Уроки вежливости для косолапых (СИ)

— Егорова, — я улыбаюсь девчонке, сидящей за первой партой, — вас, как и Данилова, я уже запомнила.
Она недовольно опускает глаза на лежащие на парте письменные принадлежности.
Второй драчун, услышав свою фамилию, мгновенно отрывает голову от парты. В отличие от своей одноклассницы, мальчуган не обратил внимание на пропущенную мною фамилию.
— А чего сразу Данилов, — восклицает недовольно.
  
— Олег, — произношу спокойно, — я повторюсь, на моих уроках, если кто-то хочет задать вопрос или высказаться, для начала должен поднять руку и дождаться разрешения, вас Егорова, это тоже касается.
Оба, насупившись, умолкают, а я тем временем продолжаю.
Наконец добравшись до последней фамилии, закрываю список и, взяв с пола портфель, достаю из него листы с заданиями.
— Новой темы у нас сегодня не будет, — объявляю, поднимаясь со своего стула.
Обхожу учительский стол, подхожу к первому ряду, расположенному вдоль больших окон, и принимаюсь раздавать задания.
— Сегодня у нас будет небольшая контрольная работа, — говорю, раскладывая листы по партам.
По классу мгновенно разлетается недовольный гул.
— Марина Евгеньевна, — я оборачиваюсь на знакомый голос, вытянув руку, Егорова дожидается разрешения продолжить.
— Слушаю вас, Егорова, — произношу, продвигаясь между рядами.
— Но сейчас же еще только четвертая неделя, Анастасия Викторовна не говорила, что у нас будет контрольная.
Я останавливаюсь, оборачиваюсь и окидываю взглядом Егорову.
Девочка, вздернув небольшой носик и гордо подняв голову, сверлит меня взглядом в ожидании ответа.
Честно говоря, мне даже нравится эта ее уверенность.
— А это мой личный тест, Егорова.
— Но Анастасия Викторовна никогда не устраивала тесты, у нас были только контрольные, в конце четверти, — не успокаивается девчонка.
— Скажите, Катя, вы видите здесь Анастасию Викторовну?
— Н… нет, — едва заметно запнувшись, отвечает Егорова.
— В таком случае, какие еще вопросы?
— Но нас не предупреждали, — вздыхает Катя.
— А жизнь, Егорова, штука непредсказуемая, привыкайте. Это все?
Она кивает, явно не удовлетворенная моими ответами, но вопросов больше не задает и молча возвращается на место, позволяя мне продолжить.
— Итак, — заключаю, раздав задания, — до конца урока у нас осталось полчаса, этого времени как раз достаточно, чтобы вы выполнили задания. Приступайте.
Я уже догадываюсь, каким будет результат моей самодеятельности, но все еще надеюсь на чудо.
Возвращаюсь за свой стол, снова открываю список фамилий и начинаю просматривать успеваемость каждого по очереди. Оценки у абсолютного большинства неплохие, но что-то мне подсказывает — не совсем объективные, по крайней мере сомнения вызывают непрофильные предметы, в том числе мой.
Ознакомившись с информацией, закрываю окно и окидываю взглядом детей. Мое внимание привлекает не кто иной как Саша Буров. В отличие от остальных он даже не пытается сделать вид, что старается решить задания.
— Буров, вы уже закончили, или вам особое приглашение требуется? — обращаюсь в мальчишке.
Он сначала молчит, потом поднимает на меня взгляд и демонстративно отбрасывает ручку.
— Ну так что?
— Треш, — выдает вслух, покосившись на лист.
— И что же тут трешового по-вашему?
— Мы вообще не обязаны эту херню решать, — расходится малец, потом бегло осматривает слегка шокированных одноклассников.
— Вы так думаете? А вот в правилах школы прописано совсем другое, вам распечатать экземпляр?
— Да пофиг, — откинувшись на спинку стула, недовольно выплевывает Саша и в это время звенит звонок.
— Это для учителя, — говорю, прежде чем они успевают сорваться со своих мест, — листы мне сюда на край стола. Саша, Олег, а вы не торопитесь. У вас еще беседа с директором.
Если Данилов, выполнив мою просьбу, положил свою лист с контрольной на мой стол, то Буров…
Буров просто положил.
