Во власти мужа

— Говори. У меня есть пять минут. — взглянула на часы, хотя даже не всматривалась в цифры.
Я услышала, как вздох облегчения вырвался из его легких — он подумал, что я дала ему шанс.
— Послушай, Света — моя бывшая девушка. И мы действительно с ней встречались. Но ребенок — незапланированная вещь…
— Вещь? — поморщилась я.
— Я хотел сказать, что мы не планировали его, получилось все случайно. Так бывает.
— И что с того? Ты скрыл это от меня. Зачем?
— Но ведь это всего лишь ребенок, Таша… Как он может помешать? Есть или нет, какая разница?
Внутри все начало закипать… Каждое слово оставляло ожог на сердце, в котором еще живы горькие воспоминания о моем ребенке.
— Как же я в тебе ошибалась, Глеб.
— Это из-за ребенка, да? Таша, милая, послушай… Он будет жить со Светой после рождения, и нам никак не помешает. Сейчас Света бесится, но я четко ей сказал, что сделаю тест на отцовство, потому что не уверен, что это вообще мой ребенок.
Боже, неужели это и вправду говорит Глеб? Я резко встала и скинула его руки, которые пристроились на коленях. Сейчас мне они казались грязными, а прикосновения неприятными.
— Знаешь, Богдан не сказал о тебе того, что сказал ты о себе сейчас… Мне противно, Глеб. Противно даже смотреть на тебя, ни то, что слушать. Это же твой ребенок, как ты можешь говорить так?
Нет. У нас разные дороги, разные пути. Мы совершенно разные и не понимаем друг друга. Глеб еще что-то пытается мямлить в оправдание, но я обрываю его.
— Надеюсь, ты все же одумаешься и не будет слишком поздно. — отстраненно сказала я. — Между нами все кончено, думаю, ты сам прекрасно это понял. Все твои слова-мишура… Красивая, вдохновляющая, но после праздника, все это ни к чему. Мусор.
Я бросила прощальный взгляд в Глеба, который был в растерянности, и направилась к выходу.
— Ты вернешься к нему? К этому тирану? — прилетел в спину вопрос, который заставил остановиться. — Не стоит ли тебе одуматься, пока не стало слишком поздно?
— Теперь это не твое дело. — обернулась я и тихо, но четко ответила.
— Приятно быть чьей-то куклой? А как же все-то о чем-ты рассказывала? То есть этот «ангел» заслуживает твоего прощения, а я такой урод — с пинка в пропасть, да?
— Замолчи.
— Нет, я не буду молчать. — Глеб приблизился, и я заметила, как в его глазах разгорается огонек. — Больно слышать правду, Таша? Всю жизнь будешь бегать у этого козла на побегушках и закрывать глаза на его скотское поведение, это не противно?
Хлесткая пощечина отпечаталась красным пятном на щеке Глеба. Моя ладошка тоже загорелась, и я прислонила ее к холодной стене.
С каменным лицом я молча смотрела на Глеба сквозь пелену, застилающую глаза. Мне больше нечему ему сказать. Итак, наш разговор перешел все границы.
Из его кабинета я выбежала с кровоточащей раной в сердце, утирая слезы, которые обжигали раскрасневшиеся щеки.
    
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Глава 30. Богдан
После моего вопроса о самочувствии Таши, доктор Бурно вздохнул и снял очки. Я напрягся, ведь его сожалеющий взгляд не сулил ничего хорошего.
— Боюсь, она вновь пошла по бесконечной спирали….Варится в своем соку и начинает съедать себя. Это плохо.
— На сколько? И какие действия?
Доктор прочистил горло и сложил пальцы в замок.
- Богдан Олегович, скажу вам прямо. Здесь два варианта. Ваша жена убивает себя медленно, но верно или… это делает кто-то другой. — он многозначительно посмотрел на меня. — И вы должны прекрасно понимать, что я практически бессилен во втором варианте.
— Мх… — я набрал воздух в легкие и загрузился.
Доктор почти прямым текстом намекает о моем пагубном влиянии на ее самочувствие.
— Мы все должны помогать ей, иначе… Во второй раз она может не выкарабкаться без разного рода жертв и скажем «побочных эффектов». Надеюсь, вы понимаете меня?
— Да-да… — встряхнул головой и протянул руку. — Я понял, спасибо вам.
Доктор попрощался и покинул мой кабинет. Я же от таких плохих новостей сразу вцепился графин, желая плеснуть в стакан себе чего-нибудь покрепче. Потом передумал, расстегнул верхние пуговицы на рубашки, которые давили и закатал рукава по локоть. Невероятное напряжение не хочет отпускать меня, но несмотря на это я все же решаюсь заглянуть к жене.
Таша уже которой день не высовывает нос из комнаты. Я знаю, что она уволилась. Водитель сразу доложил мне, куда и зачем она ездила. И я подумал «хорошая девочка», «наконец, одумалась»… Но то, что она после опять закроется — вот на это я точно не рассчитывал. Опять это холодное равнодушие, безжизненный взгляд и апатия ко всему живому и неживому… Разве этого я добивался? Конечно, нет!
Получается, это я убиваю ее. Доктор посоветовал помочь ей, но в моем случае помощь — это отпустить ее и никогда больше не увидеть. Смогу ли? Хотя бы ради той крохи чувств и воспоминаний, которые храню в сердце?
Я аккуратно, почти бесшумно приоткрыл дверь в ее комнату, убеждаясь, что она не спит.
Она сидит на кровати с книгой в руках. Как только услышала посторонний шум, замерла… На меня не посмотрела, но я заметил, как ее глаза на долю секунды опустились — ей достаточно было ботинок, что понять, кто вошел к ней. С отстраненным взглядом уставилась в книгу, мозоля одну точку — вероятно сейчас предложения, на которые она смотрит, не несут никакого смысла. Это лишь повод, чтоб не отвлечься и не обращать на меня внимания.
Я закрыл за собой двери и прислонился к стене, решив не давить на ее личное пространство. Выглядит она не очень. Бледная, без жизни в глазах, волосы небрежно разбросаны по плечам…
Она чувствует, что я ее изучаю и невольно дергает плечом — ей неприятно. И это бесит больше всего. Я что-то говорю — ей неприятно, смотрю — неприятно, делаю — неприятно… Вечный блок, который не пробить, не подобрать пароли.
— Читаешь? — нарушил убийственную тишину простым нечего не значащим вопросом.
Она молчит и поджимает губы в недовольстве.
Я обращаю внимание на обложку и цепляюсь на название на английском языке.