"Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)
Я остался один. Полная темнота скрывала меня от посторонних глаз, и только далёкие фонари лагеря давали тусклый свет. Теперь можно приступать к настоящей работе.
Убедившись, что никто не наблюдает, сосредоточился на своём пространственном кольце. Небольшая вспышка света прорезала тьму. И вот передо мной уже стоит водяной медведь.
— Па-па! — прохрипел монстр, радостно виляя хвостом.
— Тише, — шикнул я, опасливо оглядываясь. — Не шуми.
Медведь тут же сжался, став будто меньше, и положил хвост на землю. Его глаза с любопытством оглядывали окрестности. Он шумно принюхался, втягивая воздух широкими ноздрями, и уставился на засыпанную яму. Мышцы под чешуёй перекатывались волнами, демонстрируя его нетерпение.
«Слушай меня, — начал я, используя нашу ментальную связь, чтобы не издавать ни звука. — Копаешь проход отсюда и вот в эту сторону до стены. Там останавливаешься и ждёшь».
Я указал на место, где должен начинаться подкоп, и направление, в котором нужно двигаться. Ам склонил голову набок явно не в восторге от поручения.
«Кушать! Гулять! Охота!» — ответил мне монстр, перебирая когтистыми лапами, как нетерпеливый ребёнок.
«Всё будет. Давай делай то, что я сказал».
Ам недовольно фыркнул. Я снова переместил его в кольцо, п потом положил руку на грунт и материализовал уже в землянке. Мощные когти медведя с лёгкостью смогут прорыть путь сквозь почву.
Нецелевое использование твари, конечно, но что поделать? Для всех остальных я придумал какой-то бред и выкопал землянку, потом засыпал её без входа. Но на самом деле это был первый этап плана по созданию тайного хода. А Ам как нельзя лучше подходит для такой работы.
Прислушался: звуков и вибрации нет, монстр роет аккуратно, как я и просил.
Отправил всех отдыхать, а сам прогулялся по территории. Солдаты разбрелись по казарме. Кто-то уже заснул, не успев даже снять сапоги, кто-то, собрав последние силы, пытался смыть с себя грязь и пот. Я понимал, что утром придётся выслушать жалобы от командиров отрядов, но это меня не волновало.
Отошёл чуть за наш сарай, в самое тёмное место, где наверняка никто не увидит. Ночная прохлада приятно обволакивала тело после душного, жаркого дня. Где-то вдалеке ухнула сова. Ещё дальше раздавались приглушённые звуки лагеря: команды часовых, топот сапог, редкие выстрелы.
Внезапно в голове раздался знакомый голос:
«Павел, — произнесла Лахтина. — Можно ли мне выйти и немного погулять?»
Заметила, что я вытащил Ама? Ну что ж, почему бы и нет. Давненько не говорил с королевой лицом к лицу после её наказания.
Девушка появилась из моего кольца, материализовавшись в воздухе с лёгким свечением. Я уселся на бревно, валяющееся рядом, и жестом пригласил её присоединиться.
Сейчас на королеве было простое летнее платье, надетое на голое тело. Ткань хоть и потёртая, но чистая. Наряд обрисовывал её миниатюрные формы: невысокая, худенькая, с маленькой, почти крошечной грудью.
Длинные вьющиеся тёмные волосы спадали на худые плечи. Чёрные, совершенно чёрные, как бездонные колодцы, глаза часто-часто моргали, будто пытаясь привыкнуть к окружающему миру.
Когда материализовалась, то первым делом жадно вдохнула свежий воздух. Королева потянулась, разминая конечности, как кошка после сна. Она огляделась вокруг, её глаза с любопытством изучали окрестности. Затем посмотрела вдаль — туда, где вспыхивали огни военного лагеря и периодически озаряли ночное небо всполохи от выстрелов.
Мы какое-то время молчали, просто наблюдая за небом и прислушиваясь к тихим звукам ночной жизни лагеря. Созвездия ярко светили в ясную погоду, Млечный Путь тянулся бледной полосой через весь небосвод. Где-то вдалеке пропела труба, потом раздались команды часовых. Обычная жизнь прифронтовой полосы.
«Это непросто, — произнесла она у меня в голове. — Ты, возможно, не поймёшь, что это такое… Быть королевой — самой сильной, уважаемой — и потерять всё. Мне оставалось совсем немного до трона».
