Дерево с глубокими корнями

– Бум!
В голосе Леньки звучала радость, и это показалось обидным. О чем я не замедлила сообщить.
– Ладно тебе, это всего лишь железо.
Получив от друга запись с видеокамеры, я смогла увидеть, как развивались события. Но, в отличие от него, весело мне не было.
Камера запечатлела, как я припарковала машину и скрылась в супермаркете. Прошло несколько минут, и в мою машину забрался невысокий паренек. Еще мгновение – и новенький внедорожник вместе с незнакомцем изничтожил взрыв.
  
– Видела чудилу в плаще?
Едва я вошла в магазин, из-за угла показался мужчина. Одет он был странно, с этим не поспоришь. На улице жара, а он нацепил плащ и кепку. Шел быстро, но уверенно. Подле моей машины притормозил. Склонился, вроде бы шнурки завязывал. И спокойненько продолжил свой путь.
– Куда мальчик-зайчик потом пошел?
– Его в переулке такси ждало. Ищу водителя.
– А взялся он здесь откуда?
– Ниоткуда. Вывернул из соседней подворотни. Но в нее не заходил.
– Фокусник какой…
– Воришку по камерам отследил. Гастролер. Потому, видать, на твою тачку и позарился.
– Не свезло ему.
– Как и его дружкам. Ребятки Шафирова их уже взяли.
– Шустряки.
Ленька фыркнул, но промолчал. Обычно он делал апгрейд всех машин, на которых мне доводилось кататься. Но этим внедорожником заняться не успел – как и я, свинтил в отпуск. Будь иначе, воришка бы мою машину так легко и быстро не взломал. И, весьма вероятно, кучкой пепла стала бы я…
Простившись с другом, я поднялась на крышу. Пожалуй, это было мое самое любимое место во всем бизнес-центре.
Поскольку здание было современным, крыша изначально строилась как зона отдыха для офисных трудяг. Для офисных боссиков Бергмана, то бишь.
Но мне повезло, в этот день и час все они были чем-то заняты (или прятались от бдительного ока шефа) и крыша оказалась совершенно пуста.
С удобствами разместившись в кресле под сенью огромного зонта, я открыла бутылку прохладной минералки. Смакуя каждый глоток, задумалась о жизни своей тяжкой. Но, как ни думала, ничего путного так и не придумала.
Появилась Грета. Напоминая гордый корабль-броненосец, прошла по крыше и села в соседнее кресло. Посмотрела с неодобрением и заявила:
– Убить бы тебя.
– Попробуй завтра. Сегодня уже пытались.
– Не смешно.
– Похоже, что я смеюсь?
Грета поджала губы и отвернулась. Она была человеком, державшим собственную жизнь в железных рукавицах.
В доме ее всегда царил порядок и две дочери и муж были дисциплинированы и во всем послушны. На работе не нашлось бы смельчака, способного усомниться в ее компетентности, а уж в силе бойцовских качеств и подавно.
В офисе ее побаивались изрядно и считали бесчувственной непрошибаемой глыбой льда. Ее это вполне устраивало. Ведь она сама скрупулезно и тщательно выстраивала этот образ. Домашние же точно знали, что у этой горы, что защищает их от всех ветров, большое и горячее сердце.
Так уж вышло, что когда-то она решила взять под свое крыло девчонку с двумя косичками по плечам. В чем была причина, никто не узнает. Быть может, в том, что ее дочери были моими ровесницами. Или в чем-то ином. Неважно.
Но с того дня, когда я впервые появилась на пороге приемной Бергмана, она неустанно печется обо мне, всеми силами маскируя свою заботу. Пожалуй, даже под пытками она не созналась бы, что столько лет оберегает меня.
Я же все ее уловки и хитрости видела и ценила. Но с тем же упрямством, что и она, таилась, делая вид, что не замечаю их. Эта игра, в которую играли только мы вдвоем, давно уже стала частью нас.
– Шеф в кабинете со своей куклой был, когда Шафиров явился. Такую панику поднял…
Грета посмотрела на меня так, что я едва не превратилась в камень. Это было несправедливо, ведь панику подняла не я.
– Могла бы и позвонить!
– Телефон сел.
– Другой бы нашла!
– Прости.
– Убила бы, честное слово…
