Имперский повар 5 (СИ)

Он хмыкнул и захлопнул за мной тяжёлую дверь.
Автомобиль барона стоял там же, где высадил меня — в тени заброшенного завода. Водитель не уехал. Это радовало. Идти пешком через весь город с бесценным корнем в кармане было бы верхом глупости.
Я двинулся к машине, но перед этим остановился у нагромождения ржавых контейнеров.
— Рат! — позвал я шёпотом. — Вылезай, партизан.
  
Шорох, тихий писк, и из темноты ко мне метнулась знакомая тень. Рат взбежал по моей штанине, вскарабкался на пальто и юркнул за пазуху, устроившись по соседству с мандрагорой.
— Ну как? — спросил я, шагая к машине.
— Договорились, — проворчал Рат, устраиваясь поудобнее. — Местные — это не крысы, это бандиты с хвостами. Никаких манер, сплошной мат и угрозы. Пришлось пару раз куснуть вожака за ухо, чтобы он начал слушать.
— Но они согласны?
— Ещё бы. Еда в обмен на ненападение — это царские условия. Они обещали, что будут охранять склады Османа лучше любых волкодавов. Ни одна мышь не проскочит. Но, шеф…
— Что?
— Ты мне должен сыр. Я там чуть хвост не потерял на переговорах. Требую компенсацию за вредность производства.
— Получишь, — усмехнулся я. — Всё получишь. Ты молодчина, Рат. Без тебя я бы не справился.
— Знаю, — самодовольно ответил фамильяр. — Что бы ты делал без своей правой лапы? Ладно, поехали. Здесь холодно, а мандрагора греется, как печка. Приятное соседство.
Я подошёл к машине и постучал в тонированное стекло.
Окно поползло вниз. Водитель барона посмотрел на меня так, словно увидел призрака. Его глаза расширились, сигарета выпала из рта.
— Вы… — выдавил он. — Вы вернулись?
— Как видите, — я открыл дверь и сел на заднее сиденье. Тепло салона обняло меня, как пуховое одеяло.
— И… целы? — водитель повернулся ко мне всем корпусом, разглядывая моё лицо. — Даже уши на месте?
— Всё на месте, — заверил я его, пристёгивая ремень. — И уши, и нос, и даже кошелёк.
— Но как? — не унимался амбал. — Оздемир никому ничего не отдаёт. От него люди уползают, а не уходят.
Я положил руку на грудь, чувствуя под тканью пальто твёрдый, узловатый корень. Мой трофей. Мою победу.
— Я не ходил воевать, приятель, — ответил я, устало прикрывая глаза. — Я ходил готовить. А хороший ужин открывает такие двери, которые не выбьет никакой таран.
— Готовить… — повторил он ошарашенно. — В порту? Маньяки…
— В поместье, — скомандовал я. — Быстро. У нас мало времени.
Машина сорвалась с места, вдавив меня в мягкую кожу сиденья. Город за окном превратился в смазанные полосы света. Фонари, витрины, фары встречных авто — всё сливалось в одну бесконечную реку.
* * *
Граф стоял у огромной карты города, занимавшей половину стены. Красные булавки отмечали его владения, синие — зоны интересов, чёрные — проблемные точки.
Сейчас чёрных булавок стало непозволительно много.
В глубоком кресле сидел барон Аркадий Свечин. Он нервно теребил манжету шёлковой рубашки, и этот мелкий, суетливый жест раздражал Ярового больше, чем шум ветра за окном.
— Докладывай, — бросил граф, не оборачиваясь.
Свечин поперхнулся воздухом, поспешно выпрямился и открыл папку, лежавшую у него на коленях.
— По объекту «Банк», Всеволод… Ситуация патовая. Здание бывшего Имперского банка, которое выкупил этот столичный выскочка Дода, превратилось в настоящую крепость.
— Крепостей не бывает, Аркадий, — холодно заметил Яровой, проводя пальцем по карте в районе набережной. — Бывают плохие осадные инженеры.
— Нет, вы не понимаете, — затараторил Свечин. — Там старая имперская защита, ещё с тех времён, когда там хранили золотой запас. Стены метровой толщины, экранирование от магии. А Дода привёз своих технарей, они навешали сверху современных артефактов и сигнализаций. Мы пытались найти уязвимости в канализации — там стоят магические фильтры. Пытались через кадастровую палату признать сделку недействительной — юристы Доды отбиваются как бешеные псы.
