Мистер Декабрь (ЛП)

— Держу пари, что я это сделал.
Мама встает на ноги и делает шаг в нашем направлении, ее взгляд, наконец, останавливается на мне, когда она замечает, как я обнимаю Луку.
— Что, черт возьми, здесь происходит, Марго?
Я никогда не видела свою маму такой злой. Она трясется.
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но ничего не выходит.
— Я, черт возьми, расскажу тебе, что случилось, он…
  
— Лука, — шепчу я, перебивая его.
Он медленно поворачивается, совершенно игнорируя мою маму, когда смотрит на меня.
Я качаю головой.
— Не сейчас.
Я не могу сказать ей об этом, пока. Не могу разрушить ее надежды, ее мечты, ее брак, ни в полночь, ни в канун Рождества.
Он в замешательстве смотрит прямо на меня.
— Пожалуйста, — прошу я.
Он разочарованно опускает голову, и я его не виню.
— Ничего не было, — говорю я маме, не сводя глаз с Луки.
Он переносит руки с моих плеч на запястья, прежде чем взять мои руки в свои.
— Малолетка.
— Я знаю, — шепчу я. — Только не сейчас, пожалуйста.
Разочарование снова.
— Уйди из моего дома, маленький чертов засранец, — усмехается Рик, сплевывая кровь.
Моя мама бросается к нему, протягивая руки, чтобы помочь ему подняться.
— О, Боже, ты в порядке? — суетится она из-за него.
— Я в порядке, — рявкает он.
Он делает шаг к Луке, и я инстинктивно бросаюсь вперед, прижимаясь спиной к его голому телу и удерживая его. Я не беспокоюсь о том, что Рик причинит ему вред, на самом деле все как раз наоборот.
Один толчок отца, и он сломается. Возможно, я не смогу остановить его во второй раз.
Его теплая кожа встречается с моей, и я чувствую его дыхание на своей шее.
— Марго, — говорит мама в шоке. — Что здесь происходит?
— Я скажу тебе, что здесь происходит, дорогая, я нашел маленького придурка в комнате твоей дочери, а потом он меня ударил.
— Что? — вздыхает мама. — Вы двое? Вместе?
Я не знаю, почему она так шокирована, поскольку сама подталкивала нас друг к другу с самого начала.
— Пошел ты, лживый придурок, — усмехается Лука.
Моя мама смотрит на меня так, будто я пнула ее щенка. Я ненавижу этот взгляд в ее глазах. Я ее подвела. Я никогда не была с ней абсолютно честна, мы всегда были только вдвоем, но все изменилось. Она изменилась, и я тоже.
— Хватит, — говорю я всем.
Я не могу больше этого выносить.
Не знаю, смогу ли пережить еще одно разочарование.
Ни от Луки, ни от моей мамы.
Мне нужна минутка.
Я поворачиваюсь на каблуках и бегу обратно в свою комнату. Лука не говорит ни слова и просто следует за мной.
  
