Защитник (ЛП)

Его взгляд задержался на мне, и от его веселья не осталось и следа. Он сжал челюсти, и от тяжести его взгляда у меня по спине пробежала дрожь.
На секунду никто из нас не пошевелился. Между нами повисла тишина, густая и напряжённая, пока я не выдавила из себя ответ.
— Было бы неплохо, если бы ты не смотрел. — Сердце забилось чуть быстрее, чем в груди. Я говорила бессвязно, но любые слова были лучше того напряжённого, электрического напряжения, что было раньше. — Тебе всё равно не стоит пялиться на... них. — Я не могла заставить себя использовать этот анатомический термин. Он звучал слишком сексуально для и без того шаткой ситуации.
  
— Трудно не смотреть, — усмехнулся он. — Они прямо здесь.
На моём лице отразилось новое смущение.
— Кто теперь не может себя контролировать?
— Я никогда не говорил, что смогу контролировать себя рядом с тобой.
У меня участился пульс.
— Могу, — добавил он с ноткой грубости. — Но я этого никогда не говорил.
— Семантика. — Это прозвучало, сбивчиво и немного сердито, пока я пыталась взять под контроль свои разбушевавшиеся гормоны.
Может быть, у меня была овуляция, и мыло Винсента было пропитано каким-то странным феромоном. Это было единственное возможное объяснение. Мы были знакомы больше года, и я никогда раньше не реагировала на него так.
С другой стороны, мы никогда раньше не были так близки – его дыхание касалось моей кожи, его запах наполнял мои легкие, тепло между нами было ощутимым, живым.
Уголок рта Винсента дернулся, но веселье в его глазах всё ещё скрывалось под искрой тепла.
— Я не святой. Если будешь ходить в таком виде, я буду смотреть. — Он снова стиснул зубы. — Поэтому я просто предлагаю тебе найти способ решить эту проблему, иначе я подумаю, что ты нарочно пытаешься меня соблазнить.
Пытаюсь соблазнить его? В его мечтах. Я бы попыталась соблазнить его, только если бы захотела, а я этого не хотела.
Это продолжалось достаточно долго. Мне нужно было вернуть контроль над ситуацией.
— Похоже, это личная проблема. Если тебя это так сильно беспокоит, ты всегда можешь вернуться домой, — сказала я. Больше никакого полуфлирта и сексуальных намёков. Нам нужно как можно скорее вернуться к нашей обычной программе оскорблений и словесных перепалок. — Забудь о своей новой системе безопасности. Держу пари, что твоя личность отпугнёт любую женщину, которая вздумает туда заглянуть. — Вот так. Вот так было лучше.
Я ожидала, что Винсент ответит своей обычной самоуверенной ухмылкой и дерзким замечанием. Вместо этого он застыл, краска отхлынула от его лица. Его дыхание участилось, прежде чем он опустил руку и отступил назад, тяжело дыша. Напряжение пробежало по жилам шеи и челюсти, и все искры, промелькнувшие ранее, испарились.
Все произошло в течение нескольких секунд.
Возникло замешательство. Моё оскорбление было стандартным для наших отношений. Почему он отреагировал так, будто я его ударила?
— Винсент? — осторожно спросила я. — Ты...
— Я собираюсь принять душ, — перебил он меня.
Он резко повернулся и ушел, оставив меня одну гадать, что, черт возьми, только что произошло.
  
