Защитник (ЛП)

Сэмсон: Не будь бесчувственным. У Кэпа не хватит волос для косичек. Вместо этого они будут прижиматься друг к другу на «Лучший пекарь Британии».
Я: Не смей втягивать в это «Лучший пекарь Британии».
Галлахер: Жаль, что Бруклин не живёт с ним. Представляешь, просыпаться и видеть её каждый день? Я бы вообще из дома не выходил. Это были бы соседи по квартире с льготами, понимаешь?
  
Я: Скажешь ещё хоть слово про Бруклин, и я выбью тебе зубы.
Стивенс: Ооох
Сэмсон: Оооох
Адиль: Оооооооох
Стивенс: Кэп взбесился. У тебя большие проблемы, Джи.
Галлахер: Что за фигня? Как будто вы все не считаете её горячей!
Галлахер: С каких это пор Кэп стал так властен над ней?
Галлахер: Ты в нее влюблен?
Я: Она дочь тренера. Речь идёт об уважении. Вытащи голову из задницы хотя бы на время, чтобы найти что-нибудь
Галлахер: Я чувствую, что меня несправедливо оклеветали за то, что я говорю то, что все остальные боятся сказать.
Я: Посмотрим, почувствуешь ли ты себя несправедливо оклеветанным, когда мой кулак встретится с твоим лицом.
Ашер: Ой-ой-ой. Давайте все успокоимся.
Ашер: Галлахер, перестань быть таким придурком. Винсент – наш товарищ по команде, и мы должны его поддержать. У него и так проблем хватает.
Я: Спасибо
Ашер: Например, решить, стоит ли ему купить одинаковые пижамы с тренером, и выбрать настольную игру, в которую они хотят поиграть за ужином. Важно поддерживать связь.
Галлахер: 😂
Сэмсон: РЖУНИМАГУ. Он тебя хорошо достаёт.
Я: К чёрту вас всех. Вы для меня мертвы. Каждый из вас.
Я: Я отменяю приглашение всех гостей из поездки на день рождения.
Галлахер: Я все равно не смогу поехать, так что не знаю.
Стивенс: ХА. Тебя пригласили из жалости.
Галлахер: Ты говоришь много ерунды для человека, который ТАКЖЕ не может поехать
Стивенс: Это не моя вина! Я же говорил, что сегодня у Трюфеля конкурс на лучшую миниатюрную свинью! Мы тренировались несколько месяцев!
Адиль: Почему ты отменяешь моё приглашение? Я не смеялся над тобой.
Адиль: Но если бы ты остался у меня дома, этого бы не случилось. Я ПРОСТО ГОВОРЮ.
Галлахер: Теперь, когда ты об этом заговорил, мне немного обидно, что ты не попросился жить со мной, Кэп.
Я: Я бы так и сделал, если бы ты когда-нибудь как следует мыл свои яйца. Ты воняешь.
Сэмсон: ВЫСТРЕЛЫ
Галлахер: Это удар ниже пояса. Мои яйца чисты как чёрт. Я могу это доказать.
Галлахер: [ФОТО ПОДВЕРГНУТО ЦЕНЗУРЕ]
Стивенс: Галлахер!
Я: Какого хрена!
Ашер: Я на публике. Что с тобой, чёрт возьми, не так?
Сэмсон: Черт, нет, я не буду это открывать.
Ноа: ...
Ноа: Пожалуйста, ради Бога, позвольте мне покинуть эту группу.
Ноа: Не добавляйте меня снова
Ноа Уилсон покинул беседу.
Адиль Чакир добавил в беседу Ноа Уилсона.
Ноа: Я так тебя ненавижу
Я покачал головой. В групповом чате всегда царил хаос, но это не объясняло, почему мне сейчас хотелось подойти к дому Галлахера и ударить его. Он был известен своими гадостями, и это был не первый раз, когда он отпускал двусмысленные комментарии о Бруклин.
Я стиснул челюсти.
Я ещё мог стерпеть его подколы, но Бруклин была для меня запретной зоной. Я больше не мог терпеть его пошлые шутки.
Я пытался дышать, несмотря на раздражение. Галлахер не виноват, что у меня вдруг всё спуталось из-за Бруклин. Он понятия не имел, что происходило последний месяц.
И всё же я бы не отказался от одного удара. Быстрого.
— Дюбуа. — Голос тренера отвлёк моё внимание от разговора и привлёк к двери. Он стоял прямо у моей комнаты, с задумчивым выражением лица.
Может быть, он обновил свою шпионскую программу, если появляется, как только я подумал о ней.
Я выпрямился.
— Привет, Босс. Что случилось?
Моя философия выживания заключалась в том, что если я буду вести себя так, будто все нормально, то в конечном итоге все станет нормально.
