Измена. Попаданка в положении (СИ)
Филипп недовольно заерзал, не желая признавать, что в войне за свой брак он безнадежно проиграл! И взять реванш Элион ему вряд ли позволит. Даже если она таяла в его руках, даже если ее глаза вспыхивали светом от нежных слов, эта упрямица все равно продолжала посылать его далеко и надолго, стоило попытаться все наладить.
– Да с ней уже все говорили, она упрямая, как ты! Как баран! – Филипп с досадой ударил по изголовью кровати, садясь удобнее на краю – Уперлась и все тут, не хочет возвращаться. А я переживаю за нее. Она же еще и в положении, понимаешь. Начнутся схватки в глуши, и кто ей поможет, кто позовет хотя бы повитуху? Кот ее облезлый?
Филипп презрительно фыркнул, мотнув головой. Не нравилось ему все это.
Андреас нахмурился и встал с кровати. Подошел к окну, посмотрел вдаль. Было жаль признавать, но битву за женские сердца они оба проиграли. Не смогли защитить чувства к тем, кого любили. Но у Филиппа хотя бы еще был шанс?
Андреас подошел к брату и стиснул его прохладные тонкие пальцы в своих руках. Ему хотелось поддержать Филиппа, помочь по мере сил. Андреас выпалил:
– Я тебя понимаю, Филипп! А хочешь, я могу поехать пожить вместе с твоей женой в одном доме? Исключительно как охранник. На повитуху не подписываюсь, я это дело не умею, но вот защитить от грабителей или врагов – всегда пожалуйста. Да и тебе спокойнее на душе будет, если твоя любимая жена окажется под моим присмотром?
Андреас опустил голову, глядя на Филиппа, и улыбнулся. Кажется, они все-таки пытались налаживать отношения, и у них получалось?
«А еще побудешь под присмотром и ты, мой милый братец. Потому что, если я лично буду таскаться за тобой хвостом, проверяя, не лег ли ты где-нибудь от приступа головокружения, ты меня быстро пошлешь в далекие дали…» – подумал Филипп, стараясь скрыть свои мысли, чтобы глаза не блеснули слишком уж лукаво.
– Да это отличная идея! – с небывалым энтузиазмом Филипп вскочил на ноги, подбегая к Андреасу и касаясь его плеча. – Спасибо, брат! Может, она уже скоро остынет, и все наладится… Но мне кажется, тебя тоже что-то тревожит?
Филипп задумчиво посмотрел на браслет из разноцветного жемчуга. Такой добывали у берегов Гравидии… И раньше такого у Андреаса не было.
Андреас одернул рукав, пряча жемчужный браслет. О своих любовных похождениях он не готов был говорить!
– Меня тревожит только то, что ты постоянно пичкаешь меня лекарствами! Лучше бы в дом раз… э-э-э, лучше бы на охоту или рыбалку с тобой сходили снова, как в детстве! Хочешь? Или ты у нас белоручкой заделался и презираешь подобные развлечения? – Андреас подмигнул Филиппу, пытаясь скрыть смущение от первого своего предложения.
Надо же, как он отвык от цивилизованного общества! Едва не предложил женатому мужчине, брату, у которого еще и проблемы с женой, пойти по бабам. Да уж, нужно учиться заново всем правилам приличия, не меньше!
– Я-то нет! Но Андреас, ты только вернулся домой после таких испытаний, ты болен, тебе место в постели, а не трястись в седле с арбалетом или луком! – возмущенно выпалил Филипп. – О боги, вы с Элион точно стоите друг друга! Она тоже пошла в лес по грибы, решив, видимо, родить там под кустом! Ну уж нет, братец, я на вас управу найду! Даже если придется вас обоих связать или бросить скованными в подземелья. Для вашего же блага!
Филипп пошутил, но осекся под взглядом темно-синих глаз Андреаса. Они не говорили про плен. Сам Андреас не рассказывал, а лезть с расспросами и бередить раны Филипп боялся. Хотя любой дурак догадается, что в плену держат не на бархатной подушке, как любимую болонку. И лучше не говорить про цепи и подземелья.
Андреас закатил глаза. Кажется, его попытка отвлечь Филиппа от разговоров про плен вышла даже слишком успешной? Он снова заговорил про болезнь, черт бы его побрал! Андреас ненавидел свою слабость!
