"Фантастика 2025-198". Компиляция. Книги1-18 (СИ)
А 11 мая вместо последнего урока состоялся классный час, где уже их классная руководительница, тоже как раз историчка, после короткой вступительной речи о событиях прошедшей войны, роли партии, советского правительства и товарища Сталина и, опять же, исторической роли победы над фашистской Германией дала слово Федору Николаевичу – тому самому дяде Тохи. И видеть дядю Федю не древним стариком, а мужиком чуть больше пятидесяти лет, для Михаила было откровенно непривычно. Впрочем, такое же чувство поначалу возникало и по отношению ко всем прочим его родственникам или знакомым из прежней жизни…
К дяде Феде немедленно посыпались самые разные вопросы от одноклассников Михаила… Расскажите, как война началась, а где воевали, что видели и многое другое… И если на одни из них дядя Федя отвечал весьма охотно, то по другим вопросам старался ответить максимально коротко, явно не желая вспоминать в подробностях те или иные события. И Михаилу это было вполне понятно – хотя многие из одноклассников были явно несколько расстроены такими краткими ответами на их вопросы. Однако предпоследний вопрос стал для Михаила откровенной неожиданностью.
- Федор Николаевич, а вы в Югославии тоже ведь воевали? – спросил вдруг Леха.
- Воевал, - согласился дядя Федя. – Только… неправильная что ли та война была. Со своими ведь практически воевали, пусть и с заблуждавшимися… Но и иначе нельзя было.
«Нельзя? Или все-таки можно?» - невольно вдруг подумал над услышанными словами Михаил. С одной стороны, в его реальности ничего подобного не было – правда, и социалистической Югославия была очень условно, постоянно заигрывая с Западом и, по сути, подрывая единство социалистического блока. И в прошлом Михаилу это очень не нравилось – во всяком случае, с тех пор, как он про все это узнал. Но война… Разве нельзя было как-то обойтись без подобной крайности? Ведь наверняка что-то можно было бы придумать! Или нельзя? Ведь геополитика в этом мире весьма заметно отличающаяся? Увы, этого Михаил сказать не мог. Знал лишь факты о том, что после ликвидации Тито все быстро полетело в тартарары, в стране стремительно разгорелась гражданская война, которую пришлось давить уже силами стран ОВД. Хотя, может быть, это всего лишь на два с половиной десятилетия раньше случились известные ему события развала Югославии?
Последний же вопрос, заданный, неожиданно, Томкой, оказался вдруг про американцев… Дескать, что будет, если те решат начать войну.
- Что будет, -вдохнул дядя Федя. – Пойдем воевать, значит… У нас сильная армия, хорошее оружие. Так что если без атома – любого врага раздавим!
Что-то подобное, как вдруг вспомнил Михаил, в прошлой реальности дядя Федя однажды говорил им, тогда уже студентам… Попутно, правда, кляня «разогнавшего всю армию» Хрущева. Вот только… Воевать с СССР без атомного оружия было бы и впрямь самоубийством, а с применением его – тем же самоубийством, но совмещенным с уничтожением большей части человеческой цивилизации и откатом выживших как бы не в каменный век. А потому сколько бы планов по нападению не рисовали американцы, но на деле они выбрали стратегию на развал СССР изнутри. И на этом пути Союзу не помогли ни атомные бомбы, ни танковые армии…
А потом, после Дня Победы, началась и «финишная прямая» учебы, заканчивавшаяся последними контрольными работами, последними четвертными и годовыми оценками и последним звонком…
Последний месяц учебы оказался откровенно сумасшедшим… Не успели пройти праздники, как на кону уже конец учебы! И, как логично, все на нервах… Очередные, последние, контрольные, усиленная подготовка к экзаменам на консультациях, постоянные напоминания о которых Михаила откровенно задолбали. Ну сказали – и ладно! Как будто они и так не знают? Как будто они и так не знают! Но нет – не проходило и дня, чтобы кто-то из учителей не напомнил про то, что они должны как можно лучше подготовиться к экзаменам, не опозорить честь школы и себя лично, как советского комсомольца. Как обычно, многие в последний момент начинали осознавать, что чего-то не понимают, что резко увеличило число вопросов к выбранным комсомольской организации «наставникам», в числе которых был и Михаил. В итоге времени не хватало ни на что, кроме учебы…
Впрочем, Михаил не унывал – скоро оно все закончится… А пока и впрямь надо как можно лучше окончить школу! Тем более, что в этой реальности у него были все шансы закончить школу гораздо лучше… В прошлом у него за десятый класс было четыре четверки – по истории, литературе, немецкому языку и черчению. К сожалению, немецкий за прошедшее время изрядно позабылся, но на ту же четверку все же вытянуть удавалось. История… В последней четверти у Михаила выходила пятерка, но итоговая – все равно четыре… В отличие от нее, по литературе все же удалось вытянуть обе четверти на «отлично» и с этой же оценкой закончить и год. Ну а черчение… После стольких лет работы конструктором получить по нему четверку было бы просто грех!
