Системный целитель 4 (СИ)

— Да-да, сейчас! — граф спохватился и продолжил искусственное дыхание, хотя глаза его были прикованы к сияющему артефакту.
Изолятор работал секунды три, может четыре. Потом свечение начало угасать, символы замедлились, луч истончился и пропал.
И в тот же момент сердце под моими ладонями неуверенно дёрнулось.
Я замер, не веря собственным ощущениям. Ещё одно сокращение, слабое, аритмичное. Потом ещё одно, уже сильнее. И ещё.
  
— Ха! — вырвалось у меня, и я бросился зашивать перикард, надеясь на запредельную характеристику Стойкость высокоуровневого герцога.
Работал быстро, почти небрежно, потому что силы заканчивались с каждой секундой. Стянул края серозной оболочки, наложил несколько грубых швов, затем принялся за рёбра. Они срастались сами по себе под воздействием остатков целительской энергии, мне оставалось только направлять процесс и удерживать кости в правильном положении.
Было не до красоты, потому сделал как получилось. Края раны кое-как сошлись, кожа начала затягиваться, и когда последний шов был закончен, сознание окончательно помутнело.
Последнее, что я почувствовал — как моё тело заваливается вперёд, прямо на окровавленную грудь герцога.
* * *
Очнулся примерно через час, если судить по часам на стене. Голова гудела, в теле ощущалась знакомая пустота полностью истощённого энергетического резерва, но в целом я был жив и относительно функционален.
Аксаков хлопотал вокруг, бледный как смерть, но уже не паникующий. Заметив, что я открыл глаза, он выдохнул с таким облегчением, словно у него гора с плеч свалилась.
— Вова, бл… — пробормотал граф. — Я уже думал, что вы с отцом рокировку устроили.
— Меня так просто не возьмёшь, — прохрипел я, пытаясь сесть. — Как пациент?
— Жив, — Аксаков кивнул в сторону дивана, на который он, судя по всему, переложил герцога. — Дышит сам, сердце бьётся ровно, но в сознание пока не приходил.
Я с трудом поднялся и доковылял до дивана, чтобы осмотреть прооперированного. Грудная клетка выглядела почти нормально, только длинный розовый шрам напоминал о том, что час назад я рубил её топором. Пульс прощупывался чётко, ритмично, наполнение хорошее, частота около семидесяти ударов в минуту.
Прошёлся по телу малым исцелением, убирая остаточные повреждения и проверяя состояние внутренних органов. Всё было в пределах нормы, насколько это возможно после такой операции. Даже рёбра срослись почти идеально, хотя небольшая деформация грудины всё ещё прощупывалась.
— Что?.. — герцог Аксаков открыл глаза и непонимающе уставился на нас. — Но… Как?..
— Посмотрите, как там интерфейс, — подмигнул я ему вместо объяснений.
Старший Аксаков нахмурился, явно не понимая, к чему этот вопрос, но послушно попытался вызвать системное окно. Взгляд его устремился в пустоту на несколько секунд, потом он моргнул, попробовал снова, и на лице его отразилось такое изумление, какого я ещё ни у кого не видел.
— Но ведь… — он пролепетал что-то невнятное и снова уставился в пустоту перед собой. — Как это возможно?
— Секрет клиники доктора Рубцова, — развёл я руками с самой невинной улыбкой, на какую был способен после всего пережитого. — Пациенты уходят от нас здоровыми и свободными.
— Сын… — на глазах герцога проступили слёзы, и голос его дрогнул. — Ты же понимаешь, почему я…
— Не надо, отец, — граф похлопал его по плечу, и в этом жесте было столько всего невысказанного, что мне даже стало немного неловко присутствовать при этой сцене. — Я всё понимаю. Теперь всё будет по-другому.
Отец и сын смотрели друг на друга, и между ними происходил какой-то безмолвный разговор, понятный только им двоим. Наверное, впервые за долгие годы они могли говорить свободно, не опасаясь, что система подслушает и донесёт куда следует, но пока еще это было слишком непривычно для них.
Я отошёл в сторону, давая им возможность побыть наедине, и принялся приводить себя в порядок. Костюм был безнадёжно испорчен, весь в крови и каких-то ошмётках, руки тоже требовали основательной помывки. Нашёл в углу комнаты раковину, открыл воду и долго тёр ладони, смывая засохшую кровь из-под ногтей.
Прошло ещё минут двадцать, и герцог смог самостоятельно подняться. Пошатывался, конечно, но на ногах держался, что уже само по себе было неплохим результатом. Всё-таки характеристика Стойкость творила чудеса с регенерацией, такого пациента лечить было одно удовольствие.
— Я не знаю, как вы отключили систему и даже не хочу узнавать, — герцог посмотрел на меня серьёзным взглядом, и в глазах его читалось что-то среднее между благодарностью и беспокойством. — Но у нас с вами теперь новая проблема. Если об этом кто-то узнает, вас отсюда не выпустят.
В дверь настойчиво постучали, и все трое одновременно повернулись в ту сторону. Стук повторился, громче и требовательнее.
— Ваша светлость! — послышался приглушённый голос из-за двери. — С вами всё в порядке? Нам показалось, что был какой-то шум…
Герцог нахмурился, обменялся быстрым взглядом с сыном и направился к двери, на ходу одёргивая испорченную одежду.
— В любом случае, при необходимости я их задержу, — тихо произнёс он, оборачиваясь к нам. — Всё, дальнейшие разговоры перенесём на тот момент, когда всё утрясётся. А сейчас — идите!
Стук в дверь стал ещё настойчивее, и к нему добавились новые голоса. Судя по звукам, там собиралась целая делегация, и их интерес явно не ограничивался простым беспокойством о здоровье хозяина…
  
Глава 2
 
Хорошо всё-таки, что здесь оказался потайной выход. Не знаю, откуда о нём узнал Аксаков, всё-таки приём проходил не в его собственном здании, а в резиденции какого-то столичного вельможи. Который, кстати, наверняка сейчас рвёт на себе волосы от того бардака, что мы тут устроили. Впрочем, это его проблемы, а у меня своих хватает.
— Сюда! — граф резко свернул в неприметную нишу за гобеленом, и я едва успел нырнуть следом, прежде чем мимо пробежала группа охранников с очень недружелюбными выражениями лиц.
Ниша оказалась входом в узкий коридор, тускло освещённый редкими светильниками. Пыль здесь лежала таким толстым слоем, что наши шаги оставляли отчётливые следы, а воздух пах затхлостью и чем-то ещё, слегка сладковатым, словно где-то неподалёку дохла крыса.
Аксаков двигался уверенно, будто всю жизнь бегал по этим коридорам, хотя, судя по пыли, сюда лет двадцать никто не заглядывал. Я старался не отставать, попутно прикидывая, какие именно последствия будут у нашего маленького представления на приёме. Герцог стал бессистемным, светская столица в шоке, а мы с его сыном удираем через потайные ходы, как пара средневековых заговорщиков.
Коридор петлял и разветвлялся, но граф уверенно выбирал нужные повороты, пока наконец мы не вышли в просторный зал. Судя по всему, это была какая-то подсобка для обслуживающего персонала, потому что вдоль стен стояли столы, заставленные подносами с закусками, а в углу дремал официант, который при нашем появлении подскочил с таким видом, будто увидел привидение.
— Тихо, — поднял руку Аксаков, и официант послушно застыл на месте, не издав ни звука.
Я окинул взглядом столы и, не удержавшись, прихватил с ближайшего подноса несколько пирожных, выглядевших особенно аппетитно. Ну а что? На приёме так и не успел попробовать всё с фуршетного стола, а здесь еще очень много вкусного! Тем более, что за всё уже уплачено…
Граф посмотрел на меня с нескрываемым удивлением, одна бровь поползла вверх, и в глазах читался немой вопрос.
  
— А что такого? — пожал я плечами, запихивая в рот эклер. — Не пропадать же добру.
Аксаков только головой покачал, но ничего не возразил. Видимо, решил, что после всего произошедшего мои гастрономические пристрастия — это наименьшая из проблем. И он был абсолютно прав.
Мы выскользнули через служебный выход, миновали пустой двор, где обычно разгружались поставщики, и добрались до машины, оставленной в паре кварталов от резиденции. Охрана Аксакова уже ждала нас, два неприметных седана с затемнёнными стёклами, внутри которых сидели люди, способные за пару минут разобрать на запчасти небольшую армию.