Глава 17
 
Лука
— Малолетка! — умоляю я ее, когда она бросается на кровать, уткнувшись лицом в одеяло.
Я запираю за собой дверь. Сомневаюсь, что мой придурок-отец или ее наивная мать последуют за нами сюда, но предпочитаю перестраховаться, чем сожалеть. Я потеряю контроль, если меня ещё подтолкнут.
— Что, черт возьми, только что произошло? — спрашивает она приглушенным голосом.
Я пересекаю комнату, опускаюсь рядом с ней и затаскиваю ее к себе на колени.
Она обнимает меня, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи.
— Мне очень жаль, Марго, — шепчу я, гладя ее по волосам.
— Это не твоя вина.
Если подумать, то я знаю, что это не так. Знаю. Но я его спровоцировал. Сыграл в этом свою роль. Я показал ему свои карты, хотя мне следовало держать их при себе.
— Он делает это только для того, чтобы достать меня.
— Я думаю, он делает это, потому что является неряшливым стариком, который хочет получить свой торт и съесть его.
В этом, несомненно, тоже часть истины.
— Я не понимаю, — внезапно говорит она, и мои слова доходят до сознания. — Как это касается меня и должно дойти до тебя?
Я убираю волосы с ее лица и целую кончик носа.
— Он видит это между нами. Хочет причинить мне боль, забрав тебя.
— Это глупо и отвратительно, с чего ему думать, что это сработает?
Я глубоко вздыхаю.
— Потому что это работало раньше.
Не хочу вдаваться в подробности и переживать прошлое, но я в долгу перед ней. Даже, если еще не сказал ей об этом, я хочу с ней чего-то большего, чем просто секс. Что-то большее должно начинаться без каких-либо секретов, иначе оно будет обречено с самого начала.
— Что?
— Он спал с моей девушкой. Мы были школьными возлюбленными и все такое, а он протянул руку и взял ее.
— Лука! — вздыхает она.
— Он изменил маме с подростком.
Она снова вздыхает.
— Нет. Бедная твоя мама, бедный ты. Неудивительно, что ты так его ненавидишь.
— И он меня ненавидит, потому что я рассказал маме, и она ушла от него. Такие люди, как мой отец, думают, что имеют право брать все, что хотят. Он думал, что имеет право и на то, и на другое.
— Он — мудак, просто и ясно.
— И… ты не рассказала маме?
Я понимаю — это будет нелегко, но нужно сделать.
— Я сделаю, я… мне просто нужно найти способ, чтобы это не разбило ей сердце.
— Чем дольше она ждет, тем сильнее разобьется ей сердце.
— Я знаю, — шепчет она. — Мне жаль.
Я целую ее в макушку.
— Я пытался тебе кое-что сказать ранее.
— Я знаю, — шепчет она, опустив подбородок, чтобы скрыть от меня глаза.
Я просовываю палец под её подбородок и поднимаю её голову обратно, так что мы смотрим друг на друга.
— Ты мне нравишься, Марго.
— Ты мне тоже нравишься, — слишком быстро отвечает она.
Я качаю головой, чтобы не потерять концентрацию.
— Ты знаешь, я не это имею в виду. Я влюбляюсь в тебя. Жестко. Я никогда не встречал никого подобного тебе, малолетка.
— Перестань заставлять меня забывать, что мы ненавидим друг друга, — шепчет она болью в голосе.
Я хватаю ее за подбородок.
— Я никогда не ненавидел тебя.
— Но это наша фишка.
— Нет. Фишка в том, что я свожу тебя с ума, а ты все равно меня хочешь.
Я прав, знаю, что прав. Она просто не может этого признать.
У нее в голове возникло представление обо мне, когда мы впервые встретились, и, независимо от того, что я делаю или говорю, тот образ, который она нарисовала, все еще находится в глубине ее сознания. Не то, чтобы я мог ее за это винить. Это была чертовски крутая первая встреча.
— Ты не хочешь меня, не так, — шепчет она.
— Ты не права.
— Ты — не тот парень, которого я ищу.
— Ты — мечтатель, малолетка. Что? Ищешь какого-нибудь Супермена, который придет и спасет тебя?
— Ну и что, если так?
— Посмотри вокруг, Марго, я — твой Супермен.
— У тебя нет плаща, — шепчет она, ее голос надламывается, причиняя при этом вред себе и мне.
— Ты действительно собираешься вытащить это дерьмо? — спрашиваю я хриплым, полным эмоций голосом.
— Я ничего не тащу. Просто пытаюсь быть честной.
— Тогда начни с честности с самой собой.
— Я честна.
— Действительно? И там, с мамой, у тебя на лице было такое выражение стыда, когда она узнала, что мы вместе? Это ты честна? Ты не рассказываешь ей, что сделал ее никчемный муж? Больше честности?
Она соскальзывает с моих колен, и я встаю на ноги, расхаживая по комнате взад и вперед.
Я знаю, что теряю это, но ничего не могу с этим поделать. Это чертовски больно.
Я подвергаю себя риску впервые с тех пор, как мое сердце было разбито много лет назад, и вот что происходит. Она отказывает мне.
Хуже всего то, что я знаю, что она пожалеет об этом.
Она думает, что я ее не знаю, не вижу, но она так ошибается. Я вижу каждую ее часть. Я вижу, как она поет песни себе под нос, сочиняет тексты, когда не знает настоящих, я вижу, как ей нравится есть сыр из пачки, только когда ее впервые откроют… Я вижу, как она любит, сильно и беззаветно. Насколько я знаю, она любит меня — так же, как я люблю ее.
  
Бля, вот оно, я влюблен. Я люблю ее.