Последние дни перед Последним звонком и вовсе прошли в какой-то постоянной беготне и спешке… Последние контрольные, последние уроки, буквально замучившие вопросами одноклассники, последние выставления оценок и итоги года и всей школьной жизни в целом! Относительно спокойно было лишь на уроках… Получив еще в начале четверти достаточно оценок, теперь Михаил был практически не интересен никому из учителей. Сейчас они вовсю спрашивали тех, у кого оценок было мало или они были спорными – и надо было срочно наверстать это упущение… Но вот, наконец, и последний учебный день и классный час после уроков.
- Ну что хочу сказать, - глядя на лежащий перед ней на столе журнал, произнесла училка. – Хочу вас поздравить с окончанием десятого класса… Поработали в этой четверти неплохо. Неплохо, хотя некоторые из вас могли бы и лучше! Фамилии называть не стану – они и сами знают. Верно ведь?
С этими словами она отодвинула немного в сторону журнал и, нацепив очки, с суровым видом оглядела класс, порой немного задерживая на некоторых из учеников.
- Ленились ведь? – продолжила училка. – Ленились! Но в целом все же неплохо… Сегодня у нас последний учебный день, завтра последний звонок. Чтобы на линейку все пришли нормально, опрятно, как полагается советским школьникам! Ну а теперь к оценкам…
Пододвинув журнал поближе, историчка начала диктовать оценки по разным предметам за четверть и за год, а Михаил с одноклассниками проставляли их в дневниках. Потом, дружно выстроившись в очередь, ждали, пока училка распишется за них под столбцом. Но вот, наконец, и почти все закончено.
- Год вы закончили, но школу еще нет, - когда все расселись по партам, продолжила училка. – так что не забываем, что консультаций никто не отменял! Впереди еще экзамены, которые вы должны сдать на хорошую отметку! Так что завтра у вас выходной, а дальше чтобы как штык были!
- Понимаем, Ирина Анатольевна! – за всех ответила Анька. – Не подведем!
На том все и закончилось… Хотя нет, в этот день ведь тоже была консультация – по физике! Так что, добравшись до дома и быстро перекусив, Михаил вскоре отправился обратно. Хоть ничего нового он из этих уроков не вынесет – и, похоже, это понимала и сама физичка, - но раз надо, то надо. Можно, конечно, было попытаться с консультаций по физике, но лезть на рожон как-то не хотелось.
Так что на разбор очередного билета Михаил смотрел с откровенной скукой… ответы на имевшиеся вопросы он написал буквально минут за десять – на то, что надо было считать. Теоретические же вопросы… Там и писать было нечего, он и без «шпаргалки» все это знает. А потому просто сидел и от скуки глядел на Наталью Николаевну… С одной стороны, смотреть на еще молодую и симпатичную девушку-учителя было просто приятно. Не на столешницу же глядеть? А с другой – думал, может ли как-то сделать, чтобы их Алла Викторовна никогда не стала директором?
Нет, с одной стороны тут Василий Афанасич еще вполне себе бодрый и здоровый мужик, а не старенький больной дедок, каким он привык помнить его по последним годам учебы в прошлом мире. Так что, глядишь, и проживет гораздо дольше… Но ведь, как ни крути, старость не радость. Он может уйти на пенсию, может чем-то заболеть и умереть, могут тоже сказаться какие-нибудь последствия войны… Как ни крути, тут он тоже воевал – причем, прошел всю войну, тоже имел пару ранений и пусть и более легкую, но контузию. Про это Михаил уже успел вполне разузнать. И хоть ему и хотелось верить в лучше, но вдруг… И где гарантия, что и в этом мире директоров не станет эта же самовлюбленная и лицемерная баба? Вот только никаких реалистичных способов избежать такого Михаил пока так и не видел… Подставить ее, чтобы выкинули с работы? Но как? Нет, знал бы он способ – сделал бы. Самовлюбленным, старающимся всех загнать под каблук людям в системе образования не место! Достаточно взглянуть, что она из собственных детей вырастила… А уж школа в ее годы и вовсе превратилась в филиал казармы – из-за чего многие родители предпочитали отдавать детей в какую-нибудь другую. Стукачество, придирки по любому поводу, вызовы в школу родителей по самым пустяковым причинам, порой даже откровенная травля учеников со стороны одноклассников и даже учителей стали при ней совершенной нормой жизни. Кадры Алла Викторовна подобрала себе под стать – постепенно выжив или выпроводив на пенсию тех, с кем не сходилась во взглядах. Попутно же существенно ухудшилось и качество образования… И за то, во что превратилась его школа, Михаилу было откровенно обидно. Хорошо, что он этого все же тогда не застал. Чего не сказать о детях нескольких знакомых и родственников, от кого он всю эту историю и знал. Да таким, как эта будущая директорша, максимум полы драить или с метлой по улице гулять! Но никакой возможности он не видел…