Яровой хмыкнул. Максимилиан Дода был достойным противником. Хитрым, богатым и беспринципным. Связываться с ним в открытую было чревато войной со столицей.
— Что по активности? — спросил Граф. — Что они там делают?
— Пока ничего, но поговаривают, что начнут со дня на день. Но есть ещё одна странность, — Свечин помялся. — Мои люди зафиксировали массовую скупку определённого товара по всему городу. Подставные фирмы, связанные с Додой, выгребают из аптек и со складов «Эликсир тёмного боба».
Яровой наконец обернулся. Его бровь удивлённо приподнялась.
— Тёмного боба? Тот, который используют при желудочных коликах?
— Именно. Тонны, Всеволод! Тонны лекарства. Зачем им столько? — Свечин развёл руками, и его лицо выражало искреннее недоумение. — Может, они готовят какую-то биологическую диверсию? Хотят отравить городской водопровод? Или это компонент для тёмного ритуала?
Граф подошёл к столу и налил себе вина. Хрустальный графин звякнул о бокал.
— Они готовят не диверсию, Аркадий. Они готовят еду. Белославов — повар. И он, видимо, нашёл способ использовать этот «эликсир» так, как его использовали на Востоке сотни лет назад. Пока ты ищешь заговоры, он меняет рынок.
Яровой сделал глоток. Вино было терпким.
— Что с наблюдением за объектом «Шеф»?
Свечин втянул голову в плечи.
— Тут… техническая накладка. «Жучки» и камеры, которые мы установили в номере Белославова и его продюсерши в отеле «Империал», вышли из строя.
— Все сразу? — голос графа стал тише, что всегда было дурным знаком.
— Да. Примерно в одно время. Техники говорят… провода перегрызены.
— Перегрызены?
— В отеле, видимо, нашествие грызунов, — быстро пояснил Свечин, вытирая пот со лба. — Старое здание, центр города… Бывает.
Яровой поставил бокал на стол.
— Крысы, Аркадий, не грызут оптоволокно и артефактные контуры, оставляя нетронутой проводку телевизора. Это не нашествие. Это послание. Белославов знает, что мы за ним следим. И он смеётся нам в лицо.
Граф прошёлся по кабинету. В его голове складывалась мозаика. Белославов был умён, расчётлив и опасен. Он играл на поле Ярового, используя методы, которые казались графу абсурдными, но они работали.
— Но это мелочи, — Яровой резко остановился напротив кресла барона. — Переходи к главному. Где Лейла?
Свечин побледнел. Он попытался спрятать взгляд, но в кабинете графа прятаться было негде.
— У нас… есть информация от наружного наблюдения. Сегодня днём объект «Шеф», вместе с неустановленной женщиной — предположительно, той самой аптекаршей из Зареченска — посетил квартиру Лейлы Алиевой.
— И?
— Они пробыли там около часа. А потом… потом они втроём сели в такси и поехали.
— Куда?
— К Воронкову, — выдохнул Свечин. — В его поместье.
В кабинете повисла тишина. Страшная, звенящая тишина, в которой был слышен только треск поленьев в камине.
Яровой смотрел на своего помощника, и в его глазах разгорался холодный огонь бешенства.
Его внедрённый агент. Внучка Фатимы, которую он вытащил из опалы, чтобы использовать против Белославова. Она поехала к Воронкову. К лидеру оппозиционной Гильдии.
Вместе с Игорем.
Это означало только одно. Она переметнулась.
— Предательство, — произнёс Яровой. — Она продала нас.
— Всеволод, может, её заставили? — заблеял Свечин. — Может, это магия? Или шантаж? Она же ненавидит Белославова, он унизил её семью…
— Не будь идиотом! — рявкнул Граф. — Воронков не принимает гостей под принуждением. Если они вошли в его дом, значит, у них есть общая цель. И эта цель — я.
Яровой подошёл к Свечину вплотную. Барон вжался в кресло, мечтая стать невидимкой.
  
— Ответь мне на один вопрос, Аркадий, — голос графа был мягким, вкрадчивым, но от этого ещё более жутким. — Почему? Почему она нас предала? Мы дали ей защиту. Мы дали ей шанс отомстить бабке. Чего ей не хватало?
Свечин молчал, нервно облизывая губы.