– Ладно, выпью твое лекарство! Что сразу в подземелья-то, а? – проворчал он и схватил пузырек, приготовленный для него и стоящий на столе.
Андреас залпом выпил, поморщившись от горького вкуса. Эффект был… неожиданный. Филипп охнул и запричитал, что нельзя же было так много глотать, что лекарь прописал всего три глотка… Но голова у Андреаса закружилась, его повело, и он заулыбался, глядя на Филиппа.
– Мне хорошо… Скажи, а ты и правда скучал по мне, братец? Когда я был в плену? – последние слова прозвучали слегка фривольно.
Андреас и сам это понял, когда произнес их заплетающимся языком. Ох, голова сегодня болеть точно не будет!
– Правда, – недовольно процедил Филипп, глядя, как злая жена на подзаборную пьянь-благоверного.
– Я думал, что никому не н-нужен. Что моего возвращения из Гравидии никто не ждет. У тебя жена… зачем тебе такая обуза, как больной старший брат? Поэтому твои слова про подземелья… мне приятно! – Андреас усмехнулся и присел на краешек дивана, откинувшись головой на его бархатную спинку, и закрыл глаза. – Хотя иногда… я не прочь вернуться в Гравидию. Снова очутиться в плену. Я бы вел себя там иначе. Совершенно иначе.
Это признание сорвалось с его губ тихо-тихо. Филипп удивился, уставившись на брата во все глаза. Ну и ну! Значит, плен был не таким мучительным, как все думали?
– Не говори так. Что никто не ждет, – проворчал Филипп и взял подушку, валяющуюся на кровати. – Пусть мы и не ладили, не было и дня, когда бы я не думал о тебе. Ложись, Андреас, отдохни… А когда ты проснешься, мы поедем к Элион.
«Может, хоть она на тебя управу найдет! Со мной вести себя она начала очень строго!» – с надеждой подумал Филипп.
Он положил подушку на диван. И аккуратно перехватил Андреаса за плечи, чтобы уложить набок. Он был настолько слаб, что не сопротивлялся. Казалось, его мысли были уже далеко отсюда. Вот только даже в таком слабом, плывущем состоянии он продолжал сжимать браслет на запястье. Сначала Филипп подумал, что у него болит рука – вот уж братья, точно! Но потом заметил, как Андреас трепетно относится к этой ниточке жемчуга. Откуда же она взялась? Филипп чувствовал, что не стоит давить, выясняя это.
Андреас закрыл глаза и погрузился в сон. Лекарское снадобье и впрямь оказалось чудотворным. Боль, фоново терзавшая его виски, отступила. И он уплыл в воспоминаниях в свой плен. Не всегда он был ужасен. Скорее, наоборот, вначале показался очень сладким.
***
Некоторое время назад…
Быть пленником в сырых казематах и пленником во дворце – это разные вещи. Андреас ощутил это на собственной шкуре, когда один из вражеских солдат Гравидии ударил его увесистым камнем по затылку, и он отключился.
– Где я? – простонал Андреас, открыв глаза.
В себя он пришел не в подземельях, а в уютной светлой комнате, на широкой резной деревянной кровати. Андреас сел и огляделся, сжав кулаки. Готовый дорого продать свою жизнь. Но тяжелая дубовая дверь была заперта.
– Что за… – выругался он сдавленно, сквозь зубы.
Голова болела и слегка кружилась. Ему хотелось рычать от злости на то, что его взяли в плен. Он так глупо попался! Но Андреас не успел подумать над случившимся. Дверь распахнулась, и вместе с двумя охранниками в комнату вошел роскошно одетый молодой человек младше Андреаса приятной наружности.
Ажурные деревянные решетки на окнах-арках были открыты нараспашку. Все-таки денланцу так привычнее, чем в полутьме резных теней. А потому в комнате витали не только ароматы южных благовоний, но и легкая нотка морской соли. За стенами замка тихо шумели волны – он стоял на самом берегу моря.
Незнакомец жестом приказал охране ждать снаружи. Они вышли за дверь, но явно остались там. Хотя он считал это лишним. У него на поясе, в богато расшитом чехле был длинный изогнутый кинжал. А пленник лежал безоружный, еще и слабый.
– Ты ведь Андреас Хоуп? – незнакомец подошел ближе мягкой бесшумной походкой, как у дикого пустынного кота, и отбросил со смуглого, почти мальчишеского лица прядь черных волос.