"Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Дымок привычно свернулся клубком и заурчал.
Тихий голос охранителя кот помнил с раннего детства.
Почти два года назад, в октябре, в Гарце было холодно и ветрено. Отец Георгий поздним вечером возвращался с допроса, крутил в голове показания и улики… И вдруг услышал краем уха отчаянный писк из сточной канавы. Через секунду он уже стоял чуть ли не по пояс в ледяной грязи, разгребая руками плывущий мусор. Котенок чудом не утонул, жадно хватал воздух маленькой пастью и мелко дрожал. Отец Георгий засунул его за пазуху и поспешил на подворье — отогревать зверька и греться самому.
  
Пустили его не сразу. Привратник только после резкого окрика узнал охранителя в мокром, грязном с ног до головы мужике, стучащем зубами от холода.
Провонявшую нечистотами одежду отстирывали в несколько заходов.
На следующий день и котенка, и отца Георгия свалила простуда. Зверек тряпочкой лежал на груди охранителя, почти не вставал, только пару раз лизнул предложенный паштет.
«Ну вот, помирать собрался, — фыркнул отец Георгий, устраивая котика на сгибе руки. — Эй, комок шерсти, — сказал он уже громче, почесывая одним пальцем маленькую кошачью головенку, — если выживешь, будем вместе работать. Ты уж постарайся, нам эксперты нужны. Из таких, как ты, спасенных — помойных, лучшие служители получаются. Зря я, что ли, за тобой в дерьмо нырял? Отрабатывай, чучело мохнатое».
Отцу Георгию показалось, что котик его слушает. Что, возможно, хриплый человеческий голос удерживает крошечного зверька среди живых, не дает окончательно сдаться болезни.
Он и говорил, почти все время. Пока заливал в маленькую пасть лекарства, выданные лекарем с подворья. «Не перепутайте! Вот это, по две капли — коту. А вот это, по столовой ложке — вам». Пока протирал слезящиеся глазки, пока чистил мохнатые ушки, опасаясь навредить большими неуклюжими пальцами.
А о чем может говорить охранитель?
Отец Георгий вполголоса обсуждал с котом текущие расследования. Думал вслух — кого опросить, где добыть информацию, кто у нас безобидный ворожей или дурак-шарлатан, а кто — злостный колдун.
С тех пор и завелась у отца Георгия привычка советоваться с Дымком. Зверь, ясное дело, ничего полезного сказать не мог — да и не надо. Его задача слушать.
Стороннему наблюдателю такое поведение служителя церкви могло бы показаться странным. Кидаться спасать котенка? Общаться с ним? С чего это вдруг? Тут людям-то несладко живется, а священник кошака с рук не спускает. Милосердный сильно? Иди сироткам помоги, им нужнее.
Тоже мне, божий человек!
Охранители на такие разговоры пожимали плечами и отворачивались. Они точно знали, что дело не только и не столько в милосердии.
Давным-давно в Тридевятом царстве волшебные звери, спасенные от гибели, говорили: «Я тебе пригожусь». Правда, иногда начинали с просьбы: «Не бей меня!», но шантаж — не метод охранителей. Да и служат такие «принужденные» помощники, судя по сказкам и летописям, не слишком хорошо. Норовят перехватить глотку шантажисту, и трудно их за это осуждать.
Зато если просто спасти зверя — накормить, вылечить, выловить из канавы, отогнать собак — он может стать настоящим другом и бесценным напарником.
Коты не говорили с охранителями, дар речи остался у их предков, бродящих по цепям на дубах. Но и без слов все было ясно.
Маленький Дымок целиком умещался на ладони отца Георгия. Двухлетний котяра мог устроиться на коленях охранителя, только свернувшись клубком, и то свешивались хвост или лапа.
Кот дремал, слушая голос своего человека. Отец Георгий привычно гладил шелковистый мех и говорил:
— Вот смотри, шерстяной, что у нас получается… Владыка нас с тобой выволок из глуши, потому что ни с кем мы в столице не связаны и никому не нужны. Архиепископу как раз необходим кто-то чужой, преданный лично ему, чтобы спасти Церковь, как он ее видит. Чтобы решили мы внутрицерковные проблемы и императору намекнули, что служители Божьи — сами себе власть, а кесарю-кесарево. Так? Так, конечно. Тут и кавалергарды всполошились, и активно намекают,
Архиепископ Гетенхельмский хочет моими руками побольше жара загрести перед своей близкой смертью. Как думаешь?
