Светлая адептка. Академия целительниц

Удивительно! Танец давно завершился, а мне до сих пор казалось, что я ощущаю объятия василиска.
– Понятно, убивать вашего бывшего не будем. Тогда для чего вы желаете меня нанять? Я должен его выследить? Припугнуть? Похитить?
Последнее предложение было озвучено уже откровенно издевательским тоном. Зря я обратилась к этому василиску. Глупо получилось. Придется идти к магистру Мэлору и просить заменить рецепт. Высший балл по зельеварению не получу, зато допуск к сессии у меня будет.
  
Злосчастный допуск! Все нервы вытрепал!
– Мне нужно, чтобы вы поплакали, – прошептала я и поспешно уточнила: – Одной слезы будет достаточно, это для практической работы. Назовите свою цену.
Расслабленный взгляд василиска сделался откровенно оценивающим. Внезапно я почувствовала себя бабочкой, угодившей в сети паука. Дурацкое чувство! Я же не слабенькое двукрылое, а ламия, причем чистокровная.
– Не припомню, чтобы я соглашался удовлетворить вашу потребность… в слезах.
Явная двусмысленность, проскользнувшая в словах наемника, вызвала волну удушающего жара.
– Краснеть не разучились. Это похвально, – невозмутимо прокомментировал он и с кривой усмешкой добавил: – Десять поцелуев.
Я едва не задохнулась от возмущения. Поцелуи за слезу? Это что за расценки такие?!
– За одиннадцатый готов добавить пару чешуек. С внутренней части хвоста. Отделять будете лично, – прошипел в самое ухо змей‑искуситель.
Если до этого момента я считала, что покраснеть сильнее уже невозможно, то теперь поняла, что крупно ошибалась.
– А клыков лишних у вас нет? Готова выкупить по сходной цене и поспособствовать отделению.
– Зубастая змейка. – Василиск одобрительно рассмеялся.
– Десять золотых, – процедила я сквозь зубы.
Именно эту сумму озвучивали мне торговцы редкостями. Грабительские расценки, но проваленный зачет обойдется еще дороже.
– Золото меня не интересует.
– А услуги зельевара? Я могу приготовить любое снадобье, даже магический эликсир. Разумеется, если вы обеспечите меня необходимыми ингредиентами. Вы только подумайте, благодаря мне вы можете получить запас зелья ночного зрения…
– Я василиск.
Верно. Все чешуйчатые видят ночью.
– Тогда зелье, повышающее силу?
– Уверяю, я щедро одарен природой. Ни одна дама не жаловалась.
И снова этому чешуйчатому удалось заставить меня покраснеть.
– Я… Я не совсем эту силу имела в виду.
– То есть зелья, повышающие потенцию, вы не варите?
– Не могли бы вы говорить потише! – Я затравленно осмотрелась. Не услышал ли кто?
Поблизости никого не было. Зато на другой стороне зала у стола с напитками торчала Аманда Антер в окружении свиты. Одногруппницы угощались пуншем и старательно делали вид, что увлечены разговором. Но я‑то видела, как они словно невзначай бросали взгляды в нашу сторону.
– Пятнадцать золотых. Согласитесь, это более чем щедрое предложение за минутную работу.
– То есть, если я еще немного порассуждаю о вашей несостоятельности в качестве зельевара, смогу повысить цену моей слезы до двадцати монет?
– Я отличный зельевар!
– И сколько противозачаточных вы сварили на этой неделе? Во‑о‑от… А у практикующего зельевара это зелье всегда пользуется спросом. Так что я не буду рисковать. Десять поцелуев. Это мое последнее слово. Или же ваши успехи на этом поле еще скромнее, чем опыт зельевара?
С меня хватит! Лучше завтра зайду к куратору и попрошу заменить рецепт!
– Всего хорошего.
Резко развернувшись, я быстрым шагом направилась к выходу. Пусть подавится своей слезой! Сомневаюсь, что типы, подобные этому, способны плакать.
 