В её мысленном голосе слышалась горечь. Я наблюдал, как она прослеживает взглядом далёкие вспышки артиллерии, и в чёрных глазах отражаются эти огни, создавая странный эффект.
Сдержал улыбку. Ещё как понимаю, милая. В прошлой жизни я был не просто королём, наша страна занимала почти всю планету. Я знал, что такое власть, но обладал ею только отчасти. Долбаный Совет аристократов держал меня на поводке…
«Почему ты погналась за той сукой? — спросил, переходя к делу. — Где серая зона, в которой обитаешь ты?»
Лахтина дёрнулась, словно от удара. Её лицо исказилось гримасой отвращения и ненависти, пальцы сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели.
«Мой яд… — поджала девушка губы, и во взгляде отразилась такая ярость, что на мгновение показалось, будто она сейчас трансформируется обратно в скорпикоза. — Эта дрянь украла его, чтобы менять людей».
«Вон оно что, — заметил не без иронии. — Когда я просил у тебя — так чуть не обесчестил, а когда забрала она — ничего не пострадало».
Лахтина вскочила, её глаза сверкнули. Девушка подняла руку, словно собираясь ударить меня, но сдержалась. Вместо этого начала нервно ходить взад-вперёд, то и дело бросая в мою сторону гневные взгляды.
«Это другое! — надула губки королева, её мысленный голос звучал с обиженными нотками. — Она женщина, и это не считается! А ты самец».
Засмеялся. Какие у неё странные понятия о чести и достоинстве. Использует человеческие слова, но вкладывает в них совершенно иной смысл. Интересно, есть ли у них какие-то правила обращения с ядом? Ритуалы, связанные с его передачей?
«Ты, она, я… — выдохнул, пытаясь объяснить свою точку зрения. — Мы из разных видов, и пол тут вообще не играет роли».
«Ты… — Лахтина затрясла пальчиком, как строгая учительница, отчитывающая нерадивого ученика. — Плевать! Значит, она меня обесчестила. Тебе стало легче?»
Её лицо выражало такое искреннее возмущение, что я с трудом сдержал улыбку. Не хотел обидеть королеву ещё больше. В конце концов, она мой ценный союзник, хоть и не по своей воле.
«Мне всё равно, — покачал головой. — Могла бы сразу сказать про свой яд, а не выпендриваться».
«Тебе не понять, что такое быть королевой, иметь власть, силу, управлять!» — гордо заявила Лахтина, вскинув голову и выпрямив спину, словно сидела на троне, а не на старом бревне посреди военного лагеря.
«Точно, мне не понять…» — ответил я, стараясь не выдать своего сарказма.
Девушка снова села рядом со мной. И мы наблюдали за очередной битвой, где бессмысленно гибли солдаты. Вспышки орудий, далёкие крики, эхо взрывов — всё это создавало жуткую симфонию войны. Жертвы политической игры, пешки в руках великих мира сего. Ничего не меняется, независимо от того, в какой реальности ты живёшь.
«Странные вы, люди, — грустно заметила девушка, её взгляд был прикован к далёким вспышкам. — Мы не убиваем друг друга просто так».
Я кивнул. Странные, не поспоришь… Люди всегда найдут причину для войны, для смерти, для жестокости. Я сам был причиной стольких смертей в прошлой жизни, что давно потерял им счёт, хоть и никогда не убивал невиновных. И вот в новом мире опять оказался в центре военного конфликта. Ирония судьбы.
«И ты странный, — её тёмные глаза уставились на меня, пытаясь проникнуть в самую душу. — У тебя нет предубеждений относительно монстров. То, как ты говоришь, ведёшь себя, делаешь, думаешь… Ты точно человек?»
«Нет. Я хуже», — подмигнул ей.
Спать хотелось адски, но нужно подождать, когда Ам закончит, и кое-что ещё сделать в моём кабинете. Поэтому такая простая беседа была очень кстати, хотя глаза уже слипались, а мысли путались от усталости.
«Я повторяю вопрос про серую зону», — решил вернуться к теме, которая меня интересовала больше, чем её догадки о моей природе.
Лахтина вздохнула и опустила взгляд. Плечи девушки поникли, словно на них навалился тяжёлый груз.
«Прости, — покачала она головой, и в её глазах мелькнуло искреннее сожаление. — Но ни я, ни один монстр не можем тебе ничего рассказать про наш дом. И не потому, что не хотим. Это клятва, которая наложена на каждого из нас при рождении».