Бывшие. Реабилитация любви (СИ)

– Это всё, что было. – Торжественно объявил Градов, выставляя на стол три жестяные банки с “Пепси” и выкладывая шоколадные батончики.
– А бутерброды откуда? – Удивленно спросила я, догадавшись, что они явно не из автомата.
– Купил у милой женщины на ресепшене. Это был ее ужин, но она любезно согласилась с нами поделиться.
Миша тут же схватил один из шоколадных батончиков, и впился в него зубами.
  
– Ого, это же почти как праздничный стол!
– Жуй нормально, подавишься. – Дмитрий сел на диван у окна и стал разворачивать бутерброды.
Я тоже взяла один – сыр, ветчина и немного подсохший хлеб. Вполне прикольная закуска, учитывая, что у нас праздничный стол. И только откусив кусочек, я почувствовала, как на самом деле я проголодалась. Весь день ничего нормального не ела, только кофе из термоса и пару печенек с утра.
Мишка доел батончик, потянулся за чипсами, потом за газировкой. Его щеки порозовели, глаза стали сонными, но он упрямо отказывается ложиться, согласившись даже с тем, что “Ирония судьбы” – вполне интересное кино.
– Который час? – Вдруг подскочил мальчишка, когда по экрану побежали финальные титры фильма.
Мой телефон окончательно сел, и я только развела руками, давая понять, что не могу ответить на его вопрос.
  
