Тьма. Том 9 (СИ)

Все мы мрачно смотрели на горящий на голых камнях огонь. Кроме Бубна, естественно: этого прошибить невозможно, кажется. А Базилеус, отхлебнув кофе, подытожил:
— И всё же ни одного из вас не бросили так жестоко, как меня и Ливелия. Ни одного. Не подставили. Не открыли охоту. Не отказались. И я, если честно, жутко вам завидую. Ваша родина оказалась честнее. Зато вы все можете нас с Ливелием хоть капельку понять…
  
— Ладно… Но почему вы двое не ушли на юг? — встряхнулся, словно скидывая плохое настроение, Папоротников.
— А этого я сам не знаю, — признался Базилеус. — Ливелий шёл сюда, а я за ним.
— Мог бы уйти один! — недоверчиво заметил Бубен.
— От кого? От Ливелия? От него в последнее время можно было лишь на тот свет уйти… Он же совсем с катушек съехал. А ещё недавно плетением зацепил каменюку в околоземном пространстве… Ну и перенаправил её на поверхность Земли. Мой начальник почти подобрался к вашему рангу «богатур». И как бы я от него живым ушёл? — Базилеус покачал головой. — Я шёл с ним туда, куда шёл он. И даже не помышлял о том, чтобы попытаться свалить. А его почему-то несло сюда… Почему? Да Бог его знает.
— А что этому предшествовало-то? — хмуря брови, спросил Папоротников.
— У него всегда болела голова в Серых землях. Ну и в землях Тьмы тоже, — ответил Базилеус. — Он стеснялся этого, поэтому только немногие знали. Научился терпеть и скрывать. Сами знаете, как все к этому отклонению относятся. Ливелий поэтому отказался от почётной службы в имперской страже. Они ведь иногда ходят воевать с отродьями Тьмы. А как воевать, если голова невыносимо трещит и не обезболивается? И в этот раз она у Ливелия болела. Я видел, как ему становится хуже. Мы сначала думали по Енасею спуститься на юг… Но Ливелий совсем дурной стал, едва мы до реки дошли.
— В каком смысле, дурной? — уточнил Папоротников.
— Для начала стал говорить очень странные вещи. Например, что избавление близко… — пожав плечами, рассказал Базилеус. — А на одном из привалов у него вообще мозги перекосило. С тех пор, если удавалось полчасика подремать, уже праздник был… Шёл и шёл вперёд, как заведённый… Снегоход бросил, когда топливо закончилось. А я ведь предлагал ему поискать, где бы добыть ещё. Не послушал. Зыркнул на меня злобно и за лыжи взялся.
Я на этих словах подумал, что всё сходится. Цоековский так же себя вёл, если верить деду Енота. Постоянные головные боли. Срыв у Енасея. Постоянное движение вперёд, к неведомой цели. А ведь Ливелий ещё и путь выбирал практически без ошибок…
Цоековский шёл сюда намеренно, а вот Ливелий стал жертвой случайного попадания. Но их поведение почти не отличалось с момента, когда они добрались до реки. Всё сходилось. Однако что их тянуло сюда? Источник теньки?
Я огляделся теневым зрением, ожидая увидеть на полуострове в излучине ручья, где лежал Ливелий, фонтан из хлопьев, но не увидел. Точнее, увидел совсем не то.
Я увидел, как тенька, вместо того, чтобы бить из кучи камей рядом с Ливелием… Уходит прямо в эту кучу камней.
Всё было наоборот. Не так, как я думал. Это был не источник теньки. Это был её очень активный потребитель.
— Ты же понимаешь, что нам придётся взять тебя и Ливелия под стражу? — спросил Папоротников.
— Ливелия точно придётся… А меня, может, и не нужно будет… — снова зачёрпывая кофия в опустевшую кружку, заметил проклинатель.
— И как ты себе это видишь? — взметнул брови Папоротников.
— Ну… Зависит же не от меня. Это зависит от Седовых-Покровских… — удивил меня Базилеус.
— Что, я не понял, от нас зависит? — оторвал я взгляд от энергоёмкой кучи камней.
— Буду я под стражей или нет, — как нечто само собой разумеющееся, заявил проклинатель.
— Это не мы с женой решаем! — хмыкнул я.
— Ну хорошо, это зависит лично от тебя! — вновь посмотрел мне в глаза Базилеус.
— Нет! — возмутился Папоротников, догадавшись первым. — Это будет слишком подло! И по отношению к Фёдору, и по отношению к нам!
— Ну и что? Зато я начну с чистого листа! — счастливо, как ребёнок возле палатки с воздушными шариками, улыбнулся проклинатель.
— А объяснить? — спросил я, устав от полунамёков. — Что ты собрался делать такого, что от меня твоё будущее зависит?
— Я? Ну я ведь по-прежнему дворянин империи, — гордо уточнил Базилеус.
— Бесфамильный!.. — буркнул Бубен.
— Тем лучше! — с энтузиазмом ответил проклинатель. — Я, Фёдор Андреевич, хочу попроситься к вам в вассалы!
— Не надо было тебе столько кофия пить… — заметил я, критически оглядывая уже второго сбрендившего ромея.
— Дело не в кофии… Просто уберечь меня от гнева Рюриковичей может только личная присяга боярину. А единственные бояре на всю округу, это ты да твоя жена, уважаемая и прекрасная Авелина Павловна. И если я принесу вам вассальную клятву, Бубенцов с Папоротниковым будут плакать, кусать себе локти… Однако не смогут меня взять под стражу, пока не убедят тебя, что это ужас как необходимо.
— Подлец! — оценил Бубен.
— Вот ты сволочь! — ругнулся Папоротников и посмотрел на меня. — Фёдор Андреевич, лучше не соглашайся!
— Я такие вопросы не могу решать сразу… И без совещания с умным человеком! — ответил я и посмотрел на жену. — Пойдём, Лин, пошепчемся…
— Пойдём, — согласилась Авелина.
— Вы не можете так поступить! — возмутился Папоротников, глядя нам вслед, а затем прошипел Базилеусу: — Вот ты!.. Я ведь чувствовал, что ты задумал что-то!
— Да! Я всегда что-то задумываю! — с радостной улыбкой того, кто и вправду перепил кофия, согласился ромей. — Но оцени, какой выход из положения!.. Красиво же!.. Ну и служить неудержимому — это почётно. А если он сам служит Руси, ну… Ему всё-таки лучше знать.
— Гад! — припечатал его Бубен. — Хитрый ты гад! Но, в целом, молодец!
— Спасибо… — Базилеус, кажется, даже покраснел.
Видимо, давно проклинателя не хвалили. Тем более, мастодонты уровня нашего Бубенцова.
Вот честно, я не удержался и улыбнулся. И Авелина тоже. Погладив Тёму, так и не проявившего за весь разговор агрессии к Базилеусу, она тяжело, с неохотой встала. Видимо, действительно очень устала за последние дни. После чего мы отошли от костра шагов на пятьдесят.
И, встретившись взглядами, одновременно произнесли:
— Думаю, надо брать!
— Бери его в вассалы!
  
