Моя мама - боевой лекарь

— Все как мелкий говорит. Хорошо то, что хорошо кончается, — развел руками мужчина, а мне оставалось лишь покорно кивнуть — что спорить о том, что уже прошло?
Что стало с сопровождающим, а также наставником, Кай так и не узнал. Они просто исчезли, словно их никогда и не было. Когда Итан вывел Кая на безопасную территорию, то выпустил сигнал тревоги. Вскоре собралось много сильных героев, которые образовали несколько отрядов и отправились на поиски детей. Где воспитанники из приюта были, как их нашли — ни Кай, ни Итан не знали. Итан был сильно ослаблен после ранения на территории тьмы, поэтому участия в поиске не принимал. Да и мужчина считал, что в первую очередь должен удостовериться в безопасности спасенного (и спасшего его) ребенка, поэтому решил сопроводить до приюта.
— Остальных детей, кстати, нашли, — сказал Итан. — Целыми, невредимыми, хотя и в состоянии сильного стресса. Был огромный скандал, приют перевернули вверх дном, но так ничего и не узнали. Больше подобных инцидентов не случалось. А экскурсии к границе с тьмой теперь отправляли сопровождать двух героев и двух наставников, чтобы точно обеспечить безопасность детей.
Неплохо. Сначала я решила, что Кай ушел из приюта, потому что не мог там никому доверять из-за этого случая. Но с учетом мер, которые принял приют, да и с их отношением к детям, я теперь была в сомнениях.
— Я поняла. Надеюсь, больше на территорию тьмы ты не заходишь? — спросила я сына, на что тот яростно замотал головой:
— Конечно, нет! Я же не самоубийца! А на землях света мне ничего не грозит. Поэтому, мам, надеюсь, что не будет никаких проблем, что я отстреливаю порождений?
Я, чуть лукавя, ответила:
— Мне надо все обдумать.
О том, что я уже склонилась к одному определенному варианту ответа, я не стала сообщать. Потом. Если я соглашусь слишком легко, то Кай не воспримет это всерьез, а так, помня о моих сомнениях, он будет вдвойне осторожен. Да и я смогу больше условий поставить.
— Ладно, думаю, мне уже пора. Моральную поддержку мелкому я оказал, поесть поел, пора и честь знать, — сказал Итан. — Какие планы на завтра?
— Дом, — сказала я без малейших сомнений. — Я хочу купить нам с Каем хороший дом. Конечно, эта комната неплоха, но это всего лишь гостиница, а не свой дом. Ты ведь не против, Кай?
— Нет, совсем нет, — ответил мой сын, едва заметно улыбнувшись.
Что же, мысль о своем собственном доме грела не только меня. Я не сдержалась и широко улыбнулась, подмигнув Каю:
— Какие пожелания?
— Личная комната! — тут же отреагировал мой сын. — И водная комната!
— Запрос принят, — ответила я, после чего посмотрела на Итана: — Тебя не затруднит немного помочь с этим делом?
— Не вопрос, — сказал мужчина. — Кроме личной комнаты для мелкого, какие еще требования? Я сегодня зайду тогда к знакомым, поспрашиваю, что и как.
— Не сильно большой дом с тремя-четырьмя комнатами, в хорошем месте, обязательно с большой кухней, — тут же вспомнила я. — И с водной комнатой, как и заказал Кай.
Я не была поваром, но некоторые блюда получались у меня отменными. Не все время же нам с Каем в тавернах питаться? Там неплохо, действительно неплохо, но домашняя еда — совершенно другое.
— Как ты там говорила? Запрос принят? В общем, принят, — сказал Итан, поднимаясь со стула. — Тогда встретимся завтра ближе к обеду, когда я разберусь с этим вопросом?
— Хорошо, — согласилась я, понадеявшись, что выданных мне системой средств хватит.
Итан собрался уходить, а я пошла следом за ним.
— Я пройдусь с тобой немного на свежем воздухе? — спросила я. — Хочу узнать кое-что.
— О, я тогда с вами, — тут же встрепенулся Кай, но я покачала головой:
— Нет.
— Почему нет? — удивился мой сын.
— Взрослый разговор.
Вот теперь Кай надулся. Но это было справедливо: если мой сын позволял говорить о том, что разговор сугубо мужской, то почему я не могла сказать, что разговор сугубо взрослый? Тем более, мне было, о чем расспросить Итана. И в первую очередь — о том, что представляет в этом мире реальную опасность.
Когда мы вышли на улицу, Итан не выдержал первым, улыбнувшись одними уголками губ, спросил:
— И что же за взрослый разговор у тебя ко мне?
— Как бы сказать… — начала я, пытаясь сформулировать вопрос.
Но Итан не совсем меня правильно понял:
— Ты размышляешь над тем, не запретить ли Каю сражаться с порождениями?
— Отчасти, — ответила я. — А ты хочешь меня отговорить?
На улице уже темнело, но света хватало: фонари зажгли. Хотя это не спасло меня от того, чтобы споткнуться о торчащий камень на дороге, вымощенной булыжниками.
— Скорее, дать совет, — Итан вовремя поддержал меня за локоть, не дав полететь носом в землю. — Исключительно как человек, который хорошо знает этот мир и немного знает Кая. Разумеется, если ты позволишь.
— Позволю, — ответила я.
Хотя уже склонилась к решению не запрещать. Из того, что я успела увидеть, сражение здесь не опаснее компьютерной игрушки, так нужно ли мне отбирать у Кая его занятие? Главное — самой во всем этом разобраться и правильно оградить от лишнего риска. А если я запрещу, то не будет никакой гарантии, что мой сын не взбунтуется и не станет охотиться на этих порождений ночью, когда я сплю. А это будет куда опаснее.
Однако мнение Итана мне было интересно. В конце концов, именно этот человек стал кем-то вроде приемного родителя моему сыну, пока меня не было рядом.
— Я бы позволил ему и дальше этим заниматься. Из того, что я видел, у него нет особого интереса к какому-то ремеслу или к сельскому хозяйству. Как человек из технологического мира, Кай привык к техническому прогрессу…
— И в моем мире хотел заниматься разработкой роботов, — покивала я. — Скорее всего, в этом мире ему будет трудно найти еще какое-то занятие по душе.
— Или он будет искать его слишком долго. А к сражению, как бы это ни звучало, у Кая настоящий талант. Таких людей очень мало, — сказал Итан, а потом задорно подмигнул мне: — Ты, кстати, знаешь уже целых двух. Кая и…
— Меня, — поддразнила я мужчину. — По крайней мере, мой фамильяр был бы в этом уверен.
— Да, твой чудный фамильяр точно сказал бы что-то такое, — со смешком ответил Итан. — Ты, кстати, придумала ему имя?
— Я особо не думала, но пусть будет Разбириэль, — ответила я.
— Какое странное имя. А что оно значит?
— Ничего не значит, это первое производное от слова разбиратель, которое пришло мне на ум, — честно ответила я. — И его можно сократить до Разби.
— Енот обидится, когда узнает, как ему придумали имя.