ГЛАВА 7
 
Я наклонился вперёд, прижавшись лбом к кафелю душа, пока горячая вода омывала мою спину. Сердцебиение наконец-то вернулось в норму, но тяжесть в спине и плечах никуда не делась.
Я не знал, что случилось. Она упомянула переезд домой, и моё тело просто взбунтовалось. Холодный пот. Лёгкая тошнота. Озноб по всему телу.
Я знал, что она шутила, но это не остановило физическое нападение. Всё было так внезапно и неожиданно, что я не мог придумать, что ещё сделать, кроме как уйти. Немедленно.
Я закрыл глаза и сделал глубокий, размеренный вдох.
У меня не было панических атак, даже на поле. Я был встревожен в ту ночь, когда кто-то вломился ко мне в дом, но думал, что уже с этим справился. Оставить дурацкую куклу – это не такая уж большая проблема, правда? Физически я не пострадал.
Но я совсем забыл, какой это был вынос мозга, до сих пор. Я съехал, прежде чем смог справиться с последствиями той ночи, а слова Бруклин вытащили на поверхность кучу груза воспоминаний.
Речь шла не о причинённом вреде. Речь о нарушении – об осознании того, что кто-то проник в моё личное пространство, трогал мои вещи и делал ещё бог знает что до моего возвращения. Кто мог сказать, что они не рылись в моих ящиках и не установили повсюду скрытые камеры?
Такое беспокойство засело под кожей и оставалось там, независимо от того, сколько замков я менял или новых мер безопасности устанавливал.
Ты всегда можешь вернуться домой.
У меня сжалось горло, и я представил, как это будет выглядеть: постоянно оглядываться через плечо, вздрагивать от каждого скрипа и шороха. Смутное чувство страха каждый раз, когда я переступаю порог. Неспособность чувствовать себя в безопасности в собственном, чёрт возьми, доме.
Да, я мог нанять физическую охрану, но мне претила мысль о том, что надо мной будут висеть незнакомцы, следящие за каждым моим шагом. К тому же, телохранители ничего не изменят. Мои комплексы были психологическими. Я мог бы нанять сотню телохранителей, и мысль о том, чтобы ночевать дома, всё равно бы терзала мою голову.
Я не мог этого сделать. Пока нет.
Покушение было слишком свежим. Я бы справился с этим со временем или, может быть, с помощью терапии, но на всё это нужно время, а сейчас его у меня не было. Не сейчас, когда сезон был в самом разгаре, и мы были претендентами на титул Лиги чемпионов. Мне нужно было полностью сосредоточиться на игре, а это означало, что я не мог вернуться домой, пока полиция не поймает преступника (что маловероятно), или пока мысль о ночёвке в собственной спальне не заставит меня покрыться холодным потом.
До тех пор мне придется оставаться у Бруклин, как бы она меня ни искушала.
 * * *
Я не разговаривал с Бруклин все выходные. В субботу я пошел на тренировку, а воскресенье провел дома у Адиля, играя в видеоигры. Мне нужно было немного пространства после нашего странного, напряжённого момента в пятницу.
Я поддразнивал её, что она пялится на меня, в шутку. Я чувствовал её взгляд на себе всё время, пока пылесосил, и не мог упустить возможность вывести её из себя. Но, чёрт возьми, быть так близко к ней и видеть её взволнованную... это лишило меня самообладания. А то, что на ней не было бюстгальтера, стало вишенкой на торте.
Даже сейчас, спустя несколько дней, воспоминание о том, как ее соски напрягались под футболкой, вызвало прилив тепла в моем паху.
Я отогнал этот образ, войдя в квартиру в понедельник вечером и бросив ключи в чашку у двери. Меньше всего мне хотелось вернуться домой с необдуманной эрекцией.
Из кухни доносился тихий стук клавиш компьютера. Я пошёл на звук и увидел Бруклин, сидящую за кухонным островом, выложенным плиткой. На носу у неё сидели очки в чёрной оправе, а рядом на столе стоял нетронутый зелёный смузи. Она сосредоточенно нахмурилась, печатая.
Она была так поглощена работой, что не услышала моего появления. Время от времени она отрывалась от печати, чтобы что-то записать в блокнот. Её лицо светилось, и она с новым рвением возвращалась к ноутбуку.
Уголки моих губ приподнялись. Она выглядела необъяснимо очаровательно и одновременно немного пугающе, когда была так сосредоточена, словно котёнок, который без колебаний выцарапает вам глаза, если вы оторвёте его от еды.
— Тебе стоит сделать перерыв, — сказал я. — Этот смузи выглядит слишком аппетитно, чтобы пропадать зря.
  
— Господи! — вздрогнула Бруклин. Она захлопнула ноутбук, её лицо покраснело. — И долго ты там стоишь?
— Достаточно долго, чтобы увидеть, как остывает твой ужин. — Я подошёл и придвинул табурет к её табурету.
— Я не так уж и голодна.
— Слишком занята написанием однозвездочных отзывов на «ТрипАдвизор»?