"Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)
На восьмой день Май почувствовал, что болезнь отступила. Температура спала, тошнота прошла, и живот перестало выворачивать. Кир тоже вернулся в форму, но Липу еще немного лихорадило.
– Воды два ведра осталось, небо развеялось, дождь теперь непонятно когда пойдет. Из колонки воду пить я больше не рискну, даже кипяченую. Ей только в сортире смывать можно. Надо новое место искать, – Лиманов задумчиво выстрагивал очередную стрелу, болтая с приятелем о будущем.
– Здесь?
Кикбоксер отрицательно покачал головой:
– Трупы по всему городу валяются. Эта зараза могла где угодно в землю просочиться. В горы надо уходить, где чистое место.
– А почему не в море? Может, лодку найдём и двинем вдоль берега?
– Сейчас везде одно и тоже. Пока мертвечина не перегниёт, надо валить подальше. В мореходстве никто из нас не шарит, далеко уплыть мы не сможем. И вообще я себя на твердой почте уверенней чувствую, вода – не моя стихия…
– Зато моя. Я же по гороскопу – Рыбы, – вмешалась двоюродная сестра, вернувшись из ванной, – но с тобой согласна, зимой нам на море точно ловить нечего.
– Тогда завтра стартуем. Утром по темноте из города уйдём.
Балу поднялся, взял с полки свою биту и помахал ей в воздухе:
– А куда конкретно потопаем, ты уже придумал?
– Волковку и Барановку пройдем, а дальше видно будет. Пора возвращаться к истокам, пещерными людьми становиться.
Глава 28. Доктор Курочкин
Президента толкнули в спину, и он последним ввалился в полутемную комнату. Всех пленников согнали в холодную бетонную камеру. Иван обнимал Машу и гладил ее по голове. Андрей в бешенстве ходил из стороны в сторону, осыпая проклятьями захватчиков. А Лев Николаевич с потерянным лицом пребывал в прострации, голова до сих пор гудела после того, как майор отправил его в нокаут.
– Они же военные? Почему они так поступили? Зачем мы им нужны? Куда они забрали Таню? – плакала Маша, ее взгляд требовал ответов, которые Корнилов не мог дать.
– Хочется верить, что девочку отнесли лечить, а вот куда увели профессора – это второй вопрос, – Кузнецов уставился на стальную дверь, сдерживая соблазн заехать по ней ногой от злости. В ответ он мог получить прикладом по голове, и прекрасно понимал это.
– Чем они тут занимаются? Что это вообще за место? – у Ивана над бровью краснела свежая ссадина, время от времени парень кашлял и морщился от боли, прижимая ладонь к ребрам. Как только он переступил порог, Власов сразу же доступно объяснил космонавту его новый статус.
– Место? – Лев Николаевич поднял глаза к потолку с двумя лампочками. Одна из них уже перегорела, вторая тускло освещала их комнату, – этот объект в Советское время еще построили, в режиме особой секретности…
– Это Яматау? Или Ямантау? Или как его называют, ну такое огромное убежище для элиты страны, я где-то читал про него, – внезапно перебил Андрей.
Корнилов откашлялся, деревянные нары под ним заскрипели:
– Ямантау не так далеко отсюда, но нам не удалось с ними связаться, они перестали выходить на связь. Этот объект гораздо меньше. Вначале тут занимались изучением микроорганизмов….
Президент замолчал, подбирая слова, но за него продолжил Кузнецов:
– Биологическое оружие?
– Да, в том числе оно. В девяностые этот центр практически законсервировали, но лет через десять возник проект «Панацея», так объект получил вторую жизнь. Тут небольшой подземный бункер, лаборатория. Компактный малозаметный объект узкого назначения.
– То есть здесь до сих пор делали биологическое оружие? – Маша проглотила подступивший к горлу комок.
– Скорее хранили. Ну, кое-какие исследования тоже, наверняка, шли.
– Я думал, у нас в Новосибирске главная лаборатория по вирусам, – Андрей прижался затылком к стене. Он вдруг вспомнил о Кате, от чего сделалось совсем тоскливо.
– Вы работали официально, они занимались другими вещами.
