем похвастаться? Тем, что я двадцать семь лет подряд трахаю одну и ту же бабу и ловлю от этого кайф? Это не в чести среди мужиков…. Это… 
— А я, знаешь ли… Недавно поняла, что двадцать семь лет подряд лежала под мужиком, который в сексе.… не айс. Не будил ты во мне… жрицу любви. 
Я аж поперхнулся и подавился слюнями. 
У нас в сексе было много чего, и Алла — открытая, жаркая… Я думал, выжимал из нее максимум, так что, выходит… 
Блять, как в трусы привалило… возбуждением. 
Аж дышать тяжело… 
Извращенец гребаны.й. Жена похвасталась, что трахалась с другим, а я возбудился. 
— Значит, ты мне изменила. Ты, а не я…. 
— Есть хорошее выражение. Я всегда думала, это хрень полная…. Но ведь этот кто-то прав. 
— Кто?
— Тот, кто сказал, что женской измены не существует. Это или месть за наплевательское отношение мужчины, или новая любовь. У меня…. — делает паузу и, улыбнувшись, от всего сердца говорит. — У меня комбо, Макар.
В этот момент я понимаю, что между нами — всё. 
Кончено.… 
И больше не имеет значения, что Карина долго выжидала удобный момент, нет большой разницы, что тот клуб и девок посоветовал ей никто иной, как тихушник Гера, который на мою жену все время облизывался и думал, что я этого не замечаю. 
Мне это льстило… 
Льстило, что подружка жены подкатывает ко мне. 
Льстило, что мою жену хотят все, а трахаю её — Я! 
Теперь.… не я. 
И она мне больше не жена.
Алла вернула вместе с ключами от машины обручальное кольцо. 
Оставила одного.… 
Бросила! 
Бросила меня с блядями, раздутым эго и тачкой… Которая была мне так дорога, потому что она со мной столько же лет, сколько был в браке с Аллой… 
Эта машина, оказывается, не отображение меня самого, как я раньше считал, это наши отношения — которые мы строили-строили, латали, украшали, поднимались со дна, жили лучше, чем прежде.… 
А теперь и жена — чужая женщина, и машина больше не дорога, как раньше. 
Впереди — развод, который лишит меня половины всего, что имел, осуждающие взгляды детей, даже дочери, которая одна из всех, будет навещать меня часто. 
Потому что... жалеет. 
Впереди будет ссора с другом, разборки с Кариной и её уверенность, что теперь-то дорога расчищена, и ей ничего не мешает.... 
Она отхватит леща и уползет в свою нору. 
Впереди несколько месяцев запустения и тотального непонимания, как жить дальше, когда все просрал так тупо, что даже стыдно.... 
Впереди — срыв, больница и тихая радость, что жив, ну и ладно. Остальное — хер с ним, приложится как-нибудь. 
Впереди — Новый Год, утренник внука, на который я пойду в костюма Оленя из сказки "Холодное сердце" и восторженный возглас внука:
— Дедушка, тебе так идут рога! Ты как настоящий Олень! Северный... 
И пусть внук ничего такого не имел в виду, и, пожалуй, он единственный, кто мне всегда искренне рад, меня ещё раз проняло. 
Эхом пережитого развода... 
— Действительно, рога тебе к лицу, — говорю своему отражению. 
— Вам очень к лицу, — улыбается мне воспитательница детского сада. — Хоть один годный мужчина на утреннике! Вы у нас чей папа будете?
— Я дедушка, а не папа. 
— Дедушка? Ой, да что вы.... По вам и не скажешь.
— Как говорят, я хорошо сохранился. 
— Спорт? Хорошее настроение? Активный образ жизни. 
— Развод. Больница... спокойные прогулки, — отвечаю честно. 
— Ох, развод дело такое... — затягивает и у нас завязывается общение. 
Так и тянет сказать: бывшая, коза такая... Но в прошлый раз, когда я все вину свалил на бывшую жену, чем мне это помогло? Да ничем.... Поэтому я отвечаю скупо:
— Дров наломал... 
— Значит, есть из чего разжечь костерок. 
Приглядываюсь, меня эта пухлая... кадрит, что ли? Не первой свежести баба, а глазки мне строит... 
Но потом я понимаю: я и сам выгляжу не как огурчик, и требования у меня завышенные, потому что Алла.... Что Алла.... 
Всем бабам, которых я после нее трахал, до Аллы тянуться и тянуться.
Это вообще было так давно, как будто не со мной, с моей лучшей версией, которой не стало. 
И вот так, в обычной, какой я теперь живу, жизни, и пухленькая, но глазастенькая, с круглым задом воспитательница сгодится.... 
  
Эпилог
 
Алла
Спустя время
— Как там поживает Матвей Константинович? — интересует муж. 
  
Я смотрю на него через плечо с улыбкой, которая, как бы я ни старалась, сделать её более сдержанной, как у воспитанной леди, получается яркой и солнечной. 
Как у девчонки, влюбившейся впервые.