Император Пограничья 17 (СИ)
Я мысленно отметил говорившего. Такие люди нужны. Те, кто понимает, что мир меняется, и готовы меняться вместе с ним.
Церемония завершилась. Пять новых служилых дворян спустились с помоста в толпу, которая расступалась перед ними. Простолюдины смотрели на них с надеждой — я буквально слышал их мысли: «Значит, и мы можем…» Именно этого я и добивался.
Гаврила пробился к Анфисе сквозь толпу. Он взял её руку, и она прижалась к нему, всё ещё вытирая слёзы. Молодой охотник что-то тихо сказал ей на ухо, и девушка улыбнулась сквозь слёзы — той улыбкой, которая стоит больше любых титулов.
Альбинони обнял и закружил вокруг себя боярыню Уварову. Теперь их отношения больше не будут выглядеть в глазах адекватной общественности мезальянсом.
Я отвернулся, давая им этот момент, и спустился с помоста. Впереди ждали другие дела, другие решения. Но сегодняшний день запомнится. Не мне — им. Всем тем, кто понял, что теперь есть другой путь наверх, помимо правильного рождения.
А старая знать пусть ворчит. Их время уходит, и они это чувствуют. Потому и злятся.
* * *Вечернее солнце било в окна кабинета, расчерчивая стол длинными тенями. Я отложил очередной отчёт о поставках зерна и потянулся в кресле, разминая затёкшую шею. День выдался долгим — церемония посвящения, три совещания, подписание указов, и всё это на фоне тлеющего конфликта с соседними княжествами.
Стук в дверь заставил меня выпрямиться.
— Войдите.
Коршунов вошёл быстрым шагом, за ним следовал молодой человек с папкой под мышкой — один из аналитиков, работавших с захваченными материалами Гильдии. Лицо начальника разведки оставалось непроницаемым, но я заметил характерный блеск в глазах, который появлялся у него, когда он приносил важные новости.
— Ядрёна-матрёна, — произнёс Родион вместо приветствия, останавливаясь у края стола. — Кажется, мы нашли то, что искали.
Он кивнул аналитику, и тот раскрыл папку, выложив на стол несколько листов — карты, схемы, списки. Я подался вперёд, разглядывая документы.
— «Оранжерея», — Коршунов постучал пальцем по карте, на которой красным кружком было отмечено место в десяти километрах от Астрахани. — Закрытый комплекс Гильдии Целителей. Официально числится как частная ботаническая станция некоего барона Огинского, чей род ведёт своё начало из Речи Посполитой. На деле — одно из главных производств редких Реликтов.
Я взял в руки один из списков. Семнадцать имён, рядом с каждым — пометки о магическом даре и состоянии здоровья. Фитоманты, все до единого. Мой взгляд остановился на седьмой строчке: «Добромыслова Ульяна Романовна, 38 лет, фитомант, Талант — ускорение роста растений, состояние удовлетворительное».
— Судя по записям, она одна из самых ценных… активов комплекса, — тихо добавил аналитик.
Ещё бы, её Талант позволяет выращивать Реликты, которые в естественных условиях созревают десятилетиями.
Я невольно вспомнил старого купца Добромыслова и его глаза, в которых надежда давно смешалась с отчаянием. Когда я сообщил ему, что его дочь жива, мир Романа Ильича перевернулся.
Я дал ему обещание. А я всегда выполняю обещания.
— Что ещё известно о комплексе? — спросил я, откладывая список.
Коршунов придвинул схему здания, составленную на основе данных из когитатора Долгоруковой.
— Усадьба с прилегающей территорией, — начал он деловым тоном. — Главное здание, три теплицы, хозяйственные постройки. Охрана — около тридцати человек постоянного состава, плюс два мага, предположительно ранга Мастера. Периметр патрулируется круглосуточно, есть сигнальные артефакты.
— Подопытных содержат в главном здании, — вставил аналитик. — Второй этаж, восточное крыло. Судя по документам, их не держат взаперти в прямом смысле — скорее под постоянным наблюдением. Гильдия бережёт их как курицу, несущую золотые яйца.
Я кивнул, изучая схему. Тридцать охранников и два мага — серьёзно, но не неприступно. При правильном планировании такой объект можно взять за час.