Глава 20
 
– Без десяти двенадцать. – Ответил вместо меня Дима, посмотрев на свои наручные часы.
– Ого! – Миша спрыгнул с кровати и суетливо забегал по комнате. – Скоро совсем!
Настроение мальчишки передалось и нам. Взяв одну из баночек с “Пепси”, Дима хорошо ее встряхнул, лукаво поглядывая на меня.
– Отсутствие шампанского не повод его не открывать. – Улыбаясь пояснил он.
Дотянувшись до своего рюкзака, я достала из него термос. Его крышка – это два пластиковых стакана, которые я поставила на стол, чтобы Градов смог разлить наш праздничный напиток.
– Эй, нечестно! А мне бокал? – Завопил Миша, увидев, что стаканов всего два.
– Уступлю тебе свой. – Улыбнулся мужчина.
На экране телевизора появилась Кремлёвская башня, и Дима шумно открыл банку, из которой хлынул лимонад. Разлив газировку нам с Мишей в стаканы, он оставил немного себе, используя саму банку вместо бокала.
– Надо желание загадать! – Зажмурившись прошептал Мишка, и его детское личико стало очень серьезным и задумчивым.
Мы с Димой переглянулись, и я смущенно опустила глаза. Кто бы мог подумать, что я буду отмечать Новый год вот так, с ним.
Куранты на экране начали бить заветные двенадцать ударов. Дмитрий поднял свою банку, я подняла стакан.
– С Новым годом. – Тихо сказал он, и наши глаза снова встретились. И на этот раз, мне почему-то совершенно не захотелось отводить взгляд.
Миша наконец-то открыл глаза и залпом выпил свою газировку.
– Теперь точно сбудется! – Произнес он, после чего мальчишка неожиданно бросился нас обнимать.
Это произошло так спонтанно, что я даже не успела сообразить. Миша повис одновременно на Диминой и моей шеях, из-за чего мы оказались так близко друг к другу, что горячее дыхание Градова коснулось моего лица.
– А теперь подарки! – Отпустив нас, Мишка плюхнулся на диван и выжидающе распахнул свои большие глаза.
– Какие подарки, Миш? – Дмитрий усмехнулся и отстранился от меня, но совсем немного. – Мы в мотеле, сюда Дед Мороз не ездит.
– Ну и что? Подарки же все равно должны быть.  – Мальчик зевнул, широко и сладко, но ожидание подарков не дает сну победить.
Я взяла свой рюкзак и стала рыться, в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить символическим подарком.
– О, точно! – Я достала кубик Рубика, который купила еще пару месяцев назад, но до него так и не дошли руки. – Держи! Дед Мороз все же умудрился подбросить для тебя маленький подарочек.
Миша восторженно схватил игрушку, и убежал на кровать, планируя собрать кубик за пару минут. Но уже через минуту мальчик резко затих, и повернувшись, я увидела что он отключился, прижав кубик к себе.
Дмитрий встал, осторожно снял с Мишки кроссовки, накрыл пледом. Движения его бережные, привычные – видно, что он делает это уже не в первый раз.
– Ну, раз у нас тут подарки, у меня тоже для тебя кое-что есть.
Вернувшись к столу, Дима сунул руку в карман и достал оттуда подвеску в виде буковки “К” – мою подвеску, которая осталась у него в квартире, после моего ухода.
– Не совсем новая, б\у. – Градов грустно усмехнулся и протянул мне кулон.
– Надо же, ты сохранил! – Взяв цепочку, я положила кулон на ладонь и чуть не прослезилась. – Я часто вспоминала её. И вспоминала, как ты мне её подарил. Мы тогда…
– Да, были в Питере. У меня еще и денег то толком не было на что-то стоящее. Только вот на эту наскреб.
– Он прекрасен. И тогда, и сейчас.
Мы замолчали, и я стала рассматривать кулон, все сильнее зарываясь в теплые воспоминания.
– Миша не мой сын. – Вдруг произнес Градов, и я удивленно подняла на него глаза. – Уверен, что тебя мучает этот вопрос, но ты почему-то его не задаешь.
Я пожала плечами, стараясь сделать вид, что мне все равно. Но он улыбнулся одним уголком губ, словно читая меня как открытую книгу.
– Миша воспитанник нашей спортивной школы. Он из очень тяжелой семьи – родители пьют, отец постоянно мотает сроки. К нам он попал случайно – еще когда он ходил в сад, мы набирали ребят в младшую группу и он неплохо себя показал. Мамаша его долго не хотела писать заявление на зачисление, мол не за что ей его сюда собирать. Но мне стало так его жалко… Я оплатил всё, что ему нужно, еще и этой кукушке отстегнул, чтобы поставила подпись. Ну а потом началось – она не забирала его с тренировок, или ее вообще дома не было, когда я его привозил. Он остался у меня раз, второй, третий. Так и перебрался ко мне практически на совсем. И в какой-то момент, стал называть меня папой Димой.
Глядя в лицо Градова, я заметила, как сильно оно меняется, когда он говорит о Мише. Глаза заливаются светом, черты становятся мягкими.
– Надо же, я бы и не подумала никогда. Ему повезло, что он встретил именно тебя.
К моему удивлению, Дима снова резко помрачнел.
– Нет. Точнее повезло конечно, но всё это было зря.
Я увидела, как сильно занервничал мужчина. Он заходил по комнате, и остановившись, стал рассматривать спящего Мишку.
– Опека все же вышла на лишение родительских прав. Я как мог оттягивал этот момент, но она вообще распустилась, и они больше не могли не реагировать. Его заберут в детский дом. И я ничего не могу с этим поделать.
– Но… я не понимаю.
– Кира, я одинокий, неженатый мужчина. Не самый лучший кандидат на роль опекуна. Я мог бы конечно попытаться, но у меня сейчас есть конфликт с неким Холодовым, и он сделает всё, чтобы не дать мне нормально жить.
– Холодов? – Упоминание фамилии ошарашило меня, и от растерянности я даже выронила кулон на пол.
– Да, а что такое? – Дима поднял украшение и вернул его мне, “случайно” коснувшись моей руки.
– Да ничего такого. Просто… Это он выкупил здание нашей клиники, и он настаивает на том, чтобы “Олимп” был закрыт.
Градов приподнял бровь и о чем-то задумался. Но мне он ничего не сказал.
– Ладно, не хочу сейчас о делах. Тебе наполнить бокал?
Я кивнула, и Дима налил мне еще немного газировки. Забравшись на диван, я продолжала рассматривать кулон, обдумывая то, что он сказал мне про Мишу.
– Можно спросить? – Наконец решилась я поднять тему, которая все еще отдает во мне глухой болью.
Дима поморщился так, словно ему придавили палец. Видимо он понял, о чем именно я хочу спросить, но отказываться не стал. Неуверенно махнул головой и опустился на стул напротив.
  
– Ты так заботишься о Мишке. Но насколько я знаю, с Тимофеем ты вообще не поддерживаешь контакт. Почему?
Градов выдохнул. Он знал, что я стану говорить об Алине и Тимке, но когда я все же произнесла свой вопрос, ему как будто бы стало легче.
– Я не знаю, как это объяснить. Я видел его однажды, совсем маленьким. И знаешь… Я не думаю, что это мой сын.