Усни со мной (СИ)

— Подожди, — слышу глухой голос.
Я останавливаюсь. Он приподнимается на локтях, стирает с лица влагу с резким выдохом. Ложится снова. Я понимаю, что эта остановка была нужна и мне тоже — только сейчас пульс начинает чуть успокаиваться.
Наполняю кувшин в третий раз, почти горячей водой. Выливаю уже быстрее, резче.
Моя форма мокрая, от влажности в воздухе, или от собственных усилий — не знаю. Я интуитивно описываю ладонями полукружья, проглаживаю и разминаю горячее, мужское тело. От него идёт такой жар, что мои кисти горят. Дыхание совсем сбивается, я хватаю воздух ртом. Жар идёт выше, вот уже горят и плечи, и грудь. В солнечном сплетении пульсирует, и эта пульсация неожиданно отзывается эхом внизу живота. Возникает ощущение опасной близости, настолько явное, что я невольно отдёргиваю руки.
  
— Продолжай, — голос Воланда звучит глухо, и в нём слышится что-то ещё. Какое-то новое напряжение.
Мой выдох прерывается, руки снова ложатся на его плечи — будто примагничиваются, крепко, жадно. Я веду ладонями сверху вниз, потом обратно, как в трансе. Вдох — контакт — нажатие — проглаживание — выдох.
Случайно выхожу пальцами за простыню и касаюсь колючего ёжика на раскалённой шее. Понимаю, что перешла все линии, и сжимаюсь, ожидая реакции. Но Воланд только двигается чуть ближе. Ближе ко мне.
Я борюсь с безумным, неправильным импульсом провести пальцами по жёстким чёрным волосам вверх. Спешно увожу ладони ниже, рисуя спирали от лопаток вниз. Таю от влаги, жара, и от его близости. Понимаю, что линия между нами с каждым движением становится всё тоньше. В голове бьёт гонг «опасность!», но я в каком-то трансе — и не могу перестать чувствовать то, что чувствую.
Вибрация в ладонях снова нарастает. Голова кружится, как от шампанского. Кажется, это напряжение может разрешиться только какой-то катастрофой. Взрывом. Навязчивое, постыдное желание коснуться его без простыни нарастает. Я закусываю щеку изнутри, так сильно, что чувствую солоноватый вкус. Отнимаю руки.
— На сегодня закончили, — голос хриплый, дыхание сбитое, как после спринта.
Воланд не отвечает. Потом приподнимает голову, и я вздрагиваю, поймав его взгляд. Глаза — чернее, чем ночное небо, бешеные, в них будто закручиваются водовороты. Но голос спокойный:
— Вас ждут за дверью.
Я вытираю руки о полотенце, стираю капли с лица. Выхожу, покачиваясь, как после шторма, с трудом удерживая равновесие.
  