— А теперь о главной занозе в заднице, — Коршунов скрестил руки на груди. — Астраханское княжество. Князь Вадбольский формально нейтрален, но с Гильдией отношения тёплые. Они ему платят за аренду земли и закрывают глаза на некоторые его… шалости с контрабандой через Каспий.
Начальник разведки сделал паузу, давая мне время осмыслить информацию.
— Официальная операция затруднительна, — продолжил он. — Если мы без спросу заявимся туда с войсками, Вадбольский поднимет крик на всё Содружество. Дипломатический скандал, обвинения во вторжении, возможно — военный конфликт на два фронта. Нам это сейчас не нужно. А согласовать операцию так, чтобы об этом не пронюхали шавки из Гильдии будет невозможно…
Я откинулся в кресле, глядя в потолок. Официальная операция невозможна. Это правда. Но кто сказал, что операция должна быть официальной?
— Малая группа, — произнёс я, не отрывая взгляда от потолка. — Быстрый удар. Никаких опознавательных знаков, никаких следов, указывающих на Владимир. Вошли, забрали людей, вышли. К утру мы уже далеко, а Гильдия пускай жалуется князю.
Коршунов помолчал несколько секунд, затем медленно кивнул.
— Так точно. Технически выполнимо. Наши гвардейцы справятся. Но, Прохор Игнатич, вы понимаете риск? Если хоть один из наших попадётся живым…
— Понимаю.
— Начинай подготовку, — сказал я, не оборачиваясь. — Продумай маршрут, составь план эвакуации. Срок — три дня.
— Будет сделано.
Дверь закрылась, оставляя меня наедине с картами, схемами и закатным светом, заливавшим кабинет.
Риск? Да, риск огромный. Одна ошибка — и я получу конфликт с Астраханью в придачу ко всем остальным проблемам.
Но некоторые вещи важнее политических расчётов. Некоторые обещания нельзя нарушить, даже если цена их выполнения высока.
Я вернулся к столу и ещё раз перечитал список из семнадцати имён. Люди, запертые в золотой клетке на краю Содружества. Люди, которых Гильдия эксплуатировала годами.
Скоро их станет на семнадцать меньше.
Глава 15
Утреннее солнце заливало учебный плац золотистым светом, когда наш автомобиль остановился у северных ворот военного городка. Сигурд Эрикссон вышел первым, и я заметил, как изменилось выражение его лица — расслабленное любопытство туриста сменилось сосредоточенным вниманием профессионала. Шведский кронпринц, командовавший Лесными Стражами на родине, умел распознавать качество военной подготовки с одного взгляда.
На плацу тысяча бойцов Стрелецкого полка отрабатывала построения. Остальная тысяча сейчас несла службу на заданиях и патрулях по всему княжеству — система, которую мы выстраивали последние полгода, работала в полную силу.
Резкий свисток разорвал утреннюю тишину. Плотный строй мгновенно рассыпался, словно брошенная горсть камней, — бойцы рванулись к заранее обозначенным укреплениям, занимая позиции с отточенной слаженностью. Секунда, другая — и вот уже первая линия залегла за деревянными щитами, имитирующими баррикады, а вторая выстроилась позади, готовая к огневой поддержке.
— Интересно, — негромко произнёс Сигурд, скрестив руки на груди. — Рассыпной строй с переходом к обороне. У нас в Домене похожую тактику используют против драугров в лесных засадах.
Я кивнул, наблюдая за следующей фазой манёвра. По второму сигналу бойцы перешли в наступление — группы по двадцать пять человек продвигались перебежками, каждая под прикрытием соседней. Автоматы и штуцеры в их руках выглядели естественным продолжением тел, а не неуклюжими железками, которые приходилось стойко терпеть.
К нам приблизились двое офицеров. Полковник Василий Евгеньевич Огнев-Гаврило-Посадский шёл с той уверенной размеренностью, которая отличает человека, десятилетиями командовавшего людьми в настоящих боях. Рядом с ним — подполковник Ефрем Кузьмич Панкратов, получивший это звание несколько месяцев назад за успешную организацию учебного процесса. Бывший рязанский сержант с двадцатью годами службы за плечами оказался именно тем человеком, который был нужен для превращения разрозненных отрядов в единый механизм.