Глава 13
 
[Помехи]
[Помехи]
[Помехи]
[Помехи]
— Я задам два вопроса, — вернувшись к костру, я пристально взглянул Базилеусу в глаза. — Чего ещё ты добиваешься, напрашиваясь в вассалы? И какая нам от этого выгода?
— Выгоды ваши, Фёдор Андреевич и Авелина Павловна, очень просты, — ответил разведчик. — Я проклинатель. А проклинателей на Руси мало. Мои родовые плетения часто проходят через обычные щиты. Сами знаете. И это первое. А ведь есть и второе. Я готов драться за ваш род не хуже, чем дрался за родину. Может, ваша Русь и не мне станет родной. А вот вы для меня будете всем. Ведь без вас эти добры молодцы…
Базилеус с усмешкой кивнул на Бубна и Папоротникова. Ну а те ответили ему одинаково мрачными взглядами.
— … Быстро меня в цепи закуют. А значит, только вы будете моей защитой. И за это я готов рисковать жизнью. Ну и в-третьих, я многое знаю. И своими знаниями я готов делиться с вами. Причём охотно и по первому требованию.
Мы с Авелиной переглянулись. И, ожидая продолжения, едва заметно друг другу кивнули.
— А чего ещё я хочу… Вы бояре. И пусть ваше земство пока под Тьмой, но лишь там я смогу получить новый дом. Я хочу землю, хочу основать свой род… И этого осмелюсь ждать в награду за верную службу.
  
— Принимается, — ответил я.
Приём в вассалы, при наличии сердца рода, не представлял сложности. И да, ни Бубен, ни Папоротников вмешиваться не стали. Правда, выбили обещание, что в любой момент смогут пообщаться с Базилеусом. Ну и молодцы, на самом деле. Им своей выгоды в рабочих вопросах никак упускать нельзя.