Глава 2
 
На бал адептки Шалатарской академии целительниц прибыли в казенных каретах и вернуться должны были в них же. Об этом печальном нюансе я вспомнила, только когда сбежала по ступеням ратуши. И почему я не догадалась сунуть пару монет в карман платья? Да потому что таковые в вечерних нарядах не предусмотрены! Дамской сумочки у меня никогда не было, точнее, я планировала ее купить, но, когда настала пора выбирать между бесполезной сумочкой и практичным чемоданчиком целителя, решение было очевидным. Зато теперь я топталась перед ратушей, не зная, рискнуть ли отправиться в академию пешком или же вернуться в зал и подождать казенный экипаж.
Полтора часа ожидания против тридцатиминутной прогулки. Я задрала голову к ясному ночному небу, теплый ветерок ласково обдувал лицо. Городок у нас тихий и безопасный, патрули Темной стражи обходят его круглосуточно. Глубоко вздохнув, я торопливо зашагала по пустой улице.
Бальные тканевые туфельки не для долгих пеших прогулок. К этому выводу я пришла спустя два квартала. Сквозь тончайшую кожу ощущался каждый камень брусчатки. Мне бы сейчас мои туфли на высокой подошве… На такой через любую лужу перейдешь – и ноги не промочишь, в этой обуви я минувшей осенью до первых заморозков пробегала и осталась как новая. А вот бальные туфельки я уже, скорее всего, загубила – в темноте несколько раз споткнулась о выступающие камни и сбила носки.
– Делия?
Окликнувший меня голос принадлежал стражнику. Я столкнулась с патрулем полминуты назад, ответила на приветствие быстрым кивком и побежала дальше. Погруженная в свои мысли, я не сразу заметила, что один из стражей решил меня догнать.
Как же его звать‑то? Марк? Мариус? Маркус!
Точно, Маркус Лерой. Вот только он не патрульный, а младший следователь. Недели три как познакомились. Нашу группу вывезли на практику в городской лазарет, и там мне поручили заштопать рану на плече офицера Лероя.
– Добрый вечер, офицер Лерой. Как ваше плечо?
– Вашими стараниями превосходно, даже шрама не осталось.
С трудом подавила улыбку. Мама всегда говорила, что у меня изумительное чувство иглы, пророчила, что я стану известнейшей вышивальщицей королевства. Отчасти предсказание мамы исполнилось, вот только вышиваю я теперь не по ткани, а сшиваю плоть.
– Я всего лишь сделала несколько стежков. С остальным ваш организм справился сам.
– И все равно я обязан вас поблагодарить.
– Хорошо. Я вас слушаю. – Я остановилась и вежливо повернулась к мужчине.
У него было открытое лицо с высоким лбом и квадратным подбородком, а еще от Маркуса Лероя веяло непоколебимой невозмутимостью. Он смотрел на меня, и взгляд светло‑голубых глаз оставался спокойным, таким же, как когда я втыкала в него зачарованную иглу. Только через два года я смогу сращивать мягкие ткани без использования артефактов, но это при условии, что сейчас получу необходимый опыт и как следует набью руку. Вот за этим опытом нас и отправляли на практику в городской лазарет. Временами пациенты, узнав, что им предстояло иметь дело с начинающей целительницей и ее иглой, начинали возмущаться. Маркус Лерой был не из таких.
«Я готов. Приступайте…» – сказал тогда он.
Умение принимать благодарность – часть моей будущей профессии, так же как и необходимость стойко выслушивать угрозы и проклятия. Постоянно напоминаю себе об этом, но все равно порой так сложно абстрагироваться от чужих переживаний.
Вот и сейчас я чувствовала себя неловко из‑за реакции офицера Лероя. У того внезапно подскочил пульс и участилось сердцебиение. Не люблю ставить других в щекотливое положение, из‑за этого я начинаю чувствовать себя глупо.
– Офицер Лерой, вы хотели мне что‑то сказать, – поторопила я.
– У вас очень красивые глаза: серо‑синие, как сумеречное небо. Каждый вечер, когда солнце клонится к закату, я думаю о вас. – Офицер Лерой смущенно улыбнулся, отчего на его щеке обозначилась ямочка, и слегка подался вперед. – Вы красивая девушка, Делия, мне так хочется вас поцеловать.
  
Поцеловать? Меня? А зачем?
Мысль о поцелуе была вышвырнута из моего сознания тяжелым неодобрительным взглядом. Он был таким осязаемым, словно настоящее прикосновение. Кожа между лопаток горела.
– Мелковата благодарность, не находите ли?