Да, Марин, ты уже даже мысленно выражаешься, как гопник с района.
— Я не пойду, — развернувшись, заявляет Буров.
У Данилова гонора, судя по всему, поменьше, а потому он пока помалкивает. Но явно согласен с одноклассником.
— Да что вы? — сложив руки в замок, я расслабленно откидываюсь назад. — Ну тогда выбирайте, либо вы беседуете с Анной Николаевной в ее кабинете, либо я беседую с вашими родителями в этом.
Олег, все еще помалкивая, мнется, а вот Буров только усмехается. Чертенок нахальный.
— А у меня нет родителей.
— Да заткнись ты уже, — не выдерживает Олег.
— Нет? — меня, признаться, его слова ввергают в легкий шок, но я не подаю виду.
— Умерли, — он разводит руками и смотрит так, будто вышел победителем из нашей небольшой перепалки.
— Но наверняка есть опекун, — произношу спокойно и холодно, стараясь унять внутреннюю дрожь, вызванную свалившейся на меня информации.
Явно ожидая от меня другой реакции, Буров меняется в лице. Недавняя уверенность сменяется легким смятением.
Дети в его возрасте пока не очень хорошо управляют собственными эмоциями.
— Вы его не вызовете, — не сдается.
— Хочешь проверить?
Молчит, прожигая меня своими большими зелеными глазами. Хочет ответить, я по взгляду вижу, да не решается.
— А теперь оба в кабинет директора, — пользуясь замешательством мальчишек, ставлю точку в нашем словесном поединке.
Недовольно фыркнув, первым из кабинета выходит Саша, следом за ним Олег.
Как только дверь закрывается, я позволяю себе выдохнуть. Ничего, у меня и не такие были.
Собираю со стола свои вещи, потом подхожу к парте, за которой сидел Буров и беру листок с контрольной. Как я и полагала, с пустыми полями для ответов.
Потом прохожусь беглым взглядом по остальным работам и, стиснув зубы, прикрываю глаза.
Ну что ж, родительскому собранию быть. И быть очень скоро.
Будут вам второстепенные предметы, Анна Николаевна.
Пока мысленно уговариваю себя успокоиться, на столе начинает вибрировать телефон.
На экране высвечивается сообщение от Тоньки. После уроков мы договорились встретиться в буфете.
Забрасываю в портфель работы учеников, достаю из стола сумку, кладу в нее телефон и выхожу из кабинета.
К моему появлению в буфете, Тонька уже сидит за столиком у окна.
— Привет, — я буквально падаю на стул, радуясь, что на сегодня это был последний урок.
— Привет, представляешь, у них закончились мои любимые пирожки, и вообще почти все закончилось, — начинает сетовать Тонька, поглядывая недовольно на буфетчиц.
Я улыбаюсь, глядя на подругу.
— Если ты очень голодная, то можем пойти в столовую, — предлагаю ворчащей подруге.
— Нет, не хочу, они уже поставили новую партию.
Я улыбаюсь и качаю головой. В этом вся Тонька.
— Ну, как прошел урок? — отпивая чай, интересуется Тоня.
Я вздыхаю и смотрю на подругу.
— Могла бы и предупредить, подруга называется, — сверлю ее взглядом.
— В смысле? — она сводит брови к переносице.
— Что это за детки.
— Да обычные дети, как все, — пожимает плечами Тоня, — ну может чуть более шумные, чем остальные.
— А ну да, профильный предмет, — закатываю глаза.
— Чего?
— Математика, говорю… Ты же ведешь математику.
— Угу, — Тонька уже смотрит на меня с опаской, — у тебя температура, что ли, Соколова.
— Да нет у меня никакой температуры, — отмахиваюсь, — просто…
— Что просто?
— Ну у них же явно завышены оценки по большинству предметов. Мне сегодня Воскресенская практически прямым текстом выдала, что биология не столь важна для физико-математического класса. Второстепенный предмет и мне, видите ли, не нужно перегибать.
— Но ведь это так, — пожимает плечами Тонька.
  
— Что прости?
— Ладно, Марин, ну не кипятись ты. Мы же не просто так их тестируем, когда они сюда поступают и распределяем по классам исходя из их предрасположенности.
— То есть химикам с биологами математику в таком случае знать не надо, да? — щурюсь, глядя на подругу.