По долгу службы Корнилов знал обо всех этих проектах, но не любил углубляться в детали. Такие лаборатории были необходимы стране, так же как ядерное оружие. Это курировало министерство обороны, а Лев Николаевич был все-таки человек гражданский, хоть и формально являлся главнокомандующим.
Маша намотала прядь волос на палец и прикусила зубами, она часто так делала, когда сильно задумывалась:
– Теперь понятно, зачем им понадобился профессор. Хотят с его помощью сделать антивирус. Тут для этого есть все возможности.
– Это еще полбеды, меня напрягает то, что нас оставили как подопытных кроликов, – Воробьев скрестил руки и опустил голову.
– Бесполезно! – неожиданно громко усмехнулся Андрей, – у нас иммунитет, все давно вкололи антивирус!
– Не в…, – попыталась возразить Маша, но Андрей так выпучил глаза, что она сразу всё поняла, – да, точно, на нас нет смысла проверять вакцину второй раз.
У этих холодных бетонных стен могли быть уши и даже глаза. Каждое неосторожное слово могло навредить пленникам. Ощущение неизвестности и безысходности давило на всех, и даже самые стойкие начинали срываться. Никто не знал, как выбраться из этой передряги.
Альберт Борисович тем временем сидел у кровати Тани в светлой и теплой комнате. Девочку подключили к аппарату искусственной вентиляции легких, и вокруг неё хлопотал молодой смуглый тридцатилетний доктор в салатовом халате.
– Состояние очень тяжелое, но, надеюсь, мы её спасем. Если она переживет эту ночь, то пойдет на поправку. Опоздай вы на один день, и было бы уже поздно, – врач налил воды из графина в граненый стакан и протянул Хаимовичу, – хотите?
Профессор так погрузился в свои мысли, что не сразу услышал вопрос. Лишь когда его спросили второй раз, он встрепенулся:
– А? Нет, хотя да, давайте.
Альберт Борисович сделал несколько жадных глотков, поперхнулся и с кашлем отдал стакан обратно. Его немного трясло от происходящего вокруг. Час назад он был почти уверен, что Таня обречена, а теперь девочку окружили заботой. Остальных заперли как преступников, а к нему относятся, словно к почетному гостю. Как это понимать? Он же чудовище, убийца, террорист, который уничтожил цивилизацию…, но с ним обращаются как с президентом. А настоящего президента заперли будто вора.
«Им нужен антивирус», – шептал внутренний голос, – «только он, а не ты. Когда они получат своё, то избавятся от тебя».
Хаимович уже не боялся за свою судьбу, но его волновало, что сделают с Таней, после того как покончат с ним.
– Вам приготовили комнату, можете пойти поспать. За дочку не переживайте, я буду дежурить возле неё неотлучно, – пообещал добрый доктор.
– Как вас зовут? – профессор смерил врача осторожным недоверчивым взглядом.
– Роберт…. Роберт Харисович Курочкин. Сложно встретить более странное сочетание, правда? – усмехнулся новый знакомый.
Доктор сверкал белозубой улыбкой, а в его восточном профиле таилось какое-то особое обаяние. Его внешность скорее подходила эстрадному певцу или актеру, чем работнику секретной лаборатории. Доктор оказался на удивление разговорчивым:
– Мама у меня русская, а папа – сириец. Но он погиб до моего рождения, они не успели пожениться. Поэтому от отца у меня только отчество, а фамилия по материнской линии. Назвали меня, кстати, в честь деда.
– Занимательная родословная. А как вы здесь оказались? И что это за сооружение?
– Закончил медицинский, увлекся вирусологией. Сначала в одном месте поработал, потом в другом, затем вот сюда предложили. Долгая история. Но ваша, думаю, гораздо интереснее. Поведаете, если захотите, нам еще предстоит тесное общение. А пока отдыхайте…
Хаимович услышал шаги и обернулся. На пороге стоял человек в военной форме. Курочкин зевнул и подмигнул профессору:
– Вы в безопасности, но дисциплина у нас тут строгая. Если отбой, значит отбой. Пообщаемся завтра.
Глава 29. Лесные бродяги
Прошел день, затем второй, третий, но долгожданный рокот вертолета так и не раздался над обсерваторией.