Грета вздохнула и посмотрела на меня искоса. Но теперь в ее взгляде было так много доброты, что она тут же отвернулась, дабы никто и ничего не смог разглядеть.
– Может, ее мышьяком травануть?
– Кого? – не поспевая за ходом ее мыслей, спросила я.
– Поглупела?
– А-а-а… Барин счастлив. Порадуемся.
– С чего бы мне радоваться, когда какая-то пигалица разговаривает со мной, будто я грязь вавилонская?
– Почему вавилонская?
Просветить меня Грета не успела. На крышу вышел Шафиров. Растянул губы в препротивной улыбочке, но, бросив быстрый взгляд на Грету, гадостями особо разбрасываться не стал.
– День в разгаре, а ты загораешь!
– А вы, Вячеслав, сюда поработать пришли? – подняла бровь Грета.
Шафиров тут же пошел на попятную:
– Освежиться. День сегодня жаркий. Благодаря некоторым…
– Рада стараться, – кивнула я. – И, раз уж ты здесь… Мне нужна машина.
Славка вновь покосился на Грету. Но тут ожил ее мобильный, и она покинула нас, отправившись представлять интересы могучего босса.
– Не жирно будет?
– В самый раз.
– На метро поездишь. Не убудет.
– Как скажешь, – кивнула я и откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза.
Когда-то давным-давно Американец советовал не спорить с идиотами. Не спорить и гнуть свою линию. Совету друга я решила внять. Хоть и многие годы спустя.
– Чего удумала? – насторожился Славка.
– Гадаю, что друзья-воришки тебе напеть успели.
– Как споют, я тебе расскажу, – подленько улыбнулся он.
– Буду ждать с нетерпением, – кивнула я, понимая, что эта ниточка для меня оборвалась.
Но тут на крышу вышел Бергман. И сказал хмуро:
– Я бы тоже послушал.
Славка резко обернулся. Оставалось лишь гадать, как долго наш дорогой босс здесь.
Вслед за ним явилась прекрасная Стефания. Повисла на локте любимого и прижалась к его руке упругим бюстом. В голубых ее глазах читалось торжество.
Бергман, не терпевший, когда в его дела вмешивались, никак на появление прелестницы не отреагировал. А ведь правду говорят, любовь творит чудеса.
– Ничего путного они пока не сказали, – залился соловьем Шафиров, погладывая на новую хозяйку с обожанием. – Гастролеры, что с них взять?
На дисплее моего мобильного появилось короткое: «Я внизу. Спускайся».
Не слушая повесть о геройстве ребят Шафирова, я заспешила на выход. Шафиров сбился на полуслове. Виктор спросил грозно:
– Куда?
– На метро.
Так разговор и прервался, ибо я заспешила по лесенке вниз и слышать чужие приказы и россказни никак не могла.
Стеклянные двери бизнес-центра распахнулись, и я очутилась на раскаленной улице. Но не успев даже помянуть недобрым словом жару, нырнула в прохладу «Эскалейда».
Трофимов скользнул по мне взглядом темных глаз и усмехнулся по-доброму. А больше и не сказал ничего. Оно и правильно, говорить здесь было не о чем.
Запись, которую мне прислал Ленька, он наверняка уже видел. О гастролерах знал. И о том, что след с чудаком в плаще оборвался, тоже уже был в курсе.
Плавно тронулся с места и велел:
– Пристегнись. Путь небыстрый.
В маленьком черногорском аэропорту было людно и душно. Весь мой багаж уместился в небольшой рюкзак, что придало мне маневренности. И легко лавируя в потоке потных суетящихся людей и огромных чемоданов, я быстренько добралась до стойки регистрации.
Паренек, которого ко мне приставил Бергман, маячил с недовольным лицом позади. Его недовольство мне было понятно – я тоже не любила получать нагоняи от начальства. Но жалости к чужим проблемам не испытывала – все же были они не моими.
Расположившись в кресле у окна, я терпеливо ждала, пока загорелые дочерна туристы займут свои места и самолет взметнется вверх.
  
Когда же за окном показалась плотная пелена облаков, сквозь которую уже невозможно стало разглядеть и море, и горы, и казавшиеся крошечными городки, улыбчивые стюардессы стали предлагать пассажирам напитки.