Бывшие. Реабилитация любви (СИ)

– Здание принадлежит не нам, а администрации, и ты это знаешь. Мы просто арендуем его уже двенадцать лет. Но три месяца назад администрация его продала. Новый владелец... – Босс помолчал. – Новый владелец не заинтересован в продлении аренды.
– А кто он?
– Холодов Игорь Михайлович, коммерсант, который постепенно подгребает наш город под себя.
Имя мне оказалось незнакомым, но тон, которым произнёс его Виктор Андреевич, говорит о многом.
  
– У нас хороший район, дорогой. Снесёт клинику, построит фитнес центр, или жилой комплекс какой-нибудь. Обычная история.
– А мы?
Виктор Андреевич наконец поднял голову и посмотрел на меня.
– А мы ему не нужны. Но у меня есть один вариант, – просветлев, продолжил начальник. – Точнее, один шанс. И мне, Кира, нужна твоя помощь.
Я напряглась. Когда начальство говорит “нужна твоя помощь” таким тоном – рассчитывать на что-то хорошее не приходится.
– Слушаю. – Стараясь сохранить спокойное выражение лица, я выпрямилась.
Виктор Андреевич открыл ящик стола, достал папку и бросил её передо мной.
– У нас нарисовался ВИП-пациент. Какая-то серьезная травма колена, три недели после операции. Но ездить к нам он не может и ему нужна реабилитация на дому. Полный курс, по полной программе, минимум на три недели, ежедневно.
Я даже не притронулась к папке, и скрестив руки на груди, откинулась на спинку кресла, словно шарахаясь от задачи.
– На дому? Виктор Андреевич, у меня расписание забито до февраля. Игорь Савченко, сборная по гимнастике, биатлонисты...
– За них не волнуйся, перераспределим.
– На кого? Кому вы отдадите олимпийцев? Косте?
– Кира. Ты попробуй понять…
– И почему на дому? У нас оборудование, условия. Пусть приезжает в клинику, как все нормальные люди.
– Он не может. Точнее… не хочет. – Виктор Андреевич потёр переносицу. – Это особый случай.
– Вот поэтому и я не хочу – все богатые клиенты считают себя особыми.
– Этот действительно особый. Он владелец хоккейного клуба “Ледяные волки”. Слышала?
– Слышала. Один из лучших клубов в стране, трижды чемпионы, постоянные участники крупных, в том числе и международных турниров. Но как это относится к делу?
– Кирочка, если мы его вылечим, у нас есть все шансы попасть под его крыло и заключить с ним крупный контракт. –  Виктор Андреевич подался вперёд, и я увидела, как сияют его глаза. –  Это не просто деньги, Кира. Это новое здание, свой собственный центр, который никакой Холодов у нас не отберёт.
Вот оно что – возможное спасение клиники в обмен на мои нервы.
– Почему я? Найдите кого-то другого.
– Нет никого другого. – Раздраженно отмахнулся босс. – Он просил лучшего специалиста, а лучший специалист у нас – ты.
– Польщена. Но я все равно не согласна.
– Кира...
– Виктор Андреевич, я не работаю с богатыми капризными клиентами! – Мой голос прозвучал резче, чем я ожидала. – У них всегда завышенные ожидания, хамские манеры и уверенность, что за деньги можно купить всё. Включая моё время и моё терпение.
– Ты даже не посмотрела на документы.
– И не хочу смотреть.
Босс замолчал и посмотрел на меня долго, изучающе. Но я выдержала взгляд, хотя внутри меня всё кипит от волнения и стыда.
– Это-то личное? – Наконец спросил он.
– В смысле? – Я прикинулась дурочкой, хотя прекрасно расслышала вопрос.
– Ты так сказала… Как будто у тебя был опыт.
Был. И еще какой. Богатый, красивый, уверенный в себе – клялся мне в любви, собирался разделить со мной жизнь и чуть было не стал отцом моего ребенка. А потом…
  