Тем не менее, мой внутренний тревожный звонок зазвонил, когда он вошёл и окинул взглядом мою новую комнату. Двуспальная кровать, застеленная тёмно-синим одеялом, деревянные полы, один письменный стол и стул – всё было по-спартански с большой буквы «С». Небольшое окно давало бы желанные лучи естественного света, если бы на улице не было так серо и уныло. Оно напомнило мне тюремную камеру, что было вполне уместно, ведь я, по сути, был заперт в этом доме, если не считать тренировок и матчей.
Никогда не думал, что скажу это, но я скучаю по мягким игрушкам и блестящим розовым простыням в квартире Бруклин.
Я также скучал по Бруклин. Очень скучал.
Мы виделись в «Блэккасле», но у нас была негласная договорённость не общаться без необходимости на работе. Никто из нас не хотел снова провоцировать гнев тренера.
Наши сообщения были моим единственным спасением, но даже в них не было прежней искры. Наш разговор на кухне и почти поцелуй её задушили. Они были слонами в комнате, темами, которых мы избегали с тех пор, как я ушёл из её квартиры, и было невозможно по-настоящему поговорить о чём-либо, не затронув их в первую очередь.
— У меня есть новости, — тренер остановился в двух шагах от меня. — Мы расширяем программу аукциона холостяков на гала-концерте этого года. Ожидается, что в нём примут участие все игроки, включая тебя.
— Что? — Я вскочил на ноги, пульс бешено колотился. — Вы же не серьёзно.
Ежегодный гала-вечер «Блэккасла» стал крупнейшим светским мероприятием клуба в году. На него приходят все: игроки, сотрудники, спонсоры, болельщики, готовые выложить сотни фунтов за билет. Это был повод для болельщиков и сотрудников «Блэккасла» собраться в одном месте, бесплатно поесть и выпить много шампанского, заодно собрав кучу денег.
Кульминацией вечера становится аукцион холостяков. Участники торгуются за право провести «свидание» с каждым из игроков, а все вырученные средства направляются в местную детскую больницу.
— Я абсолютно серьёзно, — губы тренера дрогнули. Он слишком уж наслаждался моим дискомфортом. — Это решение сверху. Все игроки должны участвовать, чтобы не создавалось впечатление, будто мы играем с фаворитами.
— Что, если я откажусь и пожертвую достаточно денег, чтобы покрыть потерянную выручку?
— Дело не в этом.
— Вы хотите сказать, что все так сделают? Включая Ноа?
— Да.
Чёрт. Если они уговорили Ноа поучаствовать, у меня не было бы ни единого шанса.
Будучи капитаном, я воспользовался своим званием и успешно отмазался от участия много лет назад. Все думали, что мне понравится быть в центре внимания, но, хотя я и преуспевал в этом, я не хотел провести целый вечер с человеком, который использовал меня только для собственной выгоды. Моя «спутница» с моего первого и последнего аукциона продолжала публиковать наши фотографии с ужина с эмодзи с поцелуями, несмотря на мои неоднократные просьбы прекратить это. Позже она обратилась в таблоиды и солгала, что мы занимались сексом.
Помимо меня, Ноа был единственным игроком, освобождённым от этого. Я не знал, что он сказал руководству, но это работало – до сих пор.
Я предпринял последнюю отчаянную попытку спастись.
— Мой злоумышленник всё ещё где-то там. А что, если он появится и выиграет тендер для меня?
  
— Если они выложат достаточно денег, чтобы победить, то я желаю вам двоим счастливого свидания.
Это было чертовски холодно.
Я покорно заворчал. По крайней мере, я мог утешиться мыслью, что Ноа будет там же, где и я, ненавидя жизнь.
Тренер замялся. Он взглянул на мой телефон, и меня вдруг охватило опасение, что он прочтёт мои сообщения. Мы с Бруклин в основном болтали о пустяках всю последнюю неделю, но если он прокрутит дальше, то обязательно найдёт какие-нибудь старые флиртующие сообщения.