Кот не ответил. Когда рука охранителя замерла, он легонько прихватил человека зубами за палец — мол, я тебя слушаю, но ты изволь гладить.
Отец Георгий изволил.
— Как по мне, — продолжил епископ, так и ладно. Загребем жару, сколько сумеем. Тем более, что с костра за пособничество колдуну именно Владыка меня когда-то снял. Сумел, хитрый юрист-защитник, так представить дело, что получил я всего-то ссылку в глушь. Как сейчас помню…
Рачительное крестьянское семейство выращивало пшеницу. Обычное дело для тех мест, на юге Гетенхельмской провинции вся земля распахана. Вот только никакие суховеи, вредители и прочие беды их посевам не вредили, урожай вырастал на зависть всей округе.
Соседи и пожаловались охранителям — мол, колдуны! Явно же не просто так у них все колосится, когда у нас то мор, то засуха! На соседних-то полях! И скотина у них не болеет!
Ведьмаки! Богопротивные ворожеи!
И оказались правы.
Глава семейства, дородный дядька с окладистой бородой, и впрямь был стихийным магом. Жертвовал на храм, не пропускал ни одной воскресной службы, сыновей отдал в приходскую школу… и потихоньку колдовал, защищая свои поля от насекомых, а скотину от болезней.
Единственные, кому он навредил, были жалобщики — соседи, позеленевшие от зависти.
Отец Георгий выяснил это довольно быстро. Крестьянин отпираться не стал, перекрестился на купол сельской церкви, обнял жену, велел сыновьям слушаться матери и подошел к охранителю.
— Ну что, поп, пошли, — с мрачным вызовом сказал колдун. — Хвороста-то хватит у вас? А то я, вишь, раздобрел на волшебных-то харчах. Долго гореть буду, замаетесь.
— Замаемся, — согласился отец Георгий после долгой паузы. — И дров на тебя жалко. Шел бы ты… — и добавил пару фраз, описывая места, куда стоит отправиться незадачливому ворожею.
Старший сын колдуна ахнул. Парнишка еще не слышал, как затейливо выражают свои мысли сержанты гётской армии. И уж точно не ожидал таких слов от священника.
Что тогда нашло на перспективного расследователя столичного отделения, никто так и не понял. То ли жалобщики достали охранителя до печени, то ли сам крестьянин как-то в душу запал, то ли еще что… Гроза оборотней и вампиров на колдуна-землепашца только махнул рукой.
В отчете о расследовании охранитель написал: «обвиняемый в колдовстве скрылся, дело передается в окружную стражу». Розыскной лист до управления округа довезли через полгода — ну, вы же знаете, все эти бумажки… Виноват, закрутился с другими делами.
К тому моменту жена сбежавшего колдуна продала землю, и вся семья куда-то уехала. А к Рождеству отцу Георгию прислали подарок — заботливо связанный теплый шарф из собачьей шерсти с полянским орнаментом в гнездовской традиции.
Шила в мешке не утаить. Вскоре отцу Георгию припомнили и этого крестьянина, и другие прегрешения.
Отец Дмитрий, юрист Синода, тогда еще только мечтал о высоком посте Архиепископа. Дело «спятившего охранителя» досталось церковному адвокату случайно, но он всегда старался как можно лучше делать свою работу. И приложил все усилия, чтобы облегчить участь подзащитного. Об оправдании речи не шло — все улики служебного преступления налицо. Но, может быть, дело в мотивах? Временное помутнение рассудка, магическое очарование?
— Неужели вы не понимали, чем закончится такое самоуправство? — при первой же встрече спросил адвокат.
— Понимал, — пожал плечами охранитель. — Вот только… Честно признаться, думал — не заметят. Сколько у нас бардака в канцеляриях? И не такое проходило. Я не мастер говорить, но попробую объяснить… Я солдат. Мне таких, как тот крестьянин, защищать надо. А не на костер отправлять. Пусть бы трудился во славу империи, в меру сил… Или как там говорят в торжественных речах?
  
— Примерно так. Получается, вы хотите переписать закон о магии?