Глава 12
 
Воланд
Я в спальне, застёгиваю пуговицы на рубашке и разглядываю абстракцию на стене. Силюсь разгадать значение замысла, но зелёные пятна разной насыщенности хаотично разбегаются по холсту. Переходы цвета завораживают. Лина прислала полотно заранее и пообещала рассказать, о чём она писала эту картину, когда приедет, «...если мой брат-интеллектуал не догадается сам».
Но я распорядился забрать её на вертолёте из аэропорта и так никогда и не узнал, о чём эта абстракция. Для меня она теперь — о сестре. И моей вине.
Уже больше трёх часов непрерывного сна — это рекорд. Как и в прошлый раз, я едва помню, как дошёл до кровати и выключился. Ночи больше не вызывают у меня ощущения безысходности. Кошмары не исчезли, но к ним добавились другие образы — те, что я вижу, проваливаясь в сон. Целительный, глубокий, хоть и короткий. Перед тем как сознание отключается, я вижу прозрачную воду с бликами от солнца. Вода дрожит, отчего свет на её поверхности переливается слепящими дорожками, потом закручивается в вихрь и поднимается вверх. И через это всё — я чувствую прикосновения рук Евы. Чёртовой девчонки, которая всколыхнула всех моих демонов.
Я выхожу из спальни быстрым шагом. Сегодня много работы. Даже несколько часов сна дают ясность моей голове — и я вдруг стал понимать, как много всего я упустил за эти восемь месяцев. Сейчас я заново погружаюсь во все процессы, и хотя сил хватает максимум на полдня интенсивной работы, многие моменты вызывают вопросы.
— Юра, заходи, — я отвечаю на стук в дверь кабинета.
Мой безопасник заходит с ворохом документов. Прокашливается в платок.
— Да, босс. Я проверил контрагентов, которых вы просили.
Он раскладывает ворох распечаток, сверху кладёт листы с пометками жёлтым маркером. Те, что я дал ему проверить. Начинает объяснять:
— Здесь информация по каждому, а вот ваши отчёты, откуда я брал контрагентов.
Юра делает паузу, хотя явно не закончил. Нервно трёт подбородок. Это бросается в глаза — всё последнее время он сам не свой. Обычно невзрачный и тихий, он всё контролирует, как паук, наблюдающий со своей паутины. А сейчас — то кашляет, то идёт пятнами, выглядит беспокойным.
— Юра, говори, — раздражаюсь я.
— Босс, там нет никаких больших расхождений по суммам, которые вы упоминали. Я проверил несколько раз.
Я понимаю, о чём он думает — что без сна я посмотрел не на те цифры, или перепутал данные.
— Иди. Я разберусь.
Когда за его серой спиной закрывается дверь, я поднимаю трубку.
— Марина, кофе.
Секретарь приносит эспрессо. Напиток дымится в фарфоровой кружке на серебряном подносе. Марина уходит, ступая, как по подиуму. Фигура как рюмка, юбка до колена явно ей тесна в бёдрах. Слишком тесна, чтобы выглядеть гармонично, но к женскому дресс-коду я не придираюсь.
Я втягиваю воздух. Не люблю почти никакие запахи, но этот — неземной. Уже не помню, когда я последний раз пил кофе — из-за проблем со сном я отказался от любого кофеина. А сейчас решил себе позволить. Отвоёвываю по миллиметрам свою реальность обратно. Пригубляю горький напиток и делаю ещё один звонок.
Тихий стук в дверь раздаётся ещё до того, как я успеваю допить эспрессо.
— Да, шеф.
Чёрный костюм Тайсона всегда слегка помят — это отличает его от моих парней также, как манера называть меня шефом. Он тянется для рукопожатия, но на середине пути вспоминает о неуместности этого жеста и прячет руку в карман.
— Всё готово?
— Ещё вчера, — он улыбается, обнажая крепкие белые зубы.
Аккуратно кладёт толстую стопку передо мной на стол.
— Всё нормально? Вливаешься?
— Да. Что-то ещё нужно?
— Пока нет. Свободен.
Тайсон бесшумно выходит чуть раскачивающейся походкой — даёт знать спортивное прошлое. Несмотря на кличку, он не боксёр, а борец — в прошлом не раз был чемпионом Европы. Об этом напоминает его искривлённый нос и деформированные уши. Потом он служил в органах, говорят, даже участвовал в боевых действиях. Никто уже не помнит, как именно он пришёл в криминальный мир, но на много лет Тайсон стал бессменным безопасником у Демона — негласного короля драгметаллов и оружия. Недавно тот отошёл от дел, передал всё сыну, а сам уехал на острова. У нового главы со старым безопасником что-то не задалось, и поэтому когда я начал искать нового человека, как-то сама собой возникла кандидатура Тайсона. Я ещё не решил, какая у Тайсона будет роль в структуре — присматриваюсь.
Я достаю копии отчётов из папки. Оригинал с жёлтыми подчёркиваниями я отдал Юре. Оставил копию себе, и ещё одну — передал Тайсону.
Эти двое матёрых представителей системы — кардинально разные. Во всём, от внешнего вида до подхода. Вот и сейчас, пометки Юры на бумаге подробные, чётким шрифтом, простым карандашом. Такие мелкие, что читать надо с лупой.
У Тайсона — размашистые надписи, обведённые кружками отдельные цифры. По бумаге можно увидеть, как он размышлял.
Сверяю документы, и почти не удивляюсь, когда нахожу разницу.
Судя по отчёту Тайсона, все сомнительные контрагенты появились полгода назад, примерно одновременно. Их доля постепенно выросла с пары процентов до трети всей выручки по этому каналу.
  
В отчёте Юры и правда нет никаких расхождений с тем, что я видел раньше — потому что все цифры в нём другие. Не те, что я ему давал. Контрагенты также подчёркнуты жёлтым маркером, но когда я сверяю с оригиналом, сразу видно, что все линии различаются. Это совсем другие отчёты. И кто-то хотел, чтобы я поверил в свою ошибку.