Кровь не вода 2 (СИ)

— Много рассказывал. Из значимого: вроде сын в поход собирается сходить к персам, но это не точно, так, разговоры ходят. До отъезда моего человека решение принято не было, да и непонятно — это Святозар хочет туда пойти и собирает ватагу или другой кто задумал щипать персов.
— Лучше бы они осман ходили щипать, — с досадой отметил государь, на что Князь ответил:
— Святозар по молодости был в плену у персов, с тех пор и мстит им при любой мало-мальской возможности.
  
Государь немного подумал и произнес:
— Ты вот что, Василий Семенович, помимо ручного оружия, которое найдёшь в арсенале, отправь сыну ещё и припасы: зелье со свинцом, может, пяток затинных пищалей подбери или даже пару небольших пушек. И напиши письмо, что я буду огорчён, если он станет участвовать в походах на персов. А вот если к османам будет ходить, тем он меня порадует.
Князь с удивлением посмотрел на государя и уточнил:
— Так и написать?
— Так и напиши. И ещё купи десяток-другой боевых холопов из серьезных воинов и тоже отправь сыну, Глядишь, так у него получится свою ватагу собрать и, если он не дурак, уже сейчас станет полезным. Сам знаешь моё отношение к верным людям, вот и постарайся, чтобы сын это тоже понял…
Конец интерлюдии.
Я смотрел на прибывший к нам обоз, который привёл Нечай, слушал его рассказ о поездке и задавался вопросом: это я такой или лыжи не едут?
Но по порядку.
Нечай под конец пути в сопровождении пары человек вырвался вперёд, и к появлению обоза у меня в общих чертах было понимание, чего ждать.
Первым делом после встречи Нечай передал мне письмо от отца и попросил его прочитать не откладывая.
Он помнил, как я отнесся к прошлому письму, вот и уговаривал как только мог.
На самом деле мне самому было интересно, что в этом письме может быть такого, что Нечай до его прочтения даже не хотел рассказывать о своём путешествии.
Пришлось читать, и по мере прочтения шарики у меня в голове начали запинаться о ролики.
Нет, ну действительно, какое дело может быть царю до какого-то несмышленого пацана, пусть и дворянина из захудалых, чтобы он в принципе попытался поучаствовать в его судьбе, да ещё и тонко намекал, кого можно грабить, а кого нельзя.
Фраза из этого письма о том, что персов лучше не трогать, а за грабёж осман мне наоборот будут благодарны, рвала все шаблоны, потому что, по моему мнению, подобного в принципе быть не может.
Не может, потому что царь по определению не мог позволить себе доверить подобные указания бумаге.
Может, конечно, сейчас принято называть вещи своими именами, но я ведь к другому привык: когда говорят одно, подразумевают другое, а делают и вовсе третье, поэтому и не верил сейчас собственным глазам.
Как бы там ни было, а игнорировать написанное себе дороже, и с этим на все сто согласился даже Святозар, которому, похоже, плевать с высокой колокольни на всех царей вместе взятых.
В письме, кстати сказать, он тоже упоминался, ему точно так же незавуалированно намекнули, что если больше к персам лезть не станет, то московские власти могут как бы забыть о былых недоразумениях.
Понятно, что мне стало интересно, что за недоразумения такие были у наставника с Москвой, и Святозар обещал рассказать об этом, но позже, после того как мы разберёмся с текущим делами.
Рассказ Нечая как бы отвечал на вопросы, не раскрытые в письме. Главное, что меня интересовало, — это, по понятным причинам, стоит ли мне ждать очередных происков со стороны родни жены князя, ну и от неё тоже?
Нечай со смехом рассказал о разборках князя с женой и её родней. Жену он просто отхлестал плеткой, пообещал даже при намёке в будущем на что-то подобное отправить в монастырь, лишил её состоящих при ней слуг, заменив их полностью, и на этом все, а вот родня жены так легко не отделалась.
Тестю князя пришлось не только лечить разбитое в хлам лицо, но и нехило так раскошелиться.