Глава 2
 
Я встала, откинула назад волосы и вышла из-за стола.
– Виктор Андреевич, я ценю всё, что вы для меня сделали, правда. Но на это я не готова. Найдите другого специалиста.
Развернувшись, я направилась к двери.
– Сорок человек, Кира. – Тихо произнес Виктор Андреевич мне в след. – Сорок человек потеряют работу после Нового года. У Лены мать парализована, помнишь? У Кости трое детей, младшему только два. Наташа из физиотерапии – одна растит дочь.
Я замерла, едва коснувшись дверной ручки.
– Это нечестно, Виктор Андреевич.
– Знаю, Кир. Но у меня и выхода другого нет.
Неприятный холодок пробежал по телу и остановился где-то у горла, пытаясь задушить меня чувством вины. Сорок человек, сорок семей, сорок историй, которые рухнут, если я сейчас выйду.
– Один пациент, – Тихо сказал Виктор Андреевич. – Всего три недели, которые могут нас всех спасти. Это всё, о чём я прошу.
– Вы не просите, вы манипулируете. – Огрызнулась я, понимая, что сил сопротивляться у меня нет.
– Да. – Не стал отрицать босс. – Но это ведь сработало?
Я медленно вернулась к столу и села на еще не остывшее кресло.
– Расскажите хотя бы, что за травма.
– Разрыв передней крестообразной связки, три недели после операции. Стандартный случай, просто пациент... непростой.
– Непростой – это как?
– Требовательный и с характером. Привык получать лучшее. Но справедливый, человек-спорта!
– И он точно не может приезжать в клинику?
– Не хочет. Публичная персона, не любит лишнего внимания. Плюс охрана, логистика... Проще, если специалист приедет к нему.
Проще. Для него – проще. А для меня – мотаться каждый день к черту на кулички, к какому-то избалованному богачу.
– Три недели… – повторила я. – Каждый день?
– Да, каждый день в десять утра. Ему важно быстро восстановиться, поэтому усиленный график. Оплата – втрое выше стандартной.
– Дело не в деньгах. – Холодно парировала я.
– Знаю. Но пусть это будет приятный бонус.
Я повернула голову и посмотрела в окно. В тусклом свете фонаря видно, как падают большие пушистые хлопья.
– Хорошо, – наконец произнесла я, устало кивнув.
Виктор Андреевич громко выдохнул с явным облегчением.
– Спасибо, Кира. Ты не представляешь, как это важно.
Босс достал из ящика листок и протянул его мне.
– Адрес. Это элитный посёлок, охраняемый въезд – на КПП назовёшь свою фамилию и тебя пропустят.
Я взяла бумажку и мельком пробежала по ней глазами. Сосновый переулок – звучит уютненько.
– Как зовут пациента?
– Честно говоря не помню, надо бумаги поднимать. Может, завтра сама познакомишься? – Босс улыбнулся, впервые за весь разговор. – Иди домой, Кира, отдохни, уже поздно. И завтра с утра сразу к нему. А твоих я раскидаю между ребятами, не волнуйся.
Кивнув, я пошла к выходу, но у самой двери я снова остановилась и обернулась.
– Виктор Андреевич... А если не получится? Если он откажется потом подписывать контракт?
– Кирочка, надо верить в лучшее! Он просил лучшего специалиста, вот я и отправляю тебя – лучшая ведь у нас ты.
Я вышла из кабинета с тяжелым сердцем. Но все же, мысль о том, что я могу хотя бы попытаться помочь, придала мне сил.
Дорога домой заняла сегодня сорок минут вместо обычных двадцати. Пробки, снег, красные габариты впереди – всё слилось в одно мутное пятно, через которое приходится пробиваться.
Голова словно пустая, тело – тяжелое. Обычное состояние после десятичасового рабочего дня, помноженное на новости о закрытии клиники и разговор с шефом.
Вип-пациент, три недели ежедневных выездов. Как я буду совмещать это с основным расписанием, пока для меня загадка. За Игоря теперь буду переживать, за биатлонистов... Как их теперь всех переносить, сдвигать, совмещать?
Я припарковалась у своего дома – обычной пятиэтажки в спальном районе, и медленно поплелась к подъезду, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться что никто не видит, как я высовываю язык и пытаюсь поймать им снежинки.
Поднявшись на второй этаж, я открыла дверь, и из темноты коридора раздалось требовательное “мяу”.
  
– Привет, Шпрот.
Мой черный кот с жёлтыми глазами вальяжно подошел к ногам, потёрся о щиколотку и высокомерно отошел в сторону, позволяя мне пройти.