Это все монтаж

Наклоняюсь поближе.
– Ему так легко дается игра. Ты хочешь ему нравиться.
– Ага, – Маркус опускает голову и улыбается мне, кивая. – А потом он всеми силами старается заставить тебя все разрушить. Я попросил команду и на метр его ко мне не подпускать в этом сезоне.
– Знаешь, – начинаю я. Маркус настолько близко, что я могла бы в него вцепиться. – Я только и слышу о том, как он грандиозно продолбался в прошлом сезоне. Что произошло?
  
– Достаточно, – влезает Джанель. – Закругляемся!
– Теперь у нас проблемы, – говорит Маркус, касаясь своим лбом моего. Мы смотрим друг другу в глаза. Мы признали Генри, и у него теперь куда меньше власти над нами.
Маркус ненавидит Генри, и от этого мне тоже легче.
Я снова подаюсь навстречу губам Маркуса, скольжу пальцами по его щеке. Он подхватывает меня и снова сажает себе на колени.
– Ла-а-адно, – тянет Джанель. – Мы все поняли.
Но мы не обращаем на нее внимания. Рука Маркуса скользит по моему бедру, дразняще касается линии, где бикини встречается с кожей. Его большой палец скользит под ткань. Мне почти физически больно чувствовать его возбуждение прямо под собой и не иметь возможности ничего с этим сделать. Я поглощаю его, прижимаюсь так близко, как мне позволяют.
– Эм, ну, – говорю я, на момент отрываясь от его губ и бросая взгляд в сторону Джанель, – можно нам на пять минут остаться одним?
Она смотрит на меня со сталью в глазах.
– Нет.
Маркус припадает к моей шее, потом кладет голову мне на плечо, чтобы тоже уставиться на Джанель.
– Пожалуйста? – просит он. Когда она смотрит на него, ее взгляд смягчается.
– Две минуты, – наконец отвечает она.
А потом все они как по волшебству испаряются. Они, мать их, уходят!
Все происходит с безумной скоростью. Я хватаю Маркуса за руку и отодвигаю в сторону трусики своего бикини, позволяя его теплой ладони касаться своей кожи.
– Скорее, – шепчу ему, и его зрачки расширяются от осознания того, что между нами происходит. Он дотрагивается до меня, и я закусываю губу, чтобы не шуметь.
Я хватаюсь за его бедра, спешно помогаю ему привстать со скамьи и стягиваю с него плавки, обнажая его тело, твердое, будто вырезанное из камня, и невероятно, восхитительно прекрасное. Мы неловко меняем позу: мои колени оказываются прижатыми к скамье, и он толкается в меня одну-две-три восхитительных секунды, а потом мы отрываемся друг от друга, напуганные стуком в дверь.
Вот уж действительно, на полшишечки.
Несколько секунд я думаю о своем безрассудстве. Но нас всех проверяли на венерические заболевания, прежде чем допустить до участия в шоу (Шарлотта рассказывала, как однажды им пришлось сообщить кому-то из участников, что его исключили из шоу по причине сифилиса), а еще мне несколько лет назад имплантировали спираль. Я и не такое делала.
Прижимаюсь лицом к груди Маркуса, прямо над бьющимся сердцем, и легонько посмеиваюсь, пока он натягивает плавки, а я поправляю бикини. Уж лучше бы ничего совсем не произошло, чем вот так вот. Судя по сдавленным ругательствам, доносящимся от Маркуса, он со мной согласен. Мое желание только растет.
– Это ты, Жак, – вдруг шепчет он мне на ухо. По мне пробегает дрожь. – Ты – мой выбор.
Я поднимаю взгляд, смотрю прямо ему в глаза, и думаю: Все кончено. Мне наконец-то удалось.
Я сделала невероятную глупость и пришла на это шоу, перевернула всю свою жизнь с ног на голову после самой ужасной неудачи, что я только могла себе представить. Встретила этого мужчину и только что трахнулась с ним за пятнадцать секунд в джакузи в безвкусном номере какого-то отеля, на шоу, которое покажут по телевизору на всю страну, а теперь он сказал мне, что выбирает меня.
Какого черта?
Но в то же время почему бы, мать его, и нет?
– Отправь Энди домой, – шепчу я в ответ, опьяненная победой и отчаянной мстительностью одновременно. – Сегодня.
Он только целует мою шею.
Расставание Маркуса и Энди [как его показали в эфире]
[Энди и Маркус вместе сидят на фоне драпированной стены в кубинском баре отеля в районе Ривер-Норт в Чикаго. Энди явно в замешательстве, потому что тем вечером она уже провела с Маркусом время наедине, а другим девочкам, к величайшему их сожалению, сообщили, что вечер завершен, когда Жак наконец вернулась со своего двухчасового свидания с Маркусом.]
Маркус: Как тебе Чикаго?
Энди: О, очень нравится! Я так давно хотела сюда съездить. Наверное, будет слишком, если я скажу, что хотела бы жить здесь?
Маркус, с улыбкой: Думаешь, справишься с нашими зимами?
Энди берет его за руку: С подходящим человеком.
Маркус, не выдавая даже намека на переживания: Энди, я очень много думал на этой неделе. Все становится очень серьезным.
[Энди кивает. Крупным планом: Маркус скользит большим пальцем по ее костяшкам, гладит ее руку.]
Маркус: Нам было весело, но я не уверен, что вижу совместное будущее со всеми из вас. А для меня это очень важно, понимаешь? И раз я этого не вижу… это ведь цель моего путешествия.
[Энди кивает, заметно озадаченная.]
Энди: Я вижу нас вместе, Маркус. Я хотела подождать с этим, но после сегодняшнего, кажется, не смогу больше терпеть. [Энди глубоко вздыхает.] Маркус, я люблю тебя.
[Рука Маркуса замирает.]
Маркус: Я… просто мне кажется, некоторые отношения развиваются быстрее других. У нас осталось совсем немного времени, и думаю… Энди, извини меня, но, кажется, нам с тобой не по пути. Понимаешь?
[Энди вырывает свою руку.]
Энди: Но когда мы разговаривали сегодня, ты сказал…
[Маркус тяжело вздыхает.]
Маркус: Прости меня.
[Энди начинает плакать.]
Энди: Я не понимаю. Ты сказал, что чувствовал что-то настоящее. Что изменилось? Что я сделала?
Маркус, все еще непоколебимо: Я должен следовать зову сердца.
[Энди уже не сдерживается и всхлипывает.]
Энди: Чт-что я сде-сде-сделала?
Маркус: Могу я проводить тебя на выход?
13 
 Скажи что-то (еще)[27] 
– Представляешь, что случилось с Энди? – спрашивает Рикки. Ее симпатичное личико смотрит на меня с подушки кровати напротив. Оставшиеся девять девочек только что целый час провели у бассейна, обсуждая участь Энди, и Кендалл все это время сверлила меня взглядом.
Все жутко рассердились, что все время с Маркусом на общем свидании досталось мне – это, очевидно, в мои планы не входило. Но шок от внезапного ухода Энди становится главным предметом разговора, когда мы возвращаемся, и продюсеры задают оставшимся девочкам наводящие вопросы о том, что же случилось между нею и Маркусом.
– Постойте, – спросила Элоди, как будто и правда не в теме, – разве вам не казалось весь день, что у Маркуса с Энди все серьезно?
  
Она пыталась меня спровоцировать, и мне хватало ума, чтобы это понять. Я не виновата, что Энди распускала язык и Маркус от нее избавился. К тому же я все еще упивалась чувством своей победы.
– Это просто доказывает, что мы не можем знать наверняка, что думает Маркус, – охотно сказала Рикки.