Царь позволил взять из арсенала огнестрельное оружие и припасы, но не просто так, а за плату, и платить пришлось тестю, но это только цветочки.
Ягодками стали извинения перед казачьим кругом.
Сам Князь эти извинения принести не мог, собственно, как и перед кем-либо оправдываться, потому что потерял бы лицо, а вот заставить сделать это виноватых — мог и сделал.
В итоге в качестве извинений перед кругом от тестя князя Нечай привёз в своём обозе десяток саней с зерном и пяток с другими разнообразными припасами, в том числе пара саней, груженых стоялым мёдом. В общем, попал тесть князя на немалые деньги.
Что говорить, если Нечай помимо всего прочего мне тоже передал тяжеленную сумку с серебром, в которой этого серебра было килограмм под двадцать, если не побольше. Учитывая ещё гору совсем даже не дешёвого оружия с боеприпасами, можно сказать, что родня князя полностью компенсировала все мои затраты, понесенные на подготовку к походу и даже с лихвой.
Уже когда пришла пора разгружать сани и принимать подарки в виде оружия, Святозар, глядя на все это, произнес:
— А ведь это, Семен, для тебя проблема.
Глядя на моё непонимающее лицо, он кивнул на людей Нечая и приведеных им боевых холопов и пояснил:
— В подобных случаях, когда у кого-то появляется слишком много подчинённых, казаки отселяются на хутора, круг не станет терпеть у себя под боком неподконтрольную ему силу. Учитывая, сколько у тебя теперь есть людей, тебе впору свое поселение основывать.
— Да уж, действительно проблема, — задумчиво пробормотал я. — Хоть бери и назад их отправляй.
Ещё немного подумав, я спросил:
— А что, разве их нельзя сделать казаками, как и остальных людей Нечая?
Святозар улыбнулся и ответил:
— Ты поговори сначала с этими людьми, сам все поймёшь.
Я кивнул в ответ и продолжил наблюдать, как распаковывают доставленное оружие, а посмотреть было на что.
Если полсотни пистолетов и десяток янычарок особого удивления не вызвали, как-то уже привык видеть это оружие у своих людей, то сорок тяжеленных пищалей и пару небольших пушек удивили, если не сказать больше.
Нечай, видя это моё удивление, пояснил:
— Государь разрешил взять из арсенала полсотни пистолетов и столько же ружей, которые ты называешь янычарками, только вот не нашлось там столько этих ружей. Князь, подумав, что в поход ты все равно пойдёшь на кораблях, решил заменить янычарки затинными пищалями, которые бьют не хуже, и получил на это разрешение у государя. Пушки же государь изначально разрешил выдать вместе с пистолетами и ружьями, и я, раз такое дело выбрал медные, хоть и небольшие, но добрые, они будут получше бронзовых.
Пока я смотрел на все это изобилие, почему-то в голове крутилась одна единственная мысль: «кому много дано, с того и спрос будет немалым».
В какой-то момент даже появилось желание отказаться нафиг от этой помощи и дальше жить своим умом, без оглядки на всяких царей и родителей. С трудом удержался от необдуманного поступка, да и Святозар немного помог.
Он, видя, что настроение у меня начало ухудшаться, произнес:
— Ты, Семен, не переживай особо, разница куда идти, к персам или османам, небольшая, и сейчас ещё не поздно передумать. Тут тебе важнее для себя решить, будешь ли ты когда-нибудь вести с Москвой какие-либо дела. Если да, то стоит прислушаться к пожеланиям их царя, если нет, то и переживать не о чем. От подарков не отказывайся, потому что обидишь отца, а он, судя по всему, этого не заслуживает, все остальное хорошо обдумай и просто прими решение.
Я кивнул в ответ, показав, что услышал, и пошёл знакомиться с новыми людьми.
  
Нечай, помимо того что привёз семьи своих бойцов, притащил ещё два десятка перекупленных отцом боевых холопов, и половина из них приехала тоже с семьями. Общим числом теперь у меня бойцов, которых можно назвать моими, без учёта Степановых, тридцать пять человек, что для местных условий очень даже немало.