Развод. Еще одну измену не прощу! (СИ)

И все больше складывается ощущение, что Марк вовсе и не собирается сохранять наши отношения.
В ответ снова в ответ тишина, будто целенаправленный игнор. Зажимаю ладонью рот, не позволяя себе разреветься.
«Ладно. Я заеду вечером», — все же получаю от него ответ, в котором я не вижу желания Марка. Это одолжение для меня.
  
Глава 11
   
Кладу телефон на тумбочку, и взгляд цепляется на нашу свадебную фотографию в белой резной рамочке. Мы здесь такие счастливые и влюбленные…
Вот только на фото уже не мы. Это совсем другие люди из прошлой жизни. Эта юная парочка по-настоящему умела любить и ценить друг друга. Они радовались каждому прожитому дню и просто дышать не могли друг без друга.
Вспоминаю, как лежала в роддоме, как появилась на свет моя доченька. Я так ждала ее появления, так хотела поскорее ее увидеть….
Но в тот момент во мне что-то переменилось, или даже сломалось. Лиза лежала отдельно от меня в детском отделении, ее приносили только на кормление. И те дни для меня стали каким-то кошмаром.
Швы, плохое самочувствие, боли — все это было ерундой по сравнению с тем, как мне было плохо в отсутствие дочери. Я закрывалась в душевой, обнимала руками опустевший живот и горько плакала от какого-то необъяснимого чувства страха и одиночества.
И я понимала, что это странно. С моей девочкой ведь все было в порядке, но от мысли, что сейчас она не рядом, я просто сходила с ума.
А потом Марк забрал нас домой. Когда он впервые взял Лизу на руки, то расплакался. Он прижимал к себе малюсенький комочек в выписном конверте, целовал мои щеки и шептал, как сильно благодарен за нашу малышку.
Мы, наконец, были вместе и безумно счастливы. И, казалось, так будет всегда.
Но все оказалось сложнее, чем я представляла. Марк почти никогда не вставал к Лизе по ночам, но я относилась к этому с пониманием. Все-таки он работал с утра до вечера, уставал. И следующим утром ему опять нужно было на работу.
А у меня была возможность поспать вместе с Лизой днем. Тем более, что без меня она никогда не спала. Всего пятнадцать минут моего отсутствия — и она уже просыпалась.
Марк злился, потому как я не могла уделить ему достаточно времени, чтобы побыть наедине. Да и в те недолгие минуты уединения я всегда напрягалась, ожидая, что Лиза вот-вот заплачет. И, наверное, именно из-за этого напряжения мне не хотелось близости.
Лиза стала спать самостоятельно только к двум годам, когда я завершила грудное вскармливание. Правда, желание так и не успело расцвести во мне к тому моменту, но я готова была к разным способам, чтобы пробудить его и восполнить все, что недодала мужу.
Правда, к тому времени у Марка уже появилась та, которая компенсировала ему нехватку близости. Это был для меня настоящий удар. В те моменты я тоже вспоминала, как Марк благодарил меня за дочь, и в моей голове просто не укладывалось, как же он смог предать меня — мать его ребенка?
Когда все вскрылось, Марк ушел из дома, я пошла пожить к Оле — моей старой подруге. Маме не решилась рассказать обо всем и пойти к ней. Слишком стыдно было признаться, да и не чувствовала, что смогу получить от нее поддержку.
Несколько дней я была просто овощем. Не могла есть, все время рыдала и смотрела в потолок. Подруга меня тогда по-настоящему выручила. Не знаю, как бы я справилось без нее…
А потом Лиза сильно заболела. Я вернулась домой и сообщила о болезни дочери Марку. Он ведь тоже родитель, должен о таком знать. По крайней мере, на тот момент я думала именно так.
Не помню, как именно он просил прощения, какие слова говорил. Помню только его клятвы, что это никогда больше не повторится. И я решила дать нашим отношениям второй шанс. Потому что испугалась потерять любовь всей своей жизни. А еще побоялась воспитывать дочь совсем одна.
Боль предательства утихла за несколько месяцев, неприятное стало забываться, а отношения будто стали еще крепче, чем прежде. И шесть лет я жила абсолютно нормально, полностью уверенная в том, что такое больше никогда не повториться.
Говорят, что доверие после такого не вернуть, но я верила Марку. Верила до недавнего момента. А теперь все рухнуло.
Сейчас я уже не боюсь воспитывать дочь одна. Она уже не кроха, а вполне самостоятельная девочка. И все же мне больно от мысли, что она может расти не в полной семье.
Но пока я откладываю эту мысль поглубже. Вдруг у наших отношений с марком еще есть шанс? Конечно, если не было измены, и это мне еще нужно выяснить.
А пока я буду мудрой. Вернее, постараюсь такой быть дальше, раз сразу не получилось. И когда Марк придет на разговор, я постараюсь вернуть его домой.
Обрываю свои размышления и беру телефон, чтобы позвонить дочке. Интересно, как она там? Вдруг уже домой захотела?
— Алло, — трубку поднимает мама.
— Привет. А где Лиза? — спрашиваю у нее.
— С подружками в нашем дворе гуляет. А телефон дома оставила.
— Позови ее домой, пусть возьмет сумочку с телефоном. У вас хоть и спокойно, но не нужно отпускать ее гулять без телефона. Мало ли.
— Да не переживай ты, с ними бабушка одной из девочек. Или ты думаешь, я бы отпустила ее одну гулять? — хмыкает мама.
— Ясно. Как она вообще? Все нормально? Домой не просится?
— У нас все замечательно. А вот насчет тебя я бы хотела поговорить, — как-то подозрительно протягивает мама, будто уже обо всем знает.
— А что обо мне говорить? — непринужденным тоном спрашиваю у мамы. — Работаю, делами домашними занимаюсь…
— А с Марком у вас как?
— Да нормально все у нас, — голос предательски дрожит.
Даже правдоподобно соврать я не в состоянии — настолько меня задевает эта тема.
— Уверена? — недоверчиво переспрашивает мама и добавляет: — Мне Лиза сказала, что вы ночью ругались. А еще она видела, что ты плакала.
Черт… Все же разбудили ребенка своей руганью. А я так надеялась огородить ее от всего этого.
— Ну, так и что скажешь? — вновь спрашивает мама, нарушая молчание.
И тут же я слышу стук в дверь.
— Мне пора! Позже поговорим, — тараторю я в ответ и бросаю трубку.
Разговора удалось избежать, но это лишь временно. Мама не успокоится, пока не выудит из меня правду.
  
Глава 12
 
Открываю входную дверь и впускаю мужа в квартиру:
— Привет.
— Привет, — сухо отзывается Марк.
— Теперь ты стучишься домой? Своими ключами не открываешь? — хмыкаю я, но тут же ловлю себя на мысли, что начала разговор не с того.
Надо немного абстрагироваться и поговорить без претензий и обид. Иначе Марка мне не вернуть домой.
— Они остались здесь. Я их не брал с собой, — прямолинейно отвечает он.
Вот как… Забыл взять? Или сделал это целенаправленно, не планируя вообще возвращаться?
— Ясно, — выдыхаю я и сдерживаю в себе желание озвучить эти вопросы. — Хочешь кофе, чай? Или, может, поесть?
— Ничего не хочу, спасибо.
— Ладно, — киваю. — Тогда идем на кухню.
Располагаемся напротив друг друга за столом. Ощущается холод и отстраненность между нами, будто мы вовсе не семья, а чужие люди. И встретились мы будто не для обсуждения наших отношений, а ради какого-то делового разговора.
Или я уже накручиваю себя?
— Если позволишь, то я начну, ─выдыхаю я и нервно тереблю подол своего платья.
— Конечно, — кивает Марк.
— Только давай поговорим спокойно и не будем перебивать друг друга, ладно? — делаю ремарку.
— Я и не ругался с тобой, — разводит он руками, намекая на то, что в нашей ссоре виновата только я.
Медленно втягиваю носом воздух, чтобы не сорваться. Доказывать сейчас свою правоту просто бессмысленно. Марк все равно будет стоять на своем. И это только приведет к очередной ссоре.
  
— Вначале я повторю то, что уже говорила тебе. Но только для того, чтобы объяснить, почему так произошло.
— Слушаю.
Нет, мне не показалось. Марк будто на деловой встрече. Он совершенно спокоен